ВОЗМОЖНО, ЧТО

– Мне кажется, что ты нравилась мне больше, когда была симпатичной, и не только из-за твоей внешности!
– А тебя потом, может быть, – сказал он.
– Мост? Здесь? – упрямо повторял он. – Я знаю, что к северу отсюда есть какой-то мост, а откуда ему взяться тут? Я его не вижу!
По рядам солдат прокатились смешки. Еще бы, ведь сами они были в прошлом жителями Мандении и потому не знали волшебства. Сейчас король сделал им что-то вроде комплимента.
– Переведите, – приказал Энрике. Его узкий череп вмещал слишком многое, чтобы там нашлось место для знания языков.
Флэндри перевел взгляд с дородных форм своего босса на окно. В саду среди роз фыркал робот, пытаясь добиться микроэкологии, которая требовалась для цветов. Секретарь дипломатической миссии стоял возле одного из шарообразных зданий резиденции, лениво флиртуя с женой ассистента морского атташе. Позади них современные башни Ардайга грубо дыбились в небеса. Полдень был тихим и жарким.
– Только не для моего племянника, – усмехнулся Хоксберг.
У его Величества, Высочайшего Императора Георгиса Мануэля Кришны Мурасаки, четвертого из династии Ванг, Верховного Блюстителя Мира, Великого Правителя Звездного Совета, Главнокомандующего, Последнего Арбитра, признанного властителем многих миров и почетным главой стольких организаций, что невозможно упомнить… был день рождения.
– Но ты в состоянии охранять мою мать даже днем?
– Энсин Флэндри из секции 4. Ответьте кто-нибудь. Ответьте. Ответьте.
– Значит, ты считаешь, что происшедшее и зафиксированное событие изменить невозможно?
– Успокойся, – приказала Драгойка. – Я позвала тебя лишь потому, что у тебя список кораблей, стоящих в бухте, а Ферока – потому, что он друг Домманика. Но это женский разговор.
– В конце своей службы я больше времени думал, чем путешествовал, – сказал он.
– Аймбри, слышишь – я люблю тебя! Я освобождаю тебя! Забери свою половинку души! Стань собой!
Было еще не так темно, поэтому Аймбри, направляясь к месту, где росли тыквы, обогнула лагерь кентавров. Все равно до наступления ночи она не могла спокойно войти в тыкву.
– Здесь утра не будет, – сказала женщина, вглядываясь в темноту.
В конце 1950 года родилась Ингеборг. Биркелунд был разочарован, что родилась девочка, но все же шумно отпраздновал ее рождение. Все гости перепились, а Биркелунд неоднократно в течение вечера говорил с громким смехом о сво°м намерении сделать сына, как только доктор разрешит.
– Но только не ночью, – возразила Аймбри. Но все равно ей было теперь как-то не по себе. Ведь все это время она считала дневного коня другом. А теперь она вдруг поняла, что, в сущности, этот конь постоянно находился в опасной близости от того места, где мог бы находиться и Всадник, которого он якобы до смерти боялся. Так произошло и в первый раз, когда Аймбри встретила Всадника – дневного коня и ей преподнесли разыгранную и, возможно, отрепетированную заранее сценку, что один убежал от другого. Да, все было задумано очень хитро, и естественно, что Аймбри попалась на удочку Всадника. Конь освободил ее из человеческого плена – но как она могла подумать, что это одно и то же лицо, ведь даже и тени такого подозрения у нее не могло бы возникнуть вплоть до самого последнего момента. А потом, когда она, Гранди и Икебод проводили разведку продвижения карфагенского отряда, а Хамелеон, очевидно, заснула, Всадник отправился в лагерь жителей Мандении. И потом, эта загадочная способность Всадника быстро передвигаться на длинные дистанции – он просто превращался в лошадь, чтобы галопом проскакать большое расстояние, что могло бы занять у обычного человека дни, в то время как человеческий рассудок, который находился в голове дневного коня, запросто мог разрабатывать маршрут движения и предвидеть разные опасности и накладки – в общем, все то, что не под силу мозгу обычной лошади. Да, он с максимальной отдачей использовал преимущество человеческого и конского бытия. Прикидываясь обычной лошадью, глупой и ничем не интересующейся, он тем временем выведывал все секреты Ксанта – узнал и о невидимом мосте, о линии престолонаследия, а ведь они считали дневного коня своим помощником и союзником и посвящали его во все тайны.
– Ксант?!
– Не будете ли вы так добры представить меня хозяйке?
– К примеру, отводит человеческий взгляд в направлении тыквы и мира ночи!
Флэндри направился к двери.
«Вот где я разузнаю…»
– Что? – Хэйвиг привстал в кресле. Что-то внутри у него подпрыгнуло. – Мы можем иметь детей?
Теперь Аймбри осознала, какая трудная битва ей предстоит. Разорвать Цепь предстояло десятому королю, а десятым королем была теперь она, Аймбри.
Случайная, бессмысленная мутация? Тогда любопытно, что после Хэйвига в будущем Ээрии не родился ни один путешественник. По правде говоря, когда они сделали свое дело и освободили человечество, открыв ему вечность, они стали не нужны. Их знание будущего стало лишним, никому ненужным, даже до некоторой степени вредным. Но кто решил все это? Кто формирует реальность, в которой мы живем? Я недавно читал труд по экспериментальной генетике. Вероятно, можно создать вирус, который будет переносить гены от одного живого существа к другому, причем это будут не обязательно существа одного вида. А природа, может быть, уже умеет это делать, и вполне возможно, что мы несем в себе гены тех живых существ, которых никогда не числили в своих предках. Хорошо, если это правда. Мне нравится чувствовать себя родственником всего живого.
– Драгойка! – крикнул он скрипучим голосом. – Драгойка!
В довершение всего, голод тоже стал давать о себе знать. Во время таких длинных переходов лошадям нужно много пастись, но много ли травы ухватишь во время бега рысью? Им обязательно нужно будет найти подходящее поле и вволю попастись там! Здесь, на этих холмах, хорошей травы не было, к тому же и воды тоже не было нигде видно.
Плечи девушки на мгновенье перестали вздрагивать. Постепенно она взяла себя в руки.
Цепочка следов казалась бесконечной. Было хорошо видно, что на протяжении нескольких часов они шли вместе – два предводителя враждующих отрядов. Аймбри теперь была уверена, что Хасбинбад пытался удрать на север, поняв, что с таким противником, как Бинк, ему трудно будет совладать. Карфагенянин собирался, скорее всего, добраться до второй части своего отряда, которым в тот момент формально командовал все тот же Всадник. Взяв командование в свои руки, он мог повести этот отдохнувший, и потому опасный отряд прямо на штурм замка. Первая часть своевременно разделенного отряда разгромила противостоявшие ей силы, вторая была предназначена для того, чтобы завершить завоевание волшебного королевства.
– По делам Старкада, Ваше Высочество.
Осознав сигнал, Хтон приступил к выполнению своей роли. Он создал излучение, не допускающее химические и ядерные взрывы. Излучение не задерживало $-корабли, но они были слишком дороги, чтобы обстреливать ими планету как снарядами. Это помешало силам Жизни атаковать Хтон современной технологией. Использовать лазеры и взрывометы было бесполезно – они оказывали ничтожное воздействие на твердый камень и оказались менее действенными, чем простейшее оружие. Между тем Хтон разработал видоизмененное излучение озноба, которое распространялось со скоростью света и вызывало соединение всех связанных с жизнью форм фтора с кислородом, истребляя в непосредственной близости от себя любую жизнь. В живых организмах фтор и кислород встречаются повсеместно, а тем немногим организмам, что не нуждаются в кислороде, все равно было не избежать этого воздействия, поскольку кислород имеется и в воздухе, и в воде. Галактика велика, и задуманное Хтоном разрушение заняло бы немало времени, но уже через сто тысяч лет была бы достигнута полная стерильность. Хтон восстановил бы в этой области вселенной изначальную чистоту и, присоединился бы к содружеству неорганических разумов других галактик.
– О Боже, нет. Я не видел ни одной политической партии, которая могла бы сделать что-либо полезное в течение трех-четырех поколений. Все они будут только хуже.
Через прозрачный купол бального зала взору открывалось небо. Внутреннее освещение зала было ультрафиолетовым. Пол, мебель, оркестровые инструменты, столовые приборы, еда светились сочными флюоресцентными красками, как и одежда гостей, их защитный макияж и глазные линзы. Зрелище впечатляло сверкающими рубинами, топазами, сапфирами, изумрудами, которые обрамляли светящиеся в ночи маски и локоны… Музыка сливалась в воздухе с ароматом роз.
В конце концов страх белого коня рассеялся под напором логики голема, и он согласился возить Икебода при условии, что ему не придется напрямую сталкиваться с людьми из Мандении. – Я даже не хочу видеть этих манденийцев, – сказал дневной конь, – если я увижу их, то они могут заметить меня, если они заметят меня, они непременно погонятся за мной и могут меня поймать!
Зомби стал заканчивать свадебную речь, показывая при этом ряд наполовину выщербленных зубов.
Аймбри стала внимательно рассматривать следы на земле. Цепочка отпечатков лошадиных копыт вела куда-то между гор.
"Хтон!" – крикнул он про себя. Но и бог отверг его. Ответа не было.
В отблесках костра, горевшего между мужчиной и женщиной, слабо отсвечивали металлические стенки фургона. Люди кутались в теплые куртки, но Погонщику Тумана это казалось лишним – даже без одежды он едва чувствовал холод. Мужчина пил дым. Женщина смотрела поверх его головы куда-то вдаль и, сидя перед ярким костром, видела, наверное, лишь один непроницаемый мрак. Танцующий огонь освещал ее целиком, и – да, судя по рассказам Айоха, это та самая женщина, мать похищенного ребенка.
Он постучал, ожидая, что новая служанка, Евлалия, так, кажется, зовут ее, откроет дверь и впустит его. Она, конечно, удивится, увидев, что он так быстро вернулся, ну да черт с нею.
– Да, но только при помощи дракона и вида скал на дне пропасти, – съязвил Троян, – а твоя задача состояла в том, чтобы как следует застращать его еще до того, как он выйдет из дома. К тому же, драконов не следует демонстрировать слишком часто, а то спящие просто-напросто привыкнут к ним и перестанут обращать на них внимание. И твоим подругам придется тяжелее – их работа усложнится. Впредь ты должна избегать часто использовать спецэффекты.
Мне пришлось почти на руках нести его вниз, в холл.
Тем временем супруга Повелителя Зомби спокойно продолжала:
Шерринфорд уселся перед аппаратом.
– Увы. Мы идем к концу. Умирающий мир. Смерть так же реальна для целого народа, как и для отдельных личностей Хэйвиг молчал, стоя возле умирающего друга на коленях.
– Не думаю, что следует беспокоиться, – сказал он. – Он изменил имена, место действия, а кроме того, ошибок тут больше, чем реалий. Если кто-либо из знающих будущее прочтет эти книги, он подумает, что это простое совпадение, случайное попадание в цель. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь прочтет это. Эта книга скоро забудется. Агенты Ээрии не могут просматривать всю массу книг, которые издаются.
– Но все-таки какие-то чужие, – тихо-тихо ответила Барбро. – Мне иногда кажется, что это все не для нас. Можем ли мы надеяться покорить этот мир?
В приступе ярости Арло оставил без внимания все прочие пещеры и направил опустошительный удар на свою личную Немезиду – дракона. Тот остановился, мгновенно оглушенный, а Вениамин тем временем замахнулся на доктора Бедокура, лфэ высекло еще одну искру, чудовищная присоска набрала полный рот из лужи ЕеоО, Атон и Досада нанесли двойной удар по морде волка. Арло сознавал все это, ибо осознание требовало лишь малой части его мощи.
– Да, нормально! – ответила Аймбри, мысленно ругая себя за то, что она снова думала о том, что так упорно гнала прочь из головы. Но почему это удовольствие вдруг породило в ней некое подобие чувства вины? Возможно, Аймбри, поскольку она была все-таки волшебной кобылкой, чувствовала себя так же, как чувствуют себя люди, которые плотно прижались друг к другу – некое чувство неловкости. Сначала обе лошади шли шагом, а затем, приноровившись, перешли на рысь. Теперь стук восьми копыт стал синхронным – два копыта одновременно ударяли по земле: бух-бух-бух!
– К сожалению, я видела немного, только то, что происходило по ночам, когда я доставляла сновидения, – ответила Аймбри, – все важные битвы происходили, как правило днем, а куда я могла выйти из тыквы при дневном свете?
– О нет, ничего, – она откинулась назад, пригладила свое платье и стала смотреть на океан.
Тот проискал до одной из узких пещерных речушек, затем поспешил вдоль берега. Арло шел за ним по воде. Этот участок был безопасен, он здесь часто бывал и знал его особенности. Маленькие китомедузы не могли на него напасть, а гусеницу он бы услышал издалека.
Из окон кабинета, находившегося на пятом этаже замка, открывался вид на город и его окрестности. Полуденный свет лился через стекла. Приглушенно стучали двигатели генераторов.
Ох?.. Но волк, кажется, временно потерял запах добычи. Хтон не мог вести его всю дорогу, ибо это явно нарушило бы соглашение, которое они, недавно установили. Волк должен был найти Аду сам. Таким образом возникло дополнительное время. Арло пришлось бы отложить или, вернее, навсегда потерять возможность получить это знание. Для него, привязанного к пещерам, источники информации извне были неоценимы. Поэтому он внимательно слушал, хотя одновременно и сердился, что попал в ловушку.
– Но, выходит, что эта душа вернулась ко мне! Это не была ее душа в полном смысле слова, поскольку жители мира ночи не могут иметь собственной души. Единственное, что им остается – это брать души у тех, кто в состоянии их иметь, то есть у нас. Но мне совсем не нужна ее душа! Я хочу, чтобы Аймбри была живой! После всего того, что она сделала для Ксанта, и того, какой чудной кобылкой она была... – девушка-кентавр заплакала как человек, ее крупные слезы стали падать на лесную траву.
Быстрее всех кораблей «Умбриэль» догнал своего гигантского врага; когда поля соприкоснулись, он вышел из фазы, как раз на столько, чтобы быть неуязвимым и чтобы его дополнительная масса не служила балластом. Мерсеянин, должно быть, пытался попасть в фазу и уничтожить его… но нет, тут подоспел «Сабик»!
Фригга решила спасти своего сына от неизбежного. Она взяла у всех вещей и существ на свете клятву, что никто из них не причинит Бальдру вреда. Все дали клятву, кроме побега омелы, о котором Фригга забыла.
– Думаю, нет. Но, мой лорд, мы же спешим. Его народ, возможно, планирует массированную операцию, подобную нашей, против поселений в архипелаге. Или он может выпрыгнуть и умереть у нас на руках. Мы думаем, у него соответствующая диета и все прочее, но едва ли можем быть полностью уверены.
– Я подозревал, что нечто подобное может произойти, но не думал, что так скоро, – печально произнес Повелитель Зомби. – Мне приходилось видеть предшествующие волны завоевания Ксанта – и пока они были еще живы, и когда были уже мертвы. Эту волну обязательно нужно как-то остановить! Сегодня вечером я поеду с вами в замок Ругна. Хамелеон может остаться здесь вместе с моей семьей!
Персис вздохнула:
– Ничего страшного, моя дорогая, – проговорила она. – Не беспокойся. Всегда помни, что Джек – сын Тома.
– Не понимаю, почему он на ней не женился?
– Ты владеешь тайнами Хтона, – сказала Боль. – Хтон – чудесен, Хтон любит нас всех. Помоги нам победить Хтона.
Леонса вздохнула. Долгое время стояла тишина, только с улицы слышался шелест ветвей на ветру. По небу проносились облака.
– Черенковское излучение. Импульс, возникающий, когда скорость распространения энергии превосходит скорость света в данной среде. Дело в том, что свет в определенных веществах движется медленнее, чем в вакууме, где он набирает абсолютную скорость.
– Да, – сказал он, – вы правы, донна, вот та, яркая, это новая звезда, которую Саксо недавно наметил для превращения.
– Атон! – заорала она.
– Ты слишком торопишься делать выводы. Это было реально для меня, а не для него. Он всего лишь выполнял свою обязанность... А когда родилась Айрин... Она не была ни волшебницей, ни мужчиной – в общем, двойная неудача. Но конфликта из-за этого не последовало. Ведь он мог любить какого-нибудь другого ребенка. Для мужчины естественно иметь разных детей от разных женщин и при этом одинаково этих детей любить. Тем более, что новорожденная девочка не угрожала затмить собой память о его скончавшемся сыне. Он любил и Айрин. И иногда, как мне кажется, он любил даже мать этой Айрин.
– Мне уже четырнадцать. Я умею читать.
– Чуточку позабавился с гусеницей. Теперь уже лучше. Насколько я понимаю, у вас и самих неприятности.
– У людей существует дурацкое понятие чести, – объяснил Вениамин. – Когда мы нарушаем законы общества, мы стараемся это скрыть, чтобы защитить доброе имя своих династий. Неверность своим законным супругам – одно из таких нарушений.
– Эта сила нова для тебя, – предупредила она. – Если перестараешься, то очень скоро...
На протяжении нескольких часов они опечатывали верхние пещеры и отлавливали там всех существ – и людей, и животных.
– Конечно, он не мертв, – беззвучно прошептала Айрин, – но он заколдован!
Тем временем они уже двигались в южном направлении. Хамелеон ехала на спине дневного коня, и это вполне ее устраивало, поскольку она уже успела привыкнуть к нему. Весь день они скакали на юг, стараясь как можно дальше оторваться от возможного преследования. Их спешка принесла свои плоды – уже до наступления темноты им удалось пересечь невидимый мост через Провал, от которого до замка Ругна было рукой подать.
31 октября 1971 года пришлось на воскресенье. Это значит, что завтра дети пойдут в школу. Глядя на детей, я вспомнил о своих детях, когда они были в том же возрасте, я о Кэйт. Я развел огонь в камине, приготовил свою любимую трубку, кружку с горячим сидром, поставил любимую пластинку Кэйт на проигрыватель я сел у огня, погрузившись в воспоминания. Мне было спокойно, и я был счастлив.
– А что случилось?
– В моих интересах быть готовым, не так ли?
Здесь наверняка водилось много животных, если такая туша могла себя прокормить. Однако вход был загражден. Как животные проникли сюда? Вероятно, проникать было и не надо: Хтон лишь недавно закрыл этот участок – в последние дней двадцать – и поймал достаточный запас мелких животных. По крайней мере, до Рагнарека.
Ферок поднял телескоп и описал им дугу. Это местное изобретение. Курсовики были центром наиболее развитой сухопутной культуры на планете.
Через минуту всунулся Утренний Туман с кормчим. Им оказался ксест: восьминогое существо с шаровидным телом, похожим на центр плотной галактики. Тяготение на корабле поддерживалось в четверть нормального земного из почтения к привычкам паукообразного существа – этот уровень не вредил и старику Вениамину.
– Мы не пустим тебя в ловушку Хтона?
– И правильно. Это по моей просьбе. Ты можешь представить себе, что произойдет, если все станет известно широкой публике прямо сейчас? Власти согласились, что нужно изучить факты, обдумать, обсудить их в спокойной обстановке и выработать какую-то программу, которую можно будет предложить населению Роланда. Иначе все просто свихнутся. – Он едва заметно улыбнулся. – А кроме того, и тебе, и Джимми надо привести нервы в порядок перед началом журналистского штурма. Как он там?
– Миньонетка похожа на саламандру? У нее есть ядовитые клыки?
– Меня сюда не отправляли! Я здесь родился.
У Флэндри не было иного выхода. Хоксберг опять подмигнул:
– Она вдвое старше, чем кажется, – спокойно сказал Бедокур. – Выглядит на двенадцать, или выглядела, пока не расцвела для тебя. А хронологически ей двадцать шесть лет – на целых десять больше, чем тебе.
– Ты это помнишь? – удивленно спросил архивариус и тут же спохватился: – Ну да, конечно, я совсем забыл, что тебе уже сто семьдесят лет! Ведь со времени последней волны, если я не ошибаюсь, прошло сто пятьдесят лет! Но это я знаю по книгам, а вот с очевидцами тех событий мне встречаться не приходилось! Я был бы очень рад, если бы ты поделилась со мной своими воспоминаниями.
– У-тю-тю! – пропела Ада и на