БЛИТА ПРАВА, ПОДУМАЛА АЙМБРИ

– Откуда ты знаешь? – строго спросил он.
Пожалуй, Блита права, подумала Аймбри – с ней не поспоришь – ведь медная девушка жила в том самом мире, где подобные чудеса были обыденной вещью. Аймбри ломала голову, что ей теперь делать, тем более, что время тоже поджимало.
– Разложенной на составные части? Как это?
– Верно. А те из нас, в чьих жилах течет кровь миньона, способны противостоять даже миксе. И если все-таки Хтон побеждает, результатом его победы оказывается не управляемый человеческий мозг, а зомби. То, что ему не надо. И все же у неорганического разума есть способы достичь свою цель. Хтон мог бы остановить гусеницу – но, видно, он хотел преподать нам урок. И потому позволил гусенице поймать Бедокура. Я убежал – Хтон дал мне такую возможность, – а вот Бедокур целую неделю прошагал в гусенице. Позади него было включено еще несколько сегментов. Я думал, что больше никогда его не увижу, но не очень жалел об этом.
– Если бы генерал услышал это, я не дал бы и гроша за твою жизнь!
– Мы понимаем.
Аймбри тут же наслала на него умиротворяющий сон. У нее явно стала проявляться склонность к этому. – Мы всего лишь прохожие, мы не представляем опасности для вас, – раздавался в ушах водяных мелодичный голос, – к тому же мы не знали, что это озеро принадлежит вам!
– Можно поинтересоваться, чем мы обязаны столь торжественной встрече? – витиевато спросил Арнольд. – А мы-то собирались проспать весь остаток ночи прямо тут, на первой полоске земли Ксанта, и затем в течение двух дней достичь Северной деревни.
Двир спустился в коридор, в котором гулко отдавались его шаги. И когда вошел в приемную, услышал шум работы в соседних офисах, однако он был один у двери, ведущей в хранилище. Двир никогда не был здесь раньше, но планировка не сохранилась в тайне, и ее можно было легко усвоить.
– Арло?
Но теперь уже не только в этом заключалось все дело. Оставалось нечто еще. Что-то даже еще более важное. Что это было?
Теперь они держали путь к замку Ругна, но Аймбри была несколько разочарована. – Почему ты не взял жену с собой? – укоризненно спросила она волшебника. – Ведь Горгона действительно проявляет заботу о тебе!
– Разморозьте их побыстрее. Даже Хтону потребуется какое-то время, чтобы справиться с голодными турлингскими афисами, а между тем они превосходно отвлекут его от нас. Бросим их на пути наших преследователей.
– Я пыталась найти компромисс, Арло, и все ради тебя. Но ты бы на него не пошел, и думала по-миньонски, а не по-человечески, и очень об этом жалею. Пришла пора для полной откровенности между нами. Твои родители хотели, чтобы у тебя была человеческая девушка, чтобы ты рос не один и смог полюбить. Бедокур с согласия Хтона обещал все устроить. Но твой дедушка. Вениамин всех перехитрил, и здесь появилась я. Когда вы узнали, что я миньонетка, было уже слишком поздно. Тогда Хтон изменил замысел и свел меня с Атоном. Что-то вроде рукопашного боя, и мы с тобой в нем лишь пешки.
Едва Аймбри повернулась к стене, чтобы через нее выйти наружу, как заметила в этой стене большой глаз, а рядом мгновенно обозначился тот самый отпечаток ноги. Тем временем возле того места, где стояло левое переднее копыто Аймбри, появилась надпись на полу: «Это рука лошади». Да, дети продолжали оставаться детьми и играть в свои обычные детские игры. Взяв немного влево, чтобы не протаранить глаз и след, Аймбри шагнула сквозь стену.
– Я не сказал, что мы поступим мудро, если не оставим им выхода, кроме как попытаться уничтожить нас, – Флэндри пожал плечами, – но это, пожалуй, для государственных деятелей, как мне говорили… Я только работаю здесь. Пожалуйста, помолчите и дайте мне высчитать посадочную кривую.
