ЧЕЛОВЕК... И

Истребитель рванулся назад. Флэндри последовал за ним, направив луч в ту же точку. Остальные четыре секции «Сабика» изрыгали смерть.
Аймбри было очень приятно слышать эти новости. Теперь она больше не любила плохие сны, которые доставляла когда-то, еще в той жизни. Но вдруг она слегка встревожилась.
– Что ты говоришь! – воскликнула она. – Я сама была там, в будущем. Недолго, но я видела, что Ээрия стала могущественной. Я видела Калеба Уоллиса, выходящего из самолета. Он был стар, но я его видела. – Она стиснула кулаки. – И никто не убил этого ублюдка!
Арло похлопал по каменному полу. Никакой боли. Он стукнул посильнее, по-прежнему не чувствуя особых неудобств. Потом, преодолевая слабость и головокружение, и со всего размаха ударил кулаком по стене. Отвалилась плесень свечения, откололся кусок камня, но отдача в руку была самая незначительная.
НОНКОНФОРМИСТ – тот, кто принимает все прогрессивные взгляды, не задавая лишних вопросов.
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
– И что они поступили по своему усмотрению, выбравшись из завывающих пустынь… Я знаю, – он кивнул белокурой головой. – Естественно, вы немного шовинист – таково ваше воспитание, но это опасный подход.
– Нам потом сказали, что умирающий мозг освобождается от действия наркотика и Уоллис перед смертью вспомнил все, что было на самом деле…
– Я тебе говорил, что это грязное дело. Но неужели ты думаешь, что она влюблена в тебя? Ты льстишь себе.
Одна из дочерей хозяев взяла в руки гитару, и юноша запел. И голос, и мелодии едва пробивались сквозь шум разгулявшейся снаружи стихии.
Ксения к тому времени находилась в женском монастыре. Хотя она была здесь всего лишь гостьей, ее содержание было довольно строгим. Она встретилась с Хэйвигом в холодной комнате с кирпичными стенами под неусыпным надзором сестры-монахини. Ксения была одета в накидку из грубой темной шерсти и не смела даже коснуться руки своего посетителя-мужчины, несмотря на его щедрые дары монастырю. Однако Хэйвиг смог увидеть ее глубокие темные глаза, заметил, что, несмотря на все трудности и лишения, которые ей пришлось перенести, тело ее округлилось, наполнилось женственностью, а звуки ее голоса вернули его назад, в те счастливые дни, когда он, она и ее отец…
– Да, этого мы не смогли, – ответил Хэйвиг. – Но я не уверен, что это плохо. Разве мог бы такой человек, как я, принять жесткое решение? Нет, я все время надеялся бы на что-то, что изменит все к лучшему. Разве я стал бы создавать организацию для специальной цели, если бы не… – Он замолчал.
Арло приложил ухо к камню. Послышался довольно отчетливый, хотя и слабый топот марширующих ног. Гусеница, не могла долго медлить, иначе добыча выберется из ловушки или попадет к Китомедузе. У Арло мелькнула мысль: что, интересно, гусеница и китомедуза думают друг о друге? Были ли они друзьями, или каждое чудовище стремилось избавиться от соперника? Вели ли они диалог: «Вот вам кусочек, угощайтесь». – «Нет-нет, спасибо. Только после вас». Арло сдержал улыбку. Гусеница и китомедуза были двумя самыми старыми и самыми мерзкими чудовищами пещер.
– В таком случае спрашивай у своей хвеи, – сказала Верданди, отворачиваясь.
Аймбри механически кивнула, она была одновременно уверена в себе и чем-то обеспокоена. Король Бинк оказался во много раз умнее и практичнее, чем она о нем думала, но всадник при всем своем коварстве все-таки мог переиграть и его. Выйдя из ствола Баобаба, Аймбри наклонилась и ущипнула пучок травы, но та была какая-то совершенно невкусная. Тогда Аймбри стала озираться вокруг, стараясь вовремя заметить, если вдруг Всадник попытается прокрасться незамеченным, как это ему удавалось раньше. Как ловко удавалось этому проходимцу одурачить их всех!
КРАСНЫЙ – происходящий от американских индейцев. Борющийся за освобождение.
Нетерпение охватило ее и затем снова погасло.
– Арло, ты – наш. Ты – человек... и миньон. Хтон изо всех сил стремится убить нас – и тебя тоже, когда ты ему будешь не нужен. Его обещания ничего не стоят, ибо он – наш смертельный враг. Хтон собирается истребить всю жизнь в галактике.
– Я послана сюда еще и затем, чтобы быть связной между вами и тыквой, то есть между народом Ксанта и Силами Ночи. Согласно инструкциям, я должна быть лошадью Хамелеон. Но я никак не пойму, почему именно ее лошадью – мне кажется, что эта женщина не блещет умом!
– Оно по-прежнему здесь – должно быть, – но, тем не менее, вне поля нашего зрения. Почему бы вам не взглянуть самому? Я, честно говоря, сам еще не до конца в это верю.
– А как быть теперь? – спросила она Хамелеон. – Я могу дематериализоваться и невидимой пройти мимо часовых, но чтобы разрушить мост, мне все равно необходимо стать реальной!
– Я уже обо всем позаботился еще до того, как прилетел сюда, – не унимался голем. – Потому что ты, Арнольд, должен стать королем после Бинка.
Когда они взошли на башню, раздался второй взрыв. Он гремел значительно дольше первого. В воздухе Старкада прокатился ужасный грохот. Флэндри подбежал в парапету. Он посмотрел поверх крутых черепичных крыш, коньки которых были украшены цветами и резными головами монстров. К северу за этими старыми стенами изумрудной зеленью поднимался Высокий квартал, где сияли виллы. Ему был виден Столб Стечения, где сходились вместе Путь Гордости, Горный Путь, Солнце и Луна и Дорога Великого Востока. Из-за дыма столб казался еще выше.
– Ну, прямо сразу отгадал! Ладно, ну а чтобы получить значок «Юный шпион» и карманный декодер, ответь-ка мне на вопрос: что такое слон?
– Приходи в полдень к Баобабу, – сказал конь, – это чудное деревце. Если я смогу, то я обязательно туда приду. Смотри, не говори обо мне кому-то из людей, я совсем не хочу, чтобы меня поймали и снова поставили под седло!
Красицкий поднял руку:
– Но ведь ты можешь спокойно убежать от них! – возразил голем.
– Разумеется, не открыто, – возразил я, – так как человечество не будет готово воспринять ваше появление.
Ядерная боеголовка, видимо, не была очень большой, но там, куда она попала, все оказалось полностью разрушенным. В других местах силовые поля, перегородки, экраны, отходные линии, как смогли, защитили корабль. Таким образом Флэндри и Драгойка остались в живых. Остался ли еще кто-нибудь? Флэндри беспрестанно звал, но не получал ответа.
– Да, впечатляющее сооружение, ничего не скажешь. Мы уже прошли через два препятствия и теперь вот наткнулись на третье – на спригана. Он не пускает нас дальше, кидая нам под ноги эти булыжники!
Афар выстрелил. Он целился в Арло, но теперь против него оказался ксест. Его объяло пламенем и тут же уничтожило – никаких долгов. То, что не испарилось, спеклось.
– Это не так-то просто…
Аймбри презрительно фыркнула: как этот карлик мог осмелиться командовать ими!
Он рассказывал мне о народе, который я, а не он называл «маури», и рассказывал так, словно сам придумал этот народ, но у него не хватило умения воплотить все это в роман или повесть. Лет десять назад его состояние стало беспокоить меня, но потом все пришло в норму и он стал самим собою, хотя время от времени на него нападала какая-то хандра и он становился угрюмым, во всяком случае, без сомнения, он знал, что делает, когда вписал меня в свое завещание. Он завещал мне свои записи и воспоминания. И мне предоставлялось право использовать их так, как я сочту нужным.
Он улыбнулся, и у глаз сложились тоненькие морщинки, похожие на отпечаток птичьей лапы.
У него приподнялся уголок рта.
– Я не могу просить тебя, чтобы ты рисковала, постоянно находясь возле меня. Но, с другой стороны, будет совсем небезопасно, если ты будешь находиться от меня далеко в стороне – скоро тут будет еще больше карфагенян. Поэтому тебе лучше держаться возле меня, так как сейчас я попробую использовать волшебные фокусы Хамфри. Если ты будешь рядом, будет меньше риска, что эти штучки случайно зацепят и тебя. К тому же мы оба окажемся под их защитой.
Аймбри остановилась. Ей тоже не нравилось происходящее. Но ведь должен же быть какой-то выход из ситуации, поскольку, как она знала по опыту, безвыходных ситуаций просто не бывает. Это была просто оборонительная тактика волшебника Хамфри. Волшебник не любил слишком назойливых посетителей, поэтому и окружил себя эффективной системой защиты, через которую мог пройти только умнейший, находчивейший и наиболее проворный визитер. Аймбри понимала, что король Трент ни за что не послал бы их сюда из-за какого-нибудь пустяка, поэтому они должны во что бы то ни стало преодолеть все препятствия! Жаль, что дым уже рассеялся и больше не было возможности снова пройти сквозь стену. Был бы дым – было бы намного легче. Но зато уже наступал вечер, скоро сумерки окутают землю, тогда проблема решится сама собой. А пока единственное, что оставалось делать – это быть проворными, следить за тем, чтобы очередной кусок, отколовшийся от камня, не придавил их. Обе они поступили достаточно неразумно – нужно было сначала дождаться наступления темноты, и лишь после этого идти в замок, тогда не было бы у них на пути всяких водяных да сентикоров.
Он ускорил шаг, желая поскорее подойти к дому, чтобы узнать, с кем ему придется иметь дело.
– Ты как раз подтверждаешь мои слова. – В его манерах выразилось как бы сожаление к Хэйвигу. – Джек, я хочу, чтобы ты понял всю перспективу. Я знаю, в тебе сильны инстинкты. Они только погребены в тебе под грудой коварной лжи и лицемерия. Ты видел эту негритянскую империю будущего и ты просто не понимаешь, что нужно сделать, что можно сделать, чтобы снова направить белую расу на дорогу эволюции.
Брехдан слегка улыбнулся.
– Да-да… Боб, я не могу больше здесь оставаться. Там Ингеборг… Свен будет разыскивать меня…
– Ты опять оживил мифологию, – сказала она.
Абрамс схватил парня за руку. Флэндри попытался освободиться. Абрамс удерживал его. Ярость пробежала по его халдейскому лицу.
Зато камнетеска ожила! Она подняла голову, затем встала на лапы. Очевидно, кубик сделал свое дело: жертва будет жить.
Неважно. Господство иномирян в кампании означало определенную неудачу. Во главе войска должен стоять Арло. Возможно, он не Атон, но он вполне представлял себе, как с этим справился бы Атон. Имелись маленькие хитрости. Вряд ли они сработают на Арло, но попробовать стоит.
Но неожиданно Хамелеон блестяще решила эту проблему. – Скорее пройди через стену! – крикнула она. Но совет этот был бесполезным – сейчас был день, а не ночь, а днем волшебные свойства кобылки не имели силы. В подтверждение своих слов Аймбри явила перед женщиной образ измученной лошади, беспомощно тыкающейся в стену замка. Кобылка чувствовала как Хамелеон крепко вцепилась в ее гриву – она была впечатлительной женщиной и слишком близко принимала все к сердцу, даже если это происходило во сне.
– Ваше величество! – вскричал Гранди. – Враги нас атакуют!
Может быть, именно поэтому Лэннэво Белгис до сих пор не поднялся выше икдхана – офицера командного пункта (как перевел Флэндри) и был в данное время чем-то вроде ординарца в группе. Он не мог даже правильно произнести свое звание. Звук, передаваемый буквами «кдх» доставлял ему столько же сложностей, как изучающему английский язык межзвучный звук в определенном артикле «the». Хотя, может быть, просто он не был честолюбив, поскольку, несомненно, был талантлив, о чем свидетельствовало бесконечное количество его историй о годах, проведенных в космосе. И кроме всего, он был просто приятным малым.
– Тафиса? – спросил Утренний Туман.
Наконец они добрались до плантации, на которой произрастали гигантские тыквы. – А теперь, – обратилась кобылка к дневному коню, – мы должны идти шагом. Постоянно держись за меня и не бойся ничего, что бы ты там ни увидел. Если ты потеряешь связь со мной в тыкве, то останешься там навечно!
– Мне бы очень хотелось посмотреть, – сказал Флэндри.
– Да, примерно столько же. Ты же понимаешь, одни боятся присоединиться к нам, другое просто не хотят оставлять старую жизнь, третьи считают, что им выгоднее оставаться в таком состоянии, так как можно торговать предсказаниями будущего, этот не хочет бросать жену и детей. Я даже обдумывая план похищения его жены, но какой толк от путешественника, который неохотно отправляется за тобой? Мужчину можно запугать и добиться от него повиновения, но женщины… они чересчур трусливы, чтобы бояться чего-то определенного.
– Арло, ты – наш. Ты – человек... и миньон. Хтон изо всех сил стремится убить нас – и тебя тоже, когда ты ему будешь не нужен. Его обещания ничего не стоят, ибо он – наш смертельный враг. Хтон собирается истребить всю жизнь в галактике.
В ярости Арло бросился на нее с кулаками. Она приняла удар плечом – не дрогнув, не отступив.
– Ну что ж, до свидания. Желаю удачи, – Райденауэр снизошел до того, что пожал его руку. И прежде чем Хоксберг, а за ним и Флэндри вышли за порог, Райденауэр вернулся к своей работе.
Тем временем откуда-то снова появился самый стойкий и несгибаемый карфагенянин – вождь наемников Хасбинбад.
Арло замер, потрясенный узнаванием. Этот образ ему знаком! Его отец Атон!
– Если бы борьба была честной: сила против силы, ум против ума… Но эти шакалы… они напали на беспомощных. И больше для развлечения, чем для наживы, – Она с хищным видом ткнула ножом птицу. Жир закапал на раскаленные угли. Вспыхнули языки желтого пламени.
Землянин верил, что они были искренни в своем дружелюбии по отношению к нему и хотели загладить сегодняшнюю неловкость. Они были хорошими малыми. Он чувствовал себя своим в их компании больше, чем со многими людьми… несмотря на то, что они служили в стане врагов, настоящих врагов. Брехдан Айронрид и его Великий Совет затеяли что-то чудовищное.
– Драгойка захлопала рукавицами. – Это же чудо! – ликующе воскликнула она.
– Не совсем так, – ответила Хамелеон. – Теперь тебе нужно отправиться туда и покончить с ним, а это будет не так-то легко сделать.
Судно опустилось на посадочную полосу, двери открылись. Он быстро завел их внутрь и включил свет. – Сядьте на консоль, – приказал он пленнику, – Персис, принеси полотенце из носовой части. Мой лорд, мы намереваемся прорваться сквозь их кордоны безопасности. Что-то надо им сказать. Поверят они, что мы миролюбиво направляемся в Дангодхан?
Тем временем ксантские солдаты оправились от нанесенного им удара и снова стали включаться в бой. Пролилась кровь, а это значило, что дело нешуточно. Ксантские воины вспоминали давно забытые приемы военного ремесла. Еще усилие – и жители Мандении, беспорядочно переправившись через реку, побежали на север. Тем временем сумерки уже опускались на землю. Король Дор не разрешил преследовать убегающих жителей Мандении, поскольку ночное сражение могло обойтись Ксанту чересчур дорого.
– Пока я не говорил ничего такого, о чем не писали бы в прессе, – сказал мужчина. – Согласен, это довольно безответственные выступления. За сотню лет никто так и не сумел обоснованно доказать, что аутлинги не суеверие, а реальность. Тем не менее некоторые ученые утверждали, что это по крайней мере возможно; в неосвоенных, неисследованных районах действительно могут скрываться разумные аборигены.
Тем временем главный зомби раскрыл свой фолиант. Оттуда выпала страница – книга была такая же ветхая, как и ее хозяин.
– Конечно. Я пытался разъяснить вам, что меня притягивало в Леонсе. Что же касается ее… трудно сказать. Хорошо ли мы знали друг друга? Да и насколько вообще могут узнать друг друга мужчина и женщина? Мои знания и интеллигентность возбуждали ее. Буду честным, пожалуй, там у меня был самый высокий уровень интеллектуального развития. А я полагаю, люди всегда чувствуют тягу к своим антиподам. Я вовсе не бел похож на какого-нибудь дикого горца или твердолобого наемника эпохи Ренессанса. – Он снова загадочно улыбнулся. – Тем не менее она подарила мне много радости, и я всегда буду благодарен ей за это и за то, что произошло потом.
Потом он продемонстрировал мне путешествие в прошлое. На пару минут… Была уже ночь.
– Ты великолепна, как сама ночь! – сказал Белый кобылке.
Хэйвиг задал еще один вопрос:
– Вы возражали против этого приказа, сэр, не так ли?
– Не союзников. Земная Империя ни с кем не воюет.
– Не волнуйся, – успокоил ее Арло. – Он не способен сказать ничего такого, что...
– Не болтай, – приказала она. – Возможно, они решат проверить и это время. Держись за меня, и полетим в прошлое. Не торопись, я буду приспосабливаться к тебе.
Флэндри напрягся.
У Драгойки мелькали подобные же мысли. Она перевела свой телескоп на Печаники, где в Западном районе поднимался медно-красный купол центра Сестринства. Ее грива неистово развевалась.
Но ответа из королевского шатра не последовало. Чет рывком откинул полог шатра, закрывавший вход, и все дружно заглянули в шатер.
– Нет, – серьезно сказал Флэндри. – Извините, сэр, но мы могли бы использовать ныряльщиков, подлодки и исследовательские станции, чтобы понаблюдать за Злетоваром. В перспективе Чарли больше полезен для разведки. Я прочитал о ситроллях все, что смог найти. Они – величина неизвестная. Вам понадобится гораздо больше информации, прежде чем вы сможете быть уверены, что тот или иной способ опроса даст результаты.
– Значит, бутербродами отбиваетесь? Ну-ну, где моя стрела?
Завыла сирена.
Хоксберг сел на свое место и не причинял никакого беспокойства.
– Понимаю. Может, это и сделало вас, землян, великими.
Женщины в Византии имели довольно почетный статус и пользовались многими правами и привилегиями. Однако Дукас решил, что его собеседник нуждается в дальнейших пояснениях, и продолжал:
После того, как стемнело, Эгрима и Бурус вновь правили небесами. Они разбрасывали по воде дрожащие прогалины света. Очень мало звезд доносили сюда свой свет, но это не отвлекало от царящей в небе красоты. Корабль шел на север по журчащей глади воды.
Однажды его вызвал Красицкий. Это был холодный день. Солнечные лучи играли на сосульках, свисающих со стен башен и крыш. Хэйвиг ежился от холода, пересекая двор.
– И я тебя тоже. – Она схватила его за руку. – Давай постараемся.
Вспыхнул луч фонарика. Он высветил металлический трос, затянутый на ноге Хэйвига.
– Я родился в Нью-Йорке в 1853 году, – рассказывал ему Сахэм. – Мой отец был мелким торговцем и убежденным баптистом. Мать – вот ее фотография. – Он показал на бледную фотографию печальной женщины, и нежность проступила на его лице. – Я был последним из семи детей, и отец не тратил на меня много сил и энергии, так как его любимым сыном был старший. Я с ранних лет научился быть замкнутым, держать язык за зубами. Я поехал в Питсбург, когда мне официально исполнилось семнадцать лет. К этому времени мое второе, более старшее «я» из будущего хорошо поработало надо мною, так что я уже знал свое предназначение.
– Может, ты мне объяснишь? Я слышал, что ты из будущего, но больше ничего не знаю.
– Ни один дальнопоселенец не называет их иначе как Кряж Троллей, – сказала Барбро.
– Благодаря мудрой и своевременной поддержке и помощи Икебода и королевы Ирис, – сообщил Арнольд, – мы установили местонахождение второй части отряда карфагенян. Икебод проанализировал, как жители Мандении могли бы повести себя в этой ситуации и куда они могли бы направиться, а сила иллюзии Ирис такова, что она может охватить ей весь Ксант и таким образом своевременно увидеть врагов!
– Извини, но мосты сожжены. Лично я придерживаюсь мнения, что нам повезло.
Всадник нахмурился: – Значит, ты не хочешь говорить! Но это противоречит условиям нашего договора! Впрочем, мне не верится, что мой конь оказал тебе эту услугу от чистого сердца. Женщины дурачат мужчин, кобылы тоже сводят жеребцов с ума! Должно быть, ты ему понравилась, и он решил тебе помочь!
– М-м-м… Я бы сказал, что ты увидел какую-то новую роль, новое поле деятельности. Что случилось?
Через неделю я совершенно забыл об этом случае. В этот год наша единственная дочь схватила пневмонию и умерла сразу после того, как ей исполнилось два года.
Я не замечал автомобиля, стоявшего возле каштана, пока почти не наткнулся на него. И сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Может быть… Машина другая, но… Я совсем забыл о больных ногах и пустился бежать.
– Нет, мы не будем проезжать то самое место, где твой сын потерял рассудок! – постаралась сказать Аймбри как можно более спокойно, чтобы Хамелеон не волновалась так сильно во время путешествия. Вообще Хамелеон держалась молодцом – возможно, это Милли приложила максимум усилий для того, чтобы Хамелеон не слишком раскисала. И это явно ей удалось – еще бы, ведь у Милли был опыт, который она накапливала на протяжении восьми столетий существования! Но по мере того, как Хамелеон становилась все более умной, тяжесть потери сына давила на нее все сильнее и сильнее. Это, очевидно, была вторая причина, по которой она хотела быть сейчас вместе с мужем – тем более, что скоро должна была подойти его очередь стать королем. Она не могла оставаться в стороне в той ситуации, когда второму члену ее семьи угрожала та же самая опасность, которая унесла разум ее сына.
– Не совсем так, – просигналил ксест. – По всей галактике виды Жизни воюют друг с другом. Люди воюют с лфэ из-за какого-то сфабрикованного дела о краже планет. ЕеоО – с ксестами из-за цен на тафисов, которые, оказывается, происходят с одной из планет ЕеоО. Расточаются богатства целых звездных систем. После уничтожения разума Хтона всех, похоже, перестали интересовать неорганические ценности. Даже мой род пренебрегает тафисами.
– Да, конечно! – согласился с ним Икебод. Любая исторически важная деталь была бальзамом для его души. – Мой друг, кентавр Арнольд, предоставил мне некоторое количество необходимой информации. Если я не ошибаюсь, то первая волна человеческой колонизации этого края случилась еще примерно тысячу лет назад. В то время тут жили лишь животные да гибриды вроде кентавров. Кстати, есть трогательная легенда о происхождении этих существ!
Сначала от самых ближних: движущиеся туннели, видимые четырьмя глазами двух крупных козлов-камнетесок, запахи стен и свечения, которым они питались, ощущение камня и льда у них под ногами – неприятно холодное. Воздушные сквозняки, воспринимаемые усиками крохотных ледовых комариков, встревоженных санями. Вкус камня и воды, сообщаемый светящейся плесенью. Неуверенность и озабоченность миньонетки Боли: ей приходилось оберегать человека, который стал объединяющим фокусом усилий Жизни. Распространялась ли эта ответственность на его нелегкое личное положение? Должна ли она перехватить любовь Арло у его сестры, ослабив тем самым унаследованный им раздор с отцом? Или она объясняла все задним числом, уступая ошеломляющему искушению, – этот комплекс, и сильный молодой мужчина?
– Удачи тебе! – донесся до нее голос медной девушки.
Арло взял Молот наизготовку, готовя удар поточнее. Змей мог прожить без огромного желудка, но умер бы без своего маленького мозга. А если удар не удастся, тогда поможет огонь. Нужно было только чем-нибудь высечь искру.
– И вы еще позволили им разыскивать нас, – Флэндри помолчал. – Извините, сэр, я знаю, что у вас не было выбора… Пожалуйста, дайте мне закончить. Вполне возможно даже, что моя информация будет дискредитирована, и никто ее не востребует. Трудно представить, но… у нас так много бюрократов, которые утверждают, что противник не причинит нам никакого вреда… А Брехдан Айронрид, Господи, но он хоть умен… Я не мог рисковать. Я должен был поработать над этим, сэр, чтобы у нас появилась свобода выбора.
Они сидели в таверне и разговаривали: Вацлав Красицкий из Варшавы 1738 года, Хуан Мендоза из Тихуаны 1924 года и те, кого они нашли.
– Я чувствую засаду между нами и домом-пещерой. Волкообразное существо.
– Я не сомневаюсь, Фодайх остался любезен с представителем Императора, – сказал Абрамс. – Он очаровательный подлец, когда ему нужно. Но, мой лорд, мы провидим утвержденную сверху политику: отражать любые нападения на наше представительство. – Тон его речи становился сардоническим. – Это мирная консультативная миссия на нейтральной территории, на которую не претендует ни одна из Империй. Так что она имеет право быть защищенной. А это означает, что защита ее личного состава должна дорого стоить.
Дор поцеловал ее, но как-то неуверенно. Присутствующие разразились аплодисментами.
«Не удивительно, ведь все коммутаторы заполнены желобами и нытьем наших людей на Юджанке», – подумал Флэндри. Он не видел их здания на горах, но мог представить всю сцену. Они были тоже, конечно, из Морской Авиации, но в основном инженеры, техники, до сих пор занимавшиеся только обеспечением некоторых приспособлений и обучением тигерийцев, как ими пользоваться. Штат их был небольшим. Другие районы, где война разгоралась сильнее, требовали большую часть того, что могла предложить Земля. Пять тысяч человек, или около того, разбросаны по всему миру, и причем треть из них не технический персонал, а боевые и разведывательные подразделения – чтобы Рунею было непосильно пожирать всю миссию. Как и у него, у всей группы на Юджанке были только личное оружие и флиттеры, не приспособленные к боевым действиям, – больше ничего.
– Отбойный молоток, – перевела Боль. – Конечности у ксестов не так сильны, как у большинства других существ, особенно на поверхности с большим тяготением. Силу ксестов увеличивают посредством особых орудий. Этим молотком один ксест может без особого труда раскрошить скалу.
Он рассказывал мне о народе, который я, а не он называл «маури», и рассказывал так, словно сам придумал этот народ, но у него не хватило умения воплотить все это в роман или повесть. Лет десять назад его состояние стало беспокоить меня, но потом все пришло в норму и он стал самим собою, хотя время от времени на него нападала какая-то хандра и он становился угрюмым, во всяком случае, без сомнения, он знал, что делает, когда вписал меня в свое завещание. Он завещал мне свои записи и воспоминания. И мне предоставлялось право использовать их так, как я сочту нужным.
– О да, конечно! Я имела в виду...
Путешествие, которое пешком заняло бы несколько часов, на санях пролетело гораздо быстрее. Более того, он прибыл в лагерь более свежим, чем выезжал – ограниченные движения восстановили его силы. Арло сосредоточился на сознании камнетесок и, усиливая телепатическую связь, знакомил их с собой, как будто был ведущим сегментом гусеницы. В каком-то смысле так оно и стало. Его миньонский, хтонический и гусеничный опыт внесли свой вклад в его власть. Уставшие наконец камнетески охотно подчинялись его командам. Так как приказывать в уме оказалось проще и действеннее, Арло снял удила, а поводья оставил разве что, для формы. Теперь никто, кроме него, не сможет управлять этими изумительными животными?
– Мой лорд, – прорычал он, – как морской, так и наземный народы разделены на тысячи общин, десятки цивилизаций. Многие прежде и не слышали друг о друге. Обитатели Злетовара была не более чем досадной неприятностью для курсовикян до последнего времени. Кто внушил им идею предпринять согласованную атаку? Кто последовательно подталкивает когда-то стабильную ситуацию в сторону общепланетной войны между расами? Мерсея!
Но кентавры, игнорируя все доводы ночной кобылки, упорно шли вперед, движимые упрямством. Вообще-то кентавры всегда считались в Ксанте существами весьма умными и сообразительными, но было также известно, что они никогда не слушали ничьих советов, поскольку считали остальных ниже себя по развитию.
– Пойди посиди на сталагмите – на самом остром, – огрызнулся Арло. Он мысленно позвал сегменты – двух своих козлов.
– Мне кажется, что ты нравилась мне больше, когда была симпатичной, и не только из-за твоей внешности!
– Эй, тупица, я же задал тебе вопрос! – раздраженно бросил аист.
Драгойка вприпрыжку бежала к нему. Ее черно-оранжевый мех был измазан красным.
– Извини, это я виноват, – проговорил человек, – знаешь, мне очень нравятся истории, которые ты мне рассказываешь. С тобой так легко и приятно общаться! Но ты, очевидно, совсем не знаешь людей. Мне кажется, что я смогу восполнить этот пробел! – с этими словами седок спрыгнул со спины Аймбри, достал из кармана какую-то странную вещицу. Это был медный стерженек, к каждому концу которого было прикреплено по прочному сыромятному ремешку. – Попробуй открыть рот и приставить это к зубам! – человек расправил ремешки, подставляя медный стержень к самой морде лошади, причем так быстро, что ей оставалось либо подчиниться, либо отпрыгнуть назад. В раздумье Аймбри открыла пасть и ухватила этот стержень зубами. Она проделала это очень быстро, было видно, что человек изумился такому проворству. Аймбри с гордостью подумала о том, что он, наверно, завидует ей – ведь рот у людей устроен совсем иначе, поэтому они даже пищу жуют по-другому, у них это получается даже как-то не очень эстетично – так подумалось кобылке в этот момент.
На ней было платье, очень похожее на изображенные в ДЗЛ. Она всегда одевалась, несмотря на удушливую жару. Одежда стала частью ее пещерно-домашнего ритуала, и Арло никогда не приходило на ум, что может быть иначе. Кокене было около пятидесяти, а красива она или уродлива – какая разница? Она его мать.
У Хэйвига не было огромной армии. Отряд состоял из трех тысяч человек. Туда входили и женщины. Это было слишком много, чтобы держать их на одной промежуточной базе, так как до врага могли бы дойти различные слухи и насторожить его. Поэтому небольшие группы были разбросаны по разным эрам, и теперь все пришло в движение. Все группы стали собираться к исходной точке.
Штаб командования был самым большим зданием в Хайпорте и включал этаж с гостевыми апартаментами. Флэндри как-то сказал об этом командующему Абрамсу в одном из их разговоров, после расспросов об его опыте общения с тигерийцами. Шеф разведки умел расположить людей, чтобы они чувствовали себя непринужденно.
Все оставалось по-прежнему. Люди из Мандении напирали.
– Она мать принца Дора, наследника престола. Она очень безобразная женщина.
– Да. Через десять лет будет открыт молекулярный базис наследственности.
– Что?
Утренний Туман вышел, а Вениамин налил изысканного старого вина. Через минуту миньон вернулся, и с ним ксест, Невзгода, Досада и Арло.
А теперь все разрозненные факты и непонятные детали сложились в одну точную и ясную картину. Аймбри была просто поражена. Для того, чтобы свести все догадки и реальные факты воедино и наконец прийти к правильному решению, потребовался сильный и достаточно к тому времени уже развившийся ум Хамелеон. И в результате Всадник, недооценив Хамелеон, сам пал жертвой своей заносчивости и самомнения. Было вполне естественно, что он отправился вместе с Хамелеон в замок Ругна – еще бы, в этом он усмотрел для себя удобную возможность разделаться с последними двумя королями и спокойно сесть на престол волшебного королевства.
– Если бы я мог сделать тебе больно, я бы это сделал! – сердито проговорил Арло. – Но сейчас это невозможно. – «Проклятое переворачивание – мой гнев, ее блаженство!» – Заткнись-ка лучше и пригласи ванов.
Уоллис вскочил с огромной двуспальной кровати, закрытой пологом. Хэйвиг был поражен, увидев, как прошедшие годы изменяли Сахема. Он был совершенно седой, все лицо изборождено сетью красных прожилок. Жалкое впечатление, которое он производил, усугублялось ночной рубашкой. Уоллис бросился к столу, где лежал пистолет.
Я узнал, что Билл, который теперь учился в колледже, начал было изображать из себя учителя, но очень скоро запутался в вопросах Джека. Как могла быть написана история Вселенной до того, как возникла сама Вселенная? Или: почему ты считаешь, что мы сами сделали свой выбор? А если нет, то как мы можем воздействовать на свое будущее?
– Отлично! – проговорила она. – Все ресурсы этого замка и всей страны Ксант сейчас в твоем распоряжении, добрый король Хамфри!
Я уверен, что к тому времени, когда пришло известие о гибели Тома, Джек уже обрел спокойствие. Все были уверены в том, что его предвидение было чистой случайностью, игрой воображения.
– Зависит от результата, Джек.
Но не могу назвать его угрюмым бирюком. Я уверен, что в будущем он стал бы нормальным человеком. Больше не завися от меня, он стал лучше относиться ко мне. Разница в возрасте между ним и Биллом теперь сгладилась, и в 1948 году они вместе с Джимом и Стюартом совершили путешествие в Северную Миннесоту.
Спустя секунду опустился на колени Погонщик Тумана, за ним Тень Сновидения, но мальчика она по-прежнему прижимала к себе.
– Зеленокожие видят наши слабости, – сказал он. – Они рассчитывают, что крейсер одолеет нас. И, может, это им удастся.
– Это еще ничего не значит, – отпарировала королева, – ведь Ксанту обязательно нужен был наследник престола, иначе, если бы Трент умер в старости, у нас не было бы и волшебника. Тогда кто-нибудь обязательно захватил бы власть и удерживал ее, пока не отыскался бы настоящий волшебник. Потому-то Тренту и пришлось обзавестись ребенком. Как мне было неприятно во время нашей близости создавать иллюзию совокупления двух других людей, не меня и не Трента! Вот так у нас родилась Айрин!
– Нам не нужно так осторожничать, – сказал он. – Никто не наблюдает. Мой босс уехал на ночь и на добрую половину завтрашнего дня. – Он положил руки ей на талию. – Я не мог упустить такой случай.
Хоксберг пожал плечами. Невозможно уберечь последующие поколения от утраты наивности. Со временем они должны осознать до мозга костей, что эта пылинка в галактике владеет сотнями миллиардов светил, что мы даже не исследовали всего и, похоже, вряд ли когда-либо исследуем, что не нужно никакого телескопа, чтобы увидеть такие гиганты, как Бетельгейзе и Поларис, которые не принадлежат нам. Отсюда легко понять: Империя была завоевана и управлялась грубой силой, центральное правительство коррумпировано, границы приблизительны и единственная оставшаяся организация, сохранившая высокую мораль, – Военно-Морской Флот – существует лишь для войны и притеснения, для борьбы с инакомыслием.
– Как только известие дошло до Дангодхана, мы, естественно, сейчас же прилетели обратно, – сказал Хоксберг. – В данный момент они по моему приказу за Абрамсом. Но вы – какова здесь ваша роль?
– Ночью они нас даже не заметят! – успокоила его Аймбри. – Просто все дело в том, что я хотела бы доставить туда еще и его жену Хамелеон, а потому нам нужна еще одна лошадь!
Боль заполнила все сознание Хэйвига, и он как будто издалека услышал голос Красицкого:
Яд гусеницы оказался сильнодействующим. Арло пробивал себе дорогу к сознанию, изнуренный удушающим жаром, – но по-прежнему не двигался по собственной воле. Теперь отказали даже ноги. И глаза.
Он сразу узнал этот мохнатый ковер, тяжелую мебель, фотографии на стенах. Воздух был сыров и спертый. Через морозные узоры на стеклах свет едва проникал сюда. Маатук остался охранять вход. Хэйвиг и Леонса прошли через кабинет в спальню.
– Так оно и есть! – воскликнул Икебод. – Значит, все происходит где-то между 210 и 215 годами до нашей эры, в долине реки По, и... – он внезапно смолк, и Аймбри мысленно задала ему вопрос о том, что он еще хотел сообщить.
Но что случилось с ее друзьями? Сфинкс мог запросто заметить и проглотить их. Ведь они остались на опасной половине лица, которую видел глаз сфинкса!
Король Дор лежал навзничь, уставившись в потолок широко открытыми глазами. Он, казалось, спал.
– Отлично! – воскликнул Арло. – Ношу повезет камнетеска.
Спустя два дня Абрамс вновь выехал из посольства на своем корабле. Впереди на поверхности океана догорал закат. Освещенные улицы Ардайга становились более различимыми по мере того, как сумерки переходили в ночь. Окна загорались жизнью. Сигнальный маяк адмиралтейства сиял подобно неожиданно возникшему красному солнцу. Движение было напряженным, и сигнальные огоньки робота-пилота его флайера должны были постоянно перемигиваться между собой, а также с ближайшими маршрутными станциями. Компьютеры на всех станциях были еще более тесно связаны паутиной обмена данных. Они сходились в центральном контрольном пункте, где вся схема анализировалась в координационную сетку авиалиний, дававшей трехмерную картину, куда ежеминутно вносились поправки для оптимальной возможности движения летательных аппаратов.
– Может быть, ты прав! – сказал Дор. – Или сам Хамфри просто состарился и уже больше не в состоянии давать верные ответы. Если в оружейной комнате этой цепи нет, то нам придется тут же принять вызов и вступить в войну. Первое, что мы должны сделать, это получить самую точную и свежую информацию. Нам нужно послать надежных разведчиков, которые могут безукоризненно выполнить эту задачу!
– Красивые здесь места, – сказал Шерринфорд, когда они закончили ужин, но еще не разожгли костер.
Люди из Мандении отреагировали так, как отреагировал бы на их месте всякий нормальный человек – они в ужасе закричали и в беспорядке попятились назад. Жители Мандении были особенно чувствительны к зрелищу оживших мертвецов, впрочем, так же, как чувствительны они были к привидениям, духам, вампирам, оборотням и тому подобным безвредным существам, и старались во что бы то ни стало избежать прикосновения к ним.
Айрин судорожно заключила молодого человека в объятия и покрыла его поцелуями, что произвело на публику должное впечатление – по рядам собравшихся прокатился почтительный шепот. Даже, казалось бы, бесчувственные зомби и те были очень тронуты. Когда Айрин немного успокоилась, Дор освободился из ее объятий и немного отошел от нее.
– У меня есть причины думать, что мой сын там, – ответила Барбро.
– У нас иной способ оценки, – ответил ксест.