СОХРАНИВШИЙСЯ С ТЕХ ВРЕМЕН

«Ну вот, приехали. Не по графику, правда, но дело все-таки стронулось». – Флэндри ощущал пульсацию крови, пот бежал по ребрам. Это хуже, чем страх, он понимал, как смешно выглядит. Ему удалось усмехнуться.
– Нет, мы просто уничтожили в наших пленниках веру в путешествия во времени. Им было сказано, что у них было помешательство, дьявольское наваждение – словом, то, что соответствовало времени. Теперь все кончено, они здоровы, но никогда не должны позволять себе даже думать об этом я должны вернуться к нормальной жизни.
Земли Уильяма Айронса простирались на много миль вокруг. Но такие большие площади требовались, потому что поместье должно было обеспечивать и его, и всех его родственников, и домашний скот за счет местных культур, а наука об их разведении все еще находилась в зачаточном состоянии. При летнем свете и в оранжереях он выращивал кое-какие земные растения, но это уже скорее как роскошь. На самом деле будущее сельского хозяйства в северной Арктике лежало в таких культурах, как йерба для заготовки сена, батрихиза, из которой можно получить отличную древесину, перикуп, гликофилон, а позже, когда с ростом населения и промышленности расширится рынок, здесь можно будет выращивать даже халкантемы для городских цветочников и разводить роуверов ради пушнины.
Через ручей перепрыгнуло существо с двумя руками, двумя длинными, когтистыми ногами и целиком, до самого хвоста, покрытое перьями. За спиной у него колыхались большие сложенные крылья. На лице, лишь наполовину человеческом, блестели огромные глаза. Если бы Айох мог выпрямиться, он, пожалуй, достал бы юноше до плеча.
Утро высветило восточное небо. У него за спиной оказался чей-то сад, а вдали он увидел дома. Дорога представляла собой сплошную грязную жижу. Вдали, прячась в утреннем полумраке, раскинулся на холмах Иерусалим – город царей Иродов и римских проконсулов. Он был гораздо меньше того Иерусалима, каким стал через два тысячелетия. Вблизи городских ворот были раскинуты шатры и палатки. Это окрестные жители пришли в святой город на святую неделю. Воздух был холодным и пах землей. Слышалось пение птиц.
Айрин повернулась к Аймбри:
– Проклятый Хтон! – выругался Вениамин, когда искусственное легкое качнулось и ударило его в бок. В сущности, наказан был он, а не миньонетка.
– А что там есть, в этом арсенале? – поинтересовалась она.
– Хо! – испуганно заревел он, снова хватаясь за меч. – В тюрьму проникли посторонние!
Тогда Аймбри решила направиться в местность, лежавшую к западу от замка Ругна, который был своеобразным центром государства. Она тотчас припомнила, что лесов и селений там нет, что предполагало наличие роскошных пастбищ. Единственное, что ее сейчас беспокоило, так это то, есть ли на пути к пастбищам какие-либо гористые местности, поскольку в ее теперешнем состоянии было бы слишком рискованно вот так запросто лазить по горам. Впрочем, неплохо попастись можно было и в самом замке. Но вот беда: уж больно редко Аймбри приходилось бывать там – доставлять плохие сны членам королевской семьи имели право лишь самые заслуженные кобылки, стаж которых насчитывал не менее трех веков. Теперь ей придется путешествовать на свой страх и риск, тем более днем, чего ей сейчас совсем не хотелось делать.
– Да, его ожидают вскоре.
Спустя пятнадцать часов Флэндри и Персис сидели в кают-компании. Они дрожали от холода, несмотря на то, что надели комбинезоны. Слизистые оболочки их ртов пересохли и болели. Они пытались провести время за игрой в карты, но у них не очень это получалось.
Вскоре кентаврам пришлось сделать небольшой привал, поскольку они должны были подкрепиться – они ведь не лошади, чтобы так просто по пути щипать траву. Аймбри еще подумала, что вот до чего доводит кентавров их отличие от нормальных лошадей. Еще бы – ведь для того, чтобы поддерживать в форме огромные тела, кентаврам приходилось поглощать огромные количества разной снеди, и всю эту провизию они должны были пропустить через обычный человеческий рот. К счастью, кентавры, собираясь в поход, предусмотрели и это, поэтому у них были специальные, обогащенные витаминами и калориями продукты, но все равно, это дела не меняло. Аймбри решила, что быть кентавром все-таки невыгодно.
Ада приплясывала вплотную к нему, вращая бедрами и выставив свой зад так, что он почти терся об Арло.
– Не впутывайся в это. Останься со мной. Я скажу, что ты тоже была пленницей. Ненавижу, когда убивают женщин.
– Она назвала тебя своим любовником, своим возлюбленным, своим мужем, своим всем, – заметил Бедокур. – Но кое-что она опустила. Она не назвала тебя...
– Однако они, похоже, и в самом деле стали сильнее, – напомнил им Моргарел. – Мы должны действовать осторожно.
– Ну и что ж, – заговорил Хэйвиг, – я путешественник во времени, рожденный в самый поздний период.
– Так, значит, ты не веришь, что я обладаю тут реальной властью? Я второй помощник Хасбинбада и потому могу выбрать себе любую лошадь, стоит мне только захотеть! Я более крупная птица, нежели обычный разведчик, которого ты видела в прошлый раз!
Манденийцы тем временем трясли головами и озирались по сторонам, стараясь сориентироваться на местности, в которую сами и забрели же. Кое-кто из них попытался напасть на бегущего великана, очевидно, думая, что он убегает от них. Эта безрассудная наивность тут же была наказана – Удар вырвал из земли здоровенное дерево и им принялся расчищать себе дорогу, расшвыривая манденийских воинов по сторонам. Для него это был некий обыденный жест, каким человек отгоняет от себя надоедливых мух, но в данном случае манденийцы отлетали очень далеко и, падая со всего размаху на землю, больше не подавали признаков жизни.
Арло забрался на него и взял поводья.
Аймбри встревожилась. Хитрый житель Мандении явно пытался выиграть время, чтобы прийти в себя и набраться сил.
– …и я снова могу повторить: нет. У меня нет никаких теорий, – говорил мужчина. – Когда фактов недостаточно, теоретизировать в лучшем случае глупо, а в худшем – небезопасно.
Флэндри вспомнил, как лейтенант Даниэльсон отчитал его за то, что он снял шлем. «Энсин, мне сто раз наплевать, что эта штука неудобная, тогда как мы могли бы наслаждаться кондиционированным воздухом в кабине. И я нисколько не сожалею по поводу вторжения в частную жизнь, когда записывается каждое ваше движение во время полета. Моя задача – удостовериться, что такие щенки, как вы, которым кажется, что они знают намного больше, чем содержит в себе тысячелетний опыт астронавтики, соблюдают инструкцию. Еще одно нарушение, и вы заработаете тридцать секунд нервного удара. Разойдись!»
Возможно, и так – или просто ксест проявил вежливость к дикарю? Что ж, Арло получил молчаливое согласие, этого было достаточно.
– Ну… Да… Кажется, так.
Погруженная в невеселые мысли, Аймбри не заметила, как добралась до дна кратера. Прямо перед ней темнела пустота. Аймбри была сейчас нематериальна, и это было вполне разумно, так как в противном случае неизвестность просто засосала бы ее в свое жерло. Черная дыра обладала какой-то волшебной, притягательной силой, но сила эта, однажды завладев своей жертвой, уже никогда не выпустила бы ее обратно. Аймбри хорошо знала это и старалась быть крайне осторожной.
– Сегодня в $ 460 мы отмечаем сто восьмой день моего рождения, – сказал Вениамин.
Жители Мандении не решились преследовать Аймбри и ее седоков, опасаясь, по-видимому, новой ловушки. Они были вполне довольны тем, что выкурили-таки защитников с их позиций, хотя не знали, что Горгона не сможет больше причинить им вреда. И Аймбри вскоре оторвалась от врагов, продираясь сквозь густую чащу леса. Затем, остановившись, ночная кобылка помогла уложить Горгону на подстилку из кустарника и укрыть ее одеялом с одеялового дерева. Там они ее и оставили – в ближайшие часы враги вряд ли ее тут обнаружат. А разных хищников, которые в изобилии тут водились, можно было не опасаться – большинство из них бежало при появлении манденийцев, поскольку слухи о том, что эти люди особенно охотно рубят в капусту разных монстров, распространялись прежде, чем карфагенский отряд достигал этих мест. Аймбри и Блита тем временем пошли на ближайшую полянку, чтобы проследить за продвижением врагов.
– Сколько времени ты там была? – спросил он.
– Да ну вас в Глубины, с вашим сведением счетов! – воскликнул Жужжальчик. – Мы опоздаем в театр. – Необычайно изогнувшись, он стремительно рванулся вперед.
– Так, хорошо, конечно, – он залпом проглотил остатки своего питья. – Клянусь Богом, да! По рукам!
Впереди, облитое лунным светом, обозначилось что-то, похожее на летящую низко над землей тучку. Нижняя ее часть была плоская, а верх какой-то бугристый. Силуэт надвигался прямо на них.
– Я еще не изучил все технические и научные детали. Именно поэтому нам нужно в будущее. Физики говорят о математическом эквиваленте путешествия в прошлое и о возможности летать со сверхсветовой скоростью. Они надеются разработать теорию, которая поможет создать такой корабль. Может, у них это получится, а может, и нет. Я знаю, что в Полярис-Хаузе это не получится. Но, может, выйдет в далеком будущем или на другой планете, вращающейся вокруг другого солнца. Но это не меняет деда. Корабль может лететь и с небольшой скоростью, если команда состоит из путешественников. Вы понимаете меня? Путешествие может длиться столетиями. Но для нас путешествие в будущее, даже если мы перемещаемся в пространстве, занимает минуты, часы… Наши дети будут иными. Но они будут там! Мы начнем для человечества путь в бесконечность!
– Не может этого быть, – вскричал голем, – не могу поверить в то, что ты прожил столько лет в Мандении, бок о бок с ними, и совершенно ничего об этом не знаешь!
Пораженный сприган стал тут же на глазах уменьшаться и вскоре уже был не больше лилипута. Он все-таки не собирался сдаваться – вытянув руку вверх, он щелкнул пальцами, и тут же с потолка на Аймбри дождем посыпался песок. Сзади послышался визг Хамелеон – очевидно, ей не понравилось, что песок попал в ее роскошные волосы.
Гарри Трумэн стал президентом Соединенных Штатов, победив на выборах Томаса Дэйви плюс бывшего вице-президента, впоследствии имевшего мужество признаться, что его партия была перчаткой на руке Москвы, столицы Советского Союза, которая, как когда-то уверяло нас наше обожаемое ФБР, была столицей мировой демократии, нашим верным союзником в святой войне за вечный мир. Но теперь многое изменилось. Молодые американцы умирали в боях через пять с половиной лет после победы! И их убивали северокорейцы и китайцы. Меньше чем два года назад взорвалась первая русская атомная бомба. Чуть раньше образовалось НАТО, держащее под ружьем сотни дивизий. Многое из нас сейчас находились в каком-то эмоциональном параличе, мы вели обычную жизнь, но каждое мгновение ожидали, что разразится третья мировая война…
Хэйвиг проскользнул во времени на минуту вперед, вышел из двери и выстрелил. Его пуля пробуравила воздух и разбила стекло на фотографии Шарлемана. Колдуэлл был мертв.
– Итак, уважаемая Аймбри, я перевожу вас на дневную службу. А твое место на ночном дежурстве займет более подходящая для этого кобылка.
«Боюсь, что тебе придется, – подумал он. – Пусть недолго, если мы останемся жить…»
Тем временем кобылка с женщиной на спине вступила в воду и пошла по дну, погружаясь все глубже. – Вода, вода! – крикнул сторож тем временем. – Вам нельзя проплывать без пароля! Я заморожу ваши следы!
– Вам легче, чем нам, не замечать солнца, спокойно погрузившись в свое болото. Но ваши местные друзья все еще живут теми двумя третями суток, что у них есть. Разве вы не соблюдаете для них рабочее время?
– Странно там, – сказала она. – Маленькие звезды становятся солнцами, наш мир превращается в пылинку, причудливые другие расы, ужасные огромные машины… – Она стиснула модель. – Я не предполагала, что твой рассказ может меня напугать.
– К сожалению, в Мандении это широко распространенное явление, – сказал Икебод. – Сначала одна группа людей отбирает у другой группы все человеческое, потом просто уничтожает ее. В Ксанте между людьми и остальными живыми существами не существует четкого разграничения, ведь, к примеру, многие животные как друзья намного вернее и надежнее людей!
Вот и эта улица. Тяжесть навалилась на него, мускулы одеревенели, подошвы стучали ко камням в такт ударам сердца, во рту пересохло, горький дым раздражал ноздри.
Аймбри все еще продолжала стоять, как приросшая к полу, ее ноздри чутко улавливали запахи, и понимала, что ведет она себя по-идиотски глупо, как, впрочем, всегда ведут себя почти все женщины в присутствии интересного мужчины. Аймбри также хорошо осознавала последствия, которые повлечет за собой ее теперешнее бездействие. Но тем не менее она не могла двигаться – позыв природы в эти мгновения был особенно сильным.
– Она... телепатка, как и некто, – с трудом просигналил ксест. – Воспринимает... боль разрушения... правильно понимает...
Его взгляд уловил какой-то сигнал. Он присмотрелся и обнаружил стоявшего рядом с Болью ксеста. Он был точно такой, как в видении: на восьми длинных ногах, шарообразное тело чуть больше человеческого кулака. Он был ярко-оранжевым. Вероятно, об этом сообщило Арло видение, но в реальности цвет его удивил. Он тут же осознал, что это был цвет напряжения: тяготение здесь было для ксеста больше обычного, и иномирянину приходилось предпринимать постоянные усилия, чтобы к нему приспособиться. Этикет же требовал, чтобы Арло не обращал на это внимания.
Энрике ответил так тихо, что можно было услышать, как за окном по древним улицам просвистел ветер с моря.
– Это не ваше дело, ведь вас там не будет, – сказал Флэндри. – Не мешайте, я занят.
– Вы, по крайней мере, и не жалуетесь, – она коснулась его руки, – меня зовут Персис.
– И вам не советую, – закончил Айронс.
Но двадцать четыре часа истекли без инцидента, и он приказал «Новой Бразилии» направиться к месту назначения на сверхсветовой скорости. При первых признаках неприятеля она должна была вернуться обратно.
– Мост все еще здесь? – обеспокоенно поинтересовался он. – Я слышал какой-то треск, поэтому и прибежал сюда. Лучше всего пастись на юге, но на той стороне каньона я нашел для себя надежное убежище, и теперь становится уже поздно!
Арло вошел в сужающийся проход, сохранившийся с тех времен – вероятно, века тому назад, – когда дракон был молод. Большинство туннелей он расширил, но их было так много, что некоторые на краю логова он пропустил. Вероятно, изменил свой первоначальный замысел и больше в них не нуждался, а то и оставил их намеренно – для входа добычи. Очевидно, большую часть добычи дракону удавалось поймать, иначе бы он сдох с голоду.
– В основном разглядывает их ноги, – сообщил голем, – он ведь слишком старый для того, чтобы бегать за ними. К тому же я не уверен, что он знает, что нужно делать с нимфой, даже если ему когда-нибудь удастся поймать одну из них, но он все-таки любит мечтать. Ты можешь его не бояться, лошадушка! – теперь уже голем более дружелюбно разговаривал с Аймбри.
Часть команды вернулась к своим вахтам, часть – отдыхала, и теперь они остались вдвоем. Ее мех искрился серебром, а глаза были словно озера света.
Аймбри поняла, что ожидание предстоящей свадьбы затмевало в Хамелеон неприязнь к бойкой девушке, которая забирала сына от матери. Это звучало вроде бы вполне житейски, но вот только...
– Вообще-то, мне кажется, что Айрин любит Трента больше, чем меня, – проворчала Ирис. Тем временем она откусила кусок пирога и запила его кокосовым молоком из плетеной бутыли, решив всетаки немного вздремнуть. – Присмотри за королем ты, – попросила она кобылку, – только не вздумай наслать на меня какой-нибудь дурной сон! С меня уже хватит того, что творится вокруг, только плохого сна еще не хватало!
– Давайте прогуляемся по городу, – сказал Хоксберг, – а хочу размять ноги. Нет, идите рядом со мной. У нас есть что обсудить, молодой человек…
Другой товарищ, отличный от хвей? Но хвеи не ревнивы. Более того, суть этих растений в том и состоит, чтобы скреплять любовь мужчины и женщины. Стоит хвее выбрать какого-то мужчину, и она умрет в его отсутствие – если только рядом нет женщины, которая по-настоящему его любит.
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
Конь медленно обошел по кругу Аймбри, продолжая тянуть время. Хотя это тоже, впрочем, было частью ритуала природного таинства. Осторожно обнюхав Аймбри со всех сторон, он фыркнул с напускным равнодушием. Да, он был господином положения! Привидение Джордан между тем слетело со спины ночной кобылки, убедившись, что она прекратила борьбу. Слабо мерцающие глаза Аймбри остановились на валявшейся на полу коробочке, той самой, на которой было написано «ПАНДОРА». Все, что ей сейчас нужно было сделать, это преодолеть расстояние в три шага до ящичка и легонько толкнуть его ногой, освободив то, что в нем заперто – но даже на эти три коротких шага у Аймбри не было больше сил.
– Подожди. Если ты при этом не можешь дышать, то как ты видишь мелькание света? – спросил я.
Свернув в сторону, Аймбри быстро домчалась до замка, перепрыгнула широкий ров, прошла сквозь осыпавшуюся стену и через мгновение оказалась в безукоризненно убранном главном зале. Милли сидела как раз в этом зале и, низко склонив голову, читала толстую книгу под названием «Удивительные манденийские сказки» своим детям, которые как завороженные смотрели на мать в неярком свете волшебного фонаря, горевшего сбоку и отбрасывавшего на присутствующих длинные причудливые тени. Как только кобылка вышла прямо из стены, все трое разом резко подняли головы.
– Обе? – Арло по-прежнему был ошеломлен.
– У нас, вероятно, половина вашей единицы времени. Этого достаточно?
Вновь и вновь раздавались взрывы. Один из них чуть не сбил Флэндри с ног. У него зазвенело в ушах. Он настроился на аварийный контроль. Удар был так силен, что повредил корпус. Перегородки блокировали этот отсек. Орудийная башня была уничтожена, и ее команду разорвало на куски. Но другая, находящаяся рядом, доложила о своей готовности продолжать бой. За плотной физической и электромагнитной защитой ее люди получили несмертельную дозу радиации (если, конечно, в течение дня им будет оказана медицинская помощь). Они остались на своих постах.
– О, не знаю, право, как мне благодарить вас, – рассыпался в комплиментах житель Мандении, рассматривая отпечаток копыта, – я ведь, знаете ли, никогда еще не встречал ночной кобылки в ее естественном, так сказать, виде! Далеко не каждый из Мандении удостаивается такой чести! Чем я могу отблагодарить вас?
– Ты не сделаешь ему больно, Ники? – умоляла Персис.
– Мы не пустим тебя в ловушку Хтона?
Встревоженный Один отправился в мир мертвых, чтобы разузнать о будущем сына. Он поехал на своем восьминогом скакуне (Арло задумался: явный анахронизм, но время было текучим, а подобия – зыбкими) по трудной и опасной дороге и пересек мост через реку, отделявшую этот мир от подземного.
Король Дор ехал на спине Чета, и всюду, где они ступали, земля изрыгала угрозы и проклятия в адрес карфагенян, а камни издавали глухие стуки, как будто бы рядом топал ногами какойто циклоп. Валявшийся под ногами хворост трещал и шуршал, изображая ядовитых змей. Жители Мандении все больше и больше поддавались панике, и все большее их количество убегало за реку. Те же жители Мандении, которые намеревались захватить короля Дора, теперь пали жертвами меча и веревок обоих кентавров, другие снопами валились под ударами дубины Удара. При виде такого неожиданного и сильного сопротивления карфагенян охватил неприкрытый ужас.
Сфера делала уже десять километров в час.
– Но скелетов никто не просит лезть в наши дела! – воскликнула Айрин. Аймбри тем временем явила перед ними сценку, которая изображала отдельную комнату, пол которой был устелен подушками, и постаралась отвернуться, чтобы на сей раз не увидеть чересчур много.
"О нет! – подумал Арло. – Они не могут стать врагами... моя мать и моя сестра, двесамых любимых моих женщины!" – Атон показал мне кое-что, чего я не знала, – нежно проговорила Кокена. – Иди сюда, дитя мое... сядь рядом со мной. Я тебя не задержу. – Ее голос был на удивление мягок.
В 1942 году в восточных штатах бензин еще не был ограничен. Я распределил между коллегами свою практику, а когда кончились занятия в школе, мы с Биллом отправились в путешествие. И взяли с собой Джека.
– Что он сказал? – прошипела Драгойка, ее шерсть встала дыбом.
– Но большинство зомби уже разбужено! – сообщил Гранди, – ведь Дор и Айрин поженились меньше недели назад, и это происходило как раз на кладбище зомби!
– Который был бы неподходящим для меня, – засмеялся Брехдан. – Дела землян не будут дожидаться, пока нам всем станет удобно. Я проверил, и лучшее, что мы можем сделать, – это как можно скорее послать туда флот вместе с подходящей заменой для Гэдрола.
– А мы не можем его тоже отключить?
Спина у Атона напряглась, и Арло понял, что допустил ошибку. Он был вторым сыном, заменившим любимого первенца, и не смел позволять себе такое. Просто Арло решил, что сегодня особый случай.
Арло разобрался и в этом. Месть Вениамина удерживала Бедокура в пещерах. Хтон загнал его в гусеницу. Бедокур заплатил за свое преступление и душевно, и физически!
– Крокк! – понеслось навстречу манденийскому лучнику.
– Но, ваше величество, – запротестовала Аймбри, – вы же разработали такую отличную систему обороны! Как только вы заманите карфагенян сюда и используете против них ваши заклятья...
– Вечно эти машины, – сказала она обеспокоенно. – Я рада, что живу не в вашем мире, Домманик.
Арло ударил.
– Нет, ты не можешь так поступить. Только не с Марком.
Дальнейший ход событий предполагал, что все пойдет так, как он наметил: они прибудут на планету, и он сдастся. Таким образом, он наверняка доставит информацию, которой владел только один (он, правда, подумывал, не сообщить ли Персис эти цифры, но решил не делать этого: она была внесена в список, что дает возможность врагам поймать ее, а нетренированный мозг Персис и даже подсознание могут не удержать эти числа, если ее подвергнут воздействию наркосинтетических веществ). Но он не знал, как отреагирует Энрике. Адмирал, конечно, не робот, так или иначе, он передаст информацию на Землю, но может посадить Флэндри под арест. Он наверняка не будет посылать боевой корабль без разрешения штаб-квартиры, чтобы удостовериться в правдивости информации Флэндри. Во всяком случае, не поступит так, памятуя о послании Хоксберга или приказе, возложенном на него, не предпринимать никаких действий, нагнетающих напряженность, дабы не свести на нет инициативу мерсеян. Так что, в лучшем случае, такое развитие событий повлечет за собой проволочку, которой враг может воспользоваться с выгодой для себя. Может возникнуть большая вероятность того, что Брехдан Айронрид узнает, как обстоят дела. Макс Абрамс (жив ли ты еще, отец мой?) сказал: «Что помогает сопернику больше всего, так это знание того, что знаешь ты». И, наконец, черт возьми, Доминик Флэндри не собирался вновь становиться пешкой!
– Владыка, но вот вы неожиданно оказались на этой проклятой планете. Как получилось, что она вас заинтересовала? Чем именно?
– Я заподозрила было, что мы и Народ суши – просто пешки в большой игре, – добавила Оллхилер. – К счастью, это не так.
Мои пальцы сжали трубку.
Но держаться в стороне теперь тоже не годилось, иначе жители Мандении в конце концов проломят стену и освободят своего вожака! Тогда Ксанту действительно придет конец! Всадник тогда уничтожит тела всех королей и королев и спокойно провозгласит себя главой королевства, поскольку никому, кроме униженной ночной кобылки, не удастся больше противостоять ему! Да, если она собиралась покончить с этим чудовищем, то делать это нужно было немедля!
Хотя в Ээрии стояло жаркое лето, камера башни, куда поместили Хэйвига, была сумрачная и холодная. В ней было пусто, если не считать умывальника, матраца и двух жестких стульев. Из единственного окна открывался вид на поля, где трудились крестьяне.
– Да, сударь, это так! – промолвил Гранди. Сейчас голем старался быть максимально вежливым, так как многим был обязан волшебнику – ведь именно Хамфри помог ему когда-то стать реальным живым существом, а до того Гранди был просто разумной вещью. А теперь волшебник наверняка увеличил свои магические силы, и с этим тоже нельзя было шутить. – Вам придется принять этот вызов и стать королем Ксанта! – как можно почтительнее проговорил притихший голем.
Зомби пробормотал снова нечто невразумительное, глянув в книгу в очередной раз.
– Ах, значит, берегитесь Всадника, – ехидно проговорил человек. Аймбри поняла, что невольно выдала себя, разговаривая сама с собой. Тогда, окончательно разозлившись, Аймбри быстро сменила перед человеком тот образ девушки, который дотоле вел с ним все разговоры, и вместо нее перед седоком явился столб дыма. Но Всадника все это нисколько не испугало. – Так значит, ты должна передать сообщение, которое предупреждает о моем прибытии? Какое приятное совпадение, не правда ли? Само собой разумеется, я теперь не могу отпустить тебя. Теперь мне придется отвести тебя ко мне домой и держать тебя там, чтобы ты меня не выдала.
– Так я и думал, – сказал Атон. – Похоже, Хтон не участвовал в данном замысле. Ты начинаешь понимать, что бог пещер не обязательно благодетелен.
– Боевые станции, – Флэндри спохватился, что говорит по-английски. – Замечен неприятель…
Я поспешил и вскоре сжимал худенькое тело мальчика, пытаясь понять его выкрики, сделать инъекцию. До моего приезда Джек кричал, вешался на шею отца, расцарапал себя до крови, бился головой о стенку.
– Очень хитрый медведь. И жестокий, почти фанатичный. Однако он может быть полезен, и я, конечно, буду присматривать за ним. Я помогаю, он возьмет одного или двух своих помощников. Молодые, симпатичные офицеры, а?
– Я всегда почему-то недолюбливала зомби, – проговорила Хамелеон, но при этом она не показала своих чувств часовому: – Мы пришли повидаться с Повелителем Зомби. Это срочно!
Об этом мне пришлось вспомнить несколько месяцев спустя.
– Я уверен, что дядя Джек хотел, чтобы я почувствовал жизнь изнутри, чтобы я узнал, куда катится цивилизация, вскормившая меня. И теперь я изменился.
– Из недостатков прошлого произрастают успехи будущего. Зомби – полная неудача, норна Верданди и я – неудачи лишь наполовину. Твой отец мог бы стать удачей, но он чересчур сопротивлялся. Твой брат Ас был еще ближе к цели.
– Как у поселенцев на дальних землях, вы это имеете в виду? Так вот, я все-таки взяла себя в руки и проверила имеющиеся на этот счет данные. В компьютерных банках памяти описывается слишком много таких исчезновений, чтобы это можно было объяснить несчастными случаями. И вправе ли мы сбрасывать со счетов иногда всплывающие рассказы перепуганных людей о кратких появлениях давно пропавших детей? Однако, когда я пошла в полицию со всеми этими фактами, от меня просто отмахнулись. Отчасти, возможно, потому, что у них катастрофически не хватает людей. И они тоже боятся. Ведь полицию там набирают из таких же деревенских парней, а сам Портолондон стоит чуть ли не на границе с неизвестностью. – Она сникла и добавила бесцветным голосом: – На Роланде нет централизованного полицейского управления. Вы – моя последняя надежда.
– Пока ты должна просто охранять этот браслет как зеницу ока, – посоветовала кобылке Блита. – Просто так, физической силой, этот браслет не разорвать. Здесь нужна только сила волшебства, а ее пока у нас нет.
Айрин сразу притихла, было заметно, что она была в растерянности. Внезапно плечи ее задрожали, и слезы хлынули потоком из глаз. Королева Зомби пришла ей на выручку: она произвела какие-то манипуляции, и Дора сразу как подменили. – Ну ладно, ну, хорошо! – забормотал он.
– Ты хочешь сказать, что простил меня, Марк? – спросила она.
Арло послал ей взрыв гнева, чтобы засвидетельствовать свое удовлетворение, и Боль улыбнулась.
Странно было видеть этого ребенка с интервалом времени в несколько месяцев, которые для Хэйвига были часами или днями. На его глазах девочка с поразительной быстротой превращалась в девушку. Он и сам понимал, что в то время, как он свободно плывет по бескрайней реке времени, ей приходится барахтаться практически на одном месте.
В те дни, когда Абрамс не был задействован, он усердно работал со своими библиотечными материалами и интервью. Мерсеяне были очень любезны и помогали ему. Они завалили его книгами и периодическими изданиями. Офицеры и официальные лица говорили с ним часы напролет. Это было какое-то бедствие. Кроме того, он начал постигать основополагающие системы и структуры, но не обнаружил ничего ценного.
– Я послал отчет с моим мнением в приграничную штаб-квартиру. Пока не получил никакого ответа. Во всяком случае, здесь всего шесть мерсеянских боевых кораблей не выше класса «Планета» плюс несколько невооруженных грузовых судов, которым велено помогать им. – Энрике хлопнул рукой по колену: – Да что я спорю с вами? По крайней мере, если бы вы хотели увидеть меня, вы бы остались на борту «Рискесселя».
– Я должен убить чудовище, – ответил Арло.
Боль без лишних слов ушла. Ксест просигналил добрые пожелания и последовал за ней.
– Может, хватит политики, мужчины, – сказала она. – Украсьте улыбками свои постные лица. Сегодня день рождения Ксении. Разве вы забыли?
Но несколько других водяных, теперь женского пола, вынырнули из воды. – Ты что, не видишь, что это человек? – напустились они на любителя нимф. – Отстань от нее!
– Ах, – выдохнула она. – Вот как они тебя… Держи. – Она протянула ему фонарик, но Хэйвиг, с отчаянно колотившимся сердцем, не мог держать его ровно. Леонса выругалась, взяла фонарик обратно и, зажав его в зубах, стала пилить напильником трос.
– Согласен, знания – вещь важная в нужная. Но судьбу предвидеть нельзя. Это смерть надежд. Однако, получив знания, разве может человек остановиться, оставить их при себе. Неужели он не захочет использовать их?
– К тому же это нисколько не удлинит наше путешествие.
– Да, досточтимый коллега, но у двух из них, более крупных, у каждого есть по собственному летательному аппарату. Я уверен, что у лорда Хоксберга не будет ничего против того, чтобы одолжить мне один из них для передвижения. Так что нет причины беспокоить ваше отделение.
Аймбри не совсем понимала, к чему клонит волшебник, но решила на всякий случай промолчать, поскольку сочла, что это некие особенности человеческой логики. В конце концов, Хамфри сам все расскажет, если что-то узнает.
– Предположим, он направляется туда…
Арло видел, как ладони отца сцепились, словно желая раздавить ее, и вновь вскинул граватану. Но он помнил, как трудно убить миньонетку. Голыми руками Атону этого не сделать. Чем сильнее ненависть, тем меньше у него шансов.
– Возвращение в дом-пещеру вряд ли отвлечет Хтона, – сказала Боль. Арло не понял, переводит ли она ксеста или говорит сама за себя. – Лучше совершить непосредственное нападение, которым нельзя пренебречь.
– Я знаю, что это такое, – ответила Голди. – Удар помог мне завладеть волшебной палочкой, а это дало мне большую власть у моего рода. Поэтому я вскоре собираюсь выйти замуж за предводителя всех наших гномов. Раньше я работала глубоко в шахтах, где мы с друзьями выискивали крупинки драгоценного металла, но теперь я почувствовала, что мне тоже надо помочь сражаться с жителями Мандении. Я просто не знала, когда точно все это должно начаться, и потому послала гонца, который, должно быть, не смог до вас добраться...
Труба проиграла «вольно». Оливейра был особенно любезен, следуя местным обычаям. Поскольку раньше было решено, что женщины здесь не будут присутствовать, большая часть всего штата не знала, что делать дальше. Земляне стояли, собравшись в небольшие унылые группки, стараясь завязать разговор со своими мерсеянскими партнерами.
– Только ли ум ты в ней ценишь? – снова съязвил голем.
– Именно, ни в коем случае, – отозвался и Роланд, мило улыбаясь.
– Я жутко устал и вдобавок наглотался воды, – отозвался король, – но зато цел. В любом случае, битва еще не закончена.
Аймбри хотела что-то возразить, но тут раздался визг Хамелеон. И тут же, поскольку сны улетучились, Вапорс и Крайзис убежали, оставив отпечатки своих копыт. Аймбри была взбешена: ее недавние коллеги обращались теперь с ней как с обычным дневным существом, не давая и ей теперь при пробуждении увидеть их. Это ее покоробило, хотя она сама довольно долгое время занималась тем же самым. Как же быстро уходят от тебя выгоды, которые дает тебе служба, когда ты с этой службы уходишь! Да, но все это была цена, которую она согласилась заплатить ради того, чтобы увидеть радугу!
Флэндри смотрел и слушал некоторое время, прежде чем смог воспроизвести Драгойке всю картину.
Он пошел по направлению к двери. Она открылась, и он вошел в приемную. Дверь, ведущая в основные офисы, была открыта. Его поджидал охранник, направив на него свой бластер. Еще двое спешили к нему на помощь. Клерки разбегались в разные стороны.
Наконец они добрались до наветренного леса. Повсюду с потолка свисали сталактиты, соединяясь со сталагмитами, вздымавшимися вверх, как колонны. Многие из них вертикальными не были: постоянный ветер отклонял капающую жидкость, наклонными получались и каменные изваяния. Порой, спустя века, природные силы меняли направление ветра, вынуждая эти сооружения изгибаться в другую сторону, а возросшее число наветренных колонн тормозило воздушные течения, что сказывалось на форме колонн подветренных. Медленный рост уступал место выветриванию. В итоге у сталактитов отрастали беспорядочно свисающие ветви, а у сталагмитов – причудливо закрученные корни. Цвета были самые разные: светящиеся голубые и розовые полосы, наросший зеленый мох. Арло видел перед собой своеобразную летопись пещер: свечение не всегда было здесь зеленым, и в разрастающихся колоннах сохранились его древние разновидности.
– Знай же, о несчастный, что я обладаю душевным спокойствием, которое поднимает меня далеко за пределы потребности в твоем почтении. Однако не за пределы потребности выпить с тобой. Особенно после последней партии в покер. Желаю тебе замечательно провести вечер. Я вернусь.
– Это праздник? – спросил ксест.
– Когда-то ведь ты должен отдохнуть. И я очень люблю слушать тебя.
Ее шестое чувство не отказало. Определив направление, путешественники тронулись в путь. Женщина спала на подстилке из веток кустарника, в то время как дневной конь пасся неподалеку. Очевидно, они достаточно хорошо исследовали эту местность и сочли ее вполне безопасной для привала. У Хамелеон, несмотря на ее недалекий ум, был очень развит инстинкт самосохранения. Конечно, сейчас в Ксанте не было полностью безопасных мест, но все же тот, кто хорошо знал свою страну, мог найти себе надежное укрытие. Житель Мандении, к примеру, из-за своего незнания местных условий запросто мог стать добычей плотоядной травы или небольшого водяного дракона из протекавшей поблизости реки. А жители Ксанта без труда избегали этих опасностей, поскольку те были для них повседневной реальностью. Может быть, эти опасности тоже были частью защиты Ксанта от захватчиков.
– Конечно, знаем, – сказала она. – Ты – единственный в Хтоне независимый пещерный мальчик. Я заметила тебя в туннеле, когда мы шли, и поняла, что ты преследуешь нас, а потом разглядела твое лицо в трещине на потолке. Я решила, что встречусь с тобой, если пойду в одиночку. Я не хотела тебя пугать.