– Очень жаль, что у тебя после Рагнарека не сохранилось божественных сил, – сказала Досада. – Ты мог бы лишить клыков меня. Тогда бы я умерла от возвышенной печали.
– Короля зовут Дор, а не Тор, – пробормотал Икебод. – К тому же платить за кого-то выкуп – традиция жителей Мандении, мы не станем ей следовать!
Перед ним стояла живая полутелепатка-миньонетка, как в его сегодняшнем сне. Теперь он понял, почему его дедушка-человек и наполовину человек отец полюбили миньонетку. Ее красота была столь безусловна, что он с трудом мог глядеть на нее.
– Государственная измена, – ответил ему Энрике, – бунт, дезертирство, похищение человека, угроза, оскорбление действием, кража, нарушение субординации – стоит ли перечислять весь список? Я думаю, нет. Впоследствии вы добавили еще несколько пунктов – не явились самолично, зная, что вас разыскивают. Вы вызвали разногласия между Империей и дружественной страной. Это, среди прочего, подвергло опасности Вооруженные Силы Его Величества на Старкаде. В данный момент вы сопротивляетесь аресту. Энсин, вам за много придется отвечать.
Тут Аймбри вдруг вспомнила, как сильно король Трент любил свою жену, оставшуюся в Мандении, и ту печаль, которую это впоследствии вызывало у Ирис, которой суждено было стать королевой.
– Это тоже необычный напиток, который в состоянии развеять любую иллюзию и который тоже не скоро забудется, – пробормотал Икебод. Он был отомщен!
– Они не посмеют! – сказал Персис.
– Сестра! – это был голос Атона.
Но сцепления со льдом не было. Ада рассмеялась, глядя на его попытки прижаться к ней. Все равно, что на материнском уроке держать лист бумаги на весу и писать на нем по-древнеземлянски. Без твердой опоры – тщетные усилия. Ада же была далеко не твердой, а извивалась как пещерный червь. Его неумелость казалась ей забавной, и она то и дело дразнила его, мельком показывая цель. От смеха она вся дрожала вплоть до лобка.
– Извини. – Он вновь хлестнул, еще слегка обнажив тело, которым так восхищался. – Какое преступление я совершаю: садист и созерцатель! Я зашел слишком далеко, чтобы хоть как-то ею воспользоваться, будь мне это позволено.
Айрин развела руками:
Когда он достиг оргазма. Досада закричала от боли. На миг ему показалось, что он убил ее, как Атон – Злобу. Испытывая угрызения совести, он склонился над ней. Досада улыбалась.
– А, знаю, – Абрамс поморщился. – Еще одна важная шишка будет разъезжать по базе.
Сменив брюки, он сказал:
– Ну, как вам показался Старкад? – спросил Брехдан.
Горгона осторожно взобралась на ночную кобылку. Аймбри сразу сорвалась в галоп, а Горгона даже по пути вертела головой из стороны в сторону, и там, где останавливался ее тяжелый взгляд, оставались неподвижные статуи. Многие жители Мандении не успели даже вымолвить ни слова – один взгляд, и они уже просто камни.
Король Бинк снова припал к чудо-книжке.
– Да, и волшебный талант его заключался как раз в том, что он мог связывать в невидимую линию две точки – человеческий глаз и дырку в кожуре одной из тыкв. Вот таким образом ему удалось наложить заклятье на всех нас. Если ты постараешься хотя бы лягнуть его, то тогда он попросту превратится в обычную лошадь, а он ведь гораздо сильнее тебя.
– Тогда остается Хамелеон, – напомнил Чет, – но она тоже объята горем, еще бы, потерять сына!
Арло улыбнулся, заставив Боль поморщиться.
– О, сначала мелкие детали. Вроде общего стиля поведения Уоллиса. Хотя мне не удалось завести с ним более близкого знакомства, так как он сразу же переместился в будущий год. Представляете, какие возможности для контроля за своими подчиненными?
Ее губы дрогнули.
К тому же ему было не так просто заниматься предпринимательством. Он не мог начать свое дело в этом мире гильдий, монополий, сложных банковских взаимоотношений, ибо даже тогда, когда отсутствовала регулярная связь с метрополией, слухи и сплетни разносились со скоростью курьерского поезда. Ему стоило немалых усилий утвердиться в роли торгового агента некоего датского торгового дома, выполняющего скорее роль наблюдателя, чем комиссионера, и, следовательно, не связанного с франками. Финансы как таковые не были для него проблемой, ведь он сумел захватить с собой достаточно золота. Однако он должен был иметь разумное объяснение своему богатству.
Теперь-то она стала понимать все преимущества бытия плотью. Но были и свои недостатки. Так, раньше ей просто в голову не приходило внимательно смотреть по сторонам, чтобы определить удобный путь – она проходила сквозь все препятствия. Будучи дневной кобылкой, она уже не могла делать этого. Когда твердое встречается и сталкивается с твердым, получается вот что – и она снова ощутила шишку на голове.
– Нет, нет. Ваш долг помочь сделать это излишним.
Человек из Мандении тем временем остановился и повернулся назад. Он явно чувствовал себя неуютно.
– Твоего открытия ждали несколько столетий, – сказал капитан. – Так что ничего, если в Веллантоа подождут еще несколько недель.
Добравшись до страшного хвоста, выступающего на полроста человека, Арло вновь остановился. Чтобы ударить по нему, нужна была опора! Но тот в любой миг может выстрелить, поскольку Досада находится уже в пределах его досягаемости. Меньше всего Арло хотел увидеть ее пронзенной.
Они выбрались в коридор. Неяркий свет ламп выхватывал тусклые пятна в кромешной тьме. Ребра каркаса торчали позади изогнутых, искореженных панелей. Половина людей в скафандрах плавала в облаках крови. Флэндри приходилось стирать ее со шлема. Радио молчало. Было тихо, как в могиле.
Как он мне рассказывал, ощущение было примерно таким, как у пловца, преодолевающего сильное приливное течение. Он перемещался во времени, и тишина окружала его. Единственным его ощущением были изменения света и тьмы – восходы и закаты солнца.
Аймбри не заставила ждать себя и тут же выпустила на свободу заклятье из шарика. Заклятье поплыло по воздуху навстречу Всаднику. Меч тут же рассек слабый дымок на две части – и тут мечу пришел конец, – ведь меч существо неразумное, откуда ему знать, что представляет для него опасность. Если бы Всадник позволил заклятью просто пролететь мимо или даже поймал бы его левой рукой и сжал в кулаке, с мечом было бы все в порядке. Но заклятье, имевшее до встречи с мечом форму шарика, после рассечения остановилось возле лезвия и окутало его.
– Не знаю, – Арло колебался, пораженный ее логикой. Миловидный трудный ребенок, которого он спас, отшлифовал свой ум не менее основательно, чем тело? – Чудовищ так много, что во что бы я ни верил, битва все равно...
– Я поскачу немедленно! – сказала Аймбри. – Я быстро смогу добраться до замка Ругна! Нужно рассказать все королевам!
– В таком случае держись крепче и не пугайся ничего, что бы ты там ни увидела, – распорядилась Аймбри. Она подскочила к темневшим недалеко дикорастущим тыквам и проворно нырнула в одну из них. Было темно, когда они, пройдя через кожуру тыквы, очутились в мире Ночи. Обе они теперь не принадлежали к этому миру – они были в нем инородными телами, которые в лучшем случае могут узнать что-то об этом мире, заглянув в дырочку пробитую в тыквенной кожуре. Это был туманный мир колдовства, войти в который они могли только благодаря особому статусу Аймбри как связной между двумя разными мирами.
– Конечно же, ты права. Это я боюсь оставаться наедине с такой огромной ответственностью, но я не могу позволить себе такую роскошь. В отличие от матери, я никогда не помышляла становиться повелительницей. Я пока займусь тем, что высажу подходящий набор растений для защиты замка, но я не стану их проращивать до вашего благополучного возвращения!
Хамелеон улыбнулась: – Дор, я была глупой еще до твоего появления на свет. Поэтому я думаю, что буду обязательно прислушиваться к тому, что Гранди мне посоветует!
От Хтона исходило предупреждающее настроение. У Арло мелькнуло видение Ады, страдающей от миксы или раздираемой огромным волкообразным зверем, и он решился: нельзя рисковать разрывом договора.
– И да и нет. Думаю, что и у тебя так же,
Арло собрался поправить ее, но тут же сообразил, что вряд ли точно знает свой возраст. Прошло уже два года с тех пор, как он спрашивал о нем Кокену, и сейчас, вероятно, он старше.
– Но местные описывают их иногда похожими на людей, иногда – нет.
– У тебя странные представления о везении, – вздохнула она. – Ну, ладно, хуже уже не может быть.
Он, Хэйвиг, должен помнить, что заслуживает бессмертия не больше, чем Дукас Манассис, Ксения или кто-нибудь другой…
Погонщик Тумана скорчил ему физиономию, но послушался и сбавил шаг. Теперь он двигался осторожнее, прячась, где возможно, за кустами. Ибо он отправился в путь по велению Прекраснейшей вызнать, что привело сюда тех двоих смертных.
Аймбри все еще продолжала стоять, как приросшая к полу, ее ноздри чутко улавливали запахи, и понимала, что ведет она себя по-идиотски глупо, как, впрочем, всегда ведут себя почти все женщины в присутствии интересного мужчины. Аймбри также хорошо осознавала последствия, которые повлечет за собой ее теперешнее бездействие. Но тем не менее она не могла двигаться – позыв природы в эти мгновения был особенно сильным.
– Не мечись, как в клетке, Домманик, – настойчиво попросила она. Расслабься, сядь рядом, мы с тобой друзья, и у нас вдоволь времени побыть вместе.
– Мы решили, что сама наша природа поможет нам бороться с пещерным существом. Хтон наверняка пользуется телепатией, а мы... – она пожала плечами. – Поэтому армия Жизни была в основном набрана на планете Миньон. Грустно будет разрушать такое дивное существо.
– Мы не могли освободить их. Не могли и расстрелять. А также не могла вечно держать их в заточении в секретной тюрьме.
Утренний Туман замолчал, и Невзгода тоже посмотрела. Все трое были изумлены.
– Придется снова прибегнуть к помощи магии, – проговорил Бинк. – Одним мечом мне не справиться с таким большим отрядом.
– Ну вот!
– Вы были в секреториуме, – прошептал он.
А где же этот проход? Кажется, немного западнее. Аймбри поскакала к западу. У Аймбри было ясное общее представление о Ксанте, но вот подробностей она совсем не знала, поскольку ранее, когда была ночной кобылкой, просто не интересовалась тут ничем, что не было непосредственно связано с теми людьми, которые получали приносимые ею сны.
Слова получились несколько скомканными (это была первая его попытка), но он знал, что скоро приспособится.
Вошли одно лфэ и одно ЕеоО. Первое походило на кучу растресканных булыжников с воткнутыми в них наобум палками. Второе напоминало полупрозрачную лужу воды, которая странным образом не нуждалась во вместилище. На просвет оно казалось нежно-голубым.
Легкая радость шевельнулась в нем из-за того, что он освободился от обязанностей беспокоиться о Персис. Он поцеловал ее на прощание, хорошо сымитировав чувство… Было здорово, что его одиночество вернулось к нему, а как только он вышел на улицу – и усилилось. Он полетел к Максу Абрамсу.
Едва Аймбри повернулась к стене, чтобы через нее выйти наружу, как заметила в этой стене большой глаз, а рядом мгновенно обозначился тот самый отпечаток ноги. Тем временем возле того места, где стояло левое переднее копыто Аймбри, появилась надпись на полу: «Это рука лошади». Да, дети продолжали оставаться детьми и играть в свои обычные детские игры. Взяв немного влево, чтобы не протаранить глаз и след, Аймбри шагнула сквозь стену.
Но Аймбри не повиновалась ему. Верно, ночью он не смог бы с ней справиться, даже если бы он не спал и все время был начеку. Ах, если бы он только заснул тогда – она наслала бы на него такой жуткий сон, что его просто парализовало бы! Время работало на нее. Но она не собиралась повиноваться Всаднику даже сейчас. Она продолжала стоять на месте, лихорадочно размышляя, как бы ей избавиться от страшного седока.
– Одно из различий между дневными и ночными кобылками – наличие души. У ночных лошадок душ нет, а у дневных есть, но зато они бестелесны. Ты же будешь чем-то промежуточным – с половиной души и лишь наполовину материализовавшимся телом. Я же наделю тебя способностью спокойно переносить солнечный свет.
Вот и все. Кентавры были на редкость честными созданиями, они никогда не бросали слов на ветер. Если пообещали что-то сделать – выполнят. Аймбри вышла из сознания старого Джерома, оставив его спать спокойно. Но на всякий случай она оставила отпечаток своего копыта на земле возле входа в жилище старшины кентавров, чтобы он, пробудившись утром, не забыл данного кобылке обещания. Аймбри сменила шаг на рысь, занявшись поисками площадки с тыквами. Но она не смогла найти ничего подходящего – казалось, что тыквы на острове Кентавров совсем не растут. Очевидно, кентавры заранее специально уничтожили все тыквенные побеги, чтобы ночные кобылки не слишком досаждали им своими снами. С их стороны это было довольно разумно, но Аймбри, естественно, кляла их на чем свет стоит. К тому же она досадовала еще на саму себя, поскольку могла узнать об этом раньше, когда еще сама доставляла сновидения. Сейчас можно было выбирать поскорее одно из двух – либо перескочить на материк и искать тыквенную плантацию там, или скакать прямо в замок, не тратя времени на поиски тыквы.
И вдруг его осенило. Он застыл, устремив во вселенную такой безумный взгляд, что Персис испугалась.
Арло двинулся по кругу. Ближайший сегмент был слишком аморфный, у него не было и намека на голову, так что он не смог бы выполнять команды. Арло вклинился между ним и стеной, уперся в сегмент коленом и отпихнул его. Тот кувырнулся в мелководье у края кита.
– Я благодарю Владыку, – сказал Абрамс, – но дело касается и лорда Хоксберга тоже.
Скрывавшийся где-то некто огромный ее заметил. Чудовище-телепат из туннеля восприняло образ и почувствовало голод. Арло уловил, как началось громоздкое передвижение.
– Абрамс затянулся поглубже.
– Но зачем?
– Взаимная заинтересованность в предотвращении инцидентов. Укрепление дружбы между народами и отдельными гражданами. Я думаю, что это тот самый лозунг, который сейчас в моде.
– Не было возможности, Фодайх, и приближался рассвет. Если бы кто-нибудь меня окликнул, мой ответ мог бы заронить подозрение. Мне приказали избегать ненужного риска. Мое решение тотчас уйти оправдано, поскольку, вернувшись в каньон, я не обнаружил своего корабля. Патруль землян, должно быть, наткнулся на него. Таким образом, я вынужден был добираться по суше до нашего тайного лагеря, из-за чего и задержался.
– Я знаю, – сказал Двир, – по его личному приказу я должен произвести кое-какие дела внутри. Больше мне ничего не разрешено говорить вам. Вы и эта охрана пропустите меня, через некоторое время я выйду, и вы навсегда забудете, что я был здесь. Об этом нельзя напоминать никому и ни при каких обстоятельствах. Это засекречено.
– Я убью ее! – крикнул Арло, исполненный каким-то новым гневом.
– О этот мой муж, – воскликнула она, едва завидев Аймбри. – Удар! Он, должно быть, не встретил нигде Чета и Гранди и потому не услышал приказа уходить отсюда. И вот явился сюда для доклада. А теперь он тоже попал под воздействие пения Сирены, и я никак не могу остановить его.
– О да, да! Причем более в идейном смысле, чем в смысле материальных благ. Опыт существ, рожденных в самых разных местах Вселенной, дает человечеству новый импульс. Особенно это коснется философов, мистиков. Я не знаю, К чему приведет единение с внеземными цивилизациями. Может быть, к новому, высшему состоянию души? Но я верю, что конец будет счастливым, и именно для этого мы, путешественники во времени, и рождены.
– В твоем положении я бы наслаждался каждой секундой. К тому же не забудь о своих друзьях на Старкаде. В них сейчас стреляют.
– Твоя обязанность – управлять Ксантом, – поправил его Гранди, – если ты пойдешь в битву и там тебя ненароком убьют, что тогда станет с Ксантом?
– Успокойся, дитя мое! Мне известно, что ты этого не знала. Когда ты убежала от меня при нашей первой встрече, я догадалась, что ты миньонетка, и уловила во внешнем облике твое возможное происхождение. Я вспомнила, насколько умен дядя Вениамин Пятый, и поняла некоторые из его побуждений. От Атона в тебе было то, что...
– Наверное, дело не только в нем! – возразил Утренний Туман. Он устал хлестать Невзгоду и теперь, ухватив ее за роскошные волосы, бил лицом о стенку. Она выглядела еще прекраснее, чем раньше, и, казалось, излучала из себя счастье. Опьяневший Вениамин был заворожен ее мазохизмом: никогда еще с такой красавицей не обращались при нем так жестоко?
Встревоженная Айрин тут же взглянула на мать:
– Ну, а сейчас кто игнорирует благотворительность ближнему? – сухо спросил Брехдан.
Брехдан ждал. Солнце начало согревать его сквозь мантию. Как хотел бы он, чтобы мать Элвиха была жива. Оставшиеся жены были, конечно, хорошими: экономными, надежными, развитыми, какими и должны быть женщины. Но Нодия была, э… да, он мог бы спокойно использовать здесь понятия землян. Она была само удовольствие. Элвих самый любимый ребенок Брехдана не потому, что он теперь самый старший (двое других лежат мертвыми на других планетах), а потому, что это сын Нодии – пусть земля ей будет пухом.
– Бетельгейзе – это очень интересный случай, – сказал он. – Распространение звезды было крайне медленным по стандартам смертных. Первоначальные жители могли развить индустриальную культуру и достигли уровня Альфзара и других планет, лежащих за ним. Они не сами дошли до сверхскоростей, но у них уже было очень высоко развитое межпланетное общество, когда прибыли земляне. Если бы мы не предоставили им более совершенные средства, они вполне могли бы покинуть систему на кораблях, не достигающих скорости света. Без особой спешки. Ближайший миллион лет или около того Бетельгейзе не разрастется настолько, чтобы Альфзар стал необитаемым. Но у них наготове планы. Очаровательный вид, эти бетельгезийцы.
МАКСВЕЛЛ КРОФОРД. Ха! Наместнику земного Императора на Аракнийской системе платят мерсеяне. Бомба, оставленная про запас.
– Это просто сказочно! – пораженно воскликнул собеседник. – Я должен записать себе это для памяти. – Так вы сказали, что вас зовут Аймбри? Кажется, на видимой стороне поверхности Луны есть одноименное с вами море? Как это все увлекательно!
Глаза ее стали затуманиваться слезами, и королева отвернулась туда, где стояла кровать мужа.
– Но одного тебя я не отпущу! – решительно проговорила Хамелеон, начиная злиться. Сейчас она не была так привлекательна, чтобы заставить окружающих постоянно прислушиваться к ее мнению. – Я потеряла сына сразу же после того, как он женился. Я не хочу, чтобы это случилось еще и с тобой.
– Точно! – сказал Повелитель Зомби. – И мне, очевидно, предстоит стать следующей мишенью. Но вам всем нужно знать обо мне вот что: я уже восемьсот лет, как зомби. Я был возвращен к жизни особым снадобьем, который раздобыл Дор, теперь я обязан ему жизнью. У меня достаточно сил на то, чтобы снова стать зомби, даже если кто-то все-таки убьет меня. Так что помните: если мне все-таки суждено погибнуть, то вы должны немедленно разыскать меня в моем обличье зомби и обо всем расспросить. Тогда, быть может, откроется тайна, которая сейчас окружает умопомешательство двух монархов!
– Но как ты собираешься идти, ведь ночью в Ксанте совсем небезопасно? – возражала Аймбри – ей совсем не нравилось непонятное упрямство дневного коня, к тому же он был достаточно силен и вынослив, чтобы успеть запросто довезти Танди до другого невидимого моста. Он, не задумываясь, сделал это для Хамелеон и сделал бы это, если нужно было перевезти, скажем, саму Аймбри. Но, естественно, животные Мандении отличались от животных Ксанта не только отсутствием магии, но и отсутствием разных других необходимых качеств. В конце концов, было все-таки довольно глупо ругать манденийское животное за отсутствие в характере ксантских качеств!
Арло вздрогнул. Так рисковать он не мог!
– Сынок, я недооценивал тебя. Моим первенцем был Ас, и после его смерти детей у меня как бы не стало. Ты родился позднее, но не был для меня настоящим. Ту же самую ошибку я совершил, когда цеплялся за миньонетку, предпочитая ее твоей матери. Но теперь ты – настоящий мужчина, и я знаю, что, хотя ты родился вторым, ты мой, мой до последней клеточки, как и Кокена. Второй, но не хуже первого! Я не хочу, чтобы ты умер.
– Не спорь, пожалуйста, дорогой. Я очень хочу послушать энсина Флэндри.
– А вы допустили бы неподчинение? – спросил Флэндри.
Хамфри, Аймбри и дневной конь как завороженные наблюдали, как прибывавшие один за другим глаза-разведчики продолжали дополнять картину новыми подробностями. Людям из Мандении удалось оттеснить дракона еще дальше от места переправы, а затем и вовсе обратить чудовище в бегство. Аймбри хорошо была знакома как с этим драконом, так и с его предшественниками – это были хладнокровные и безжалостные создания, которые готовы были закусить всяким, кто не смог благополучно перебраться через Провал. Но теперь ей было искренне жаль дракона – ведь жители Мандении были во сто крат страшнее его.
– Но король Арнольд объявил тебя волшебницей, и теперь пришел твой черед унаследовать трон Ксанта. Ты должна стать восьмой королевой. Тебе нужно немедленно приступать к государственным делам и постараться отвести угрозу от Ксанта. Ваше величество, вы нужны государству сейчас, как никогда! К тому же не переживайте так сильно – ведь вы знаете, что ваша мать находится в безопасности, она в тыкве!
– У меня есть причины думать, что мой сын там, – ответила Барбро.
– Неужели, – встрепенулся голем, – сейчас мы это проверим!
Утренний Туман бросил косой взгляд.
Флэндри выглянул в окно. Мощеная булыжником дорога вилась между громадными зданиями, которые могли служить и крепостями. Двое мужчин в плащах с капюшонами прошли крадучись, обнажив мечи. Послышался грохот барабанов. Улица на миг огласилась криками и звоном металла – началась драка.
Хэйвиг кивнул.
– Не бойся за нее, – сказал Абрамс, – наверняка она отделается небольшим нагоняем. Лорд Хоксберг довольно терпим. Во всяком случае, должен быть таким. Если же она потеряет свое положение, у наших войск есть фонд для проведения различных операций. Ее могут поддерживать в разумных пределах на Земле, пока она не подцепит кого-нибудь еще. У меня не сложилось впечатления, что ее сердце разорвется, если она сменит лорда Хоксберга на более новую модель.
Тут она одеревенела. Хтон напустил на нее миксу. Теперь Арло не возражал.
– Очень немного. У меня не было времени. Странно звучит, не правда ли? Но это так. Не забывайте, что я это делал почти в секрете от всех.
– Конечно же, рассказала все! – ядовито сказала Аймбри и явила перед Всадником сценку, в которой ему в лицо били лошадиные копыта.
Аймбри теперь уже с безразличным видом понюхала кубок. – Не удивительно, – буркнула она, – этот напиток называется «шулер»!
– Да.
Айсинглас осмеял их, назвав «группкой торговцев, копающихся в своем богатстве».
– Смотри, Домманик! Красный огонек погас! Вон! Первая кровь!
Немного подумав, Аймбри наконец вспомнила. Еще бы – последнее задание, показавшее ее неспособность к дальнейшей службе по доставке сновидений.
Они выбрались в коридор. Неяркий свет ламп выхватывал тусклые пятна в кромешной тьме. Ребра каркаса торчали позади изогнутых, искореженных панелей. Половина людей в скафандрах плавала в облаках крови. Флэндри приходилось стирать ее со шлема. Радио молчало. Было тихо, как в могиле.
– Ну, я надеялся задать очень много вопросов, Владыка.
Внезапно Арло подпал под волю Хтона, принуждающего его мышцы расслабиться. Он боролся, вдавливая острие себе в кожу, но противодействующая ему сила превосходила даже силу дракона.
– Карфагенские наемники были... я хотел сказать, слывут, – поправился Икебод, – очень храбрыми бойцами. Они прекрасно организованы, приучены легко переносить любые трудности и во главе их стоит опытный предводитель. Они населяли западное побережье Средиземного моря, и даже римляне долгое время не могли сломить их в кровопролитных сражениях.
Позади него замок вздымал свои серые каменные башни. Знамена трепыхались на холодном ветру на фоне бесконечно синего неба. Перед ним разрушившиеся стены открывали сады, а лесистые склоны Бедх-Иврича уходили вниз, чтобы затеряться в туманах и тенях, все еще окутывающих долину, так что он не видел фермы и деревни, которыми владел Дангодхан: ничего, кроме вершин на другой стороне. Те, в свою очередь, поднимались вверх, пока их зеленые склоны не уступали место гранитным скалам и утесам, снежным полям и далекому блеску ледников. Светило Корих уже расчистило восточные высоты и разбрасывало по миру свои ослепительные копья.
Хэйвиг замахал руками.
"Что бы сделал Атон? Контратака!" – Разве вы измените свое мнение? Разве кто-нибудь из вас отправится в темные глубины Хтона, чтобы победить планетный разум у него дома? Мои шансы на успех могут показаться вам ничтожными – зато ваши, в сущности, равняются нулю. По крайней мере, у меня есть определенное представление о правилах игры.
– Звездные Хозяева – наша раса!
В том помещении было довольно уютно. Царила приятная полутьма, пол был устлан душистой и чистой соломой. Аймбри растянулась на этой соломе и задремала. Она могла бы и не ложиться, но вид спящей стоя лошади удивил бы хозяйку, а Аймбри решила не привлекать к себе излишнего внимания.
Она рассмеялась радостно. И все же история, которую она рассказала, была скорее печальной, чем веселой.
– Его жена – привидение по имени Милли, – не понял Чет, – а привидениям сны вообще не снятся!
Пока они проезжали мимо вечно занятых своей работой Зодчих, Хамелеон с любопытством смотрела на их работу, а затем спросила Аймбри, какой смысл затрачивать столько усилий на создание снов, которые людям все равно не нравятся.
– …Запретная зона, – сказал он по-английски, с сильным акцентом. – Немедленно поворачивайте обратно.
– Мы ответили: о прошлом, будущем и настоящем. Твое раздраженное кровосмешение уничтожит жизнь и смерть.
Вдруг ее осенило.
– Я уже слышал это раньше, – сказал Абрамс, – я не верю ни единому слову. Может быть, память об Ассирии, Риме и Германии живет в моих хромосомах, я не знаю, но ведь это факт, что если бы Мерсея хотела настоящей разрядки, она могла бы достичь ее сегодня. Мы больше не заинтересованы в экспансии. Земля стала толстой и старой. Мерсея же молода и энергична. Она желает обладать Вселенной. Мы стоим у нее на пути, поэтому должны быть съедены. Все остальное – это десерт.
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
– Боитесь? – Губы Ферока презрительно искривились, обнажая клыки.
– Не будет ли милорд настолько добр, чтобы присовокупить свое личное прощение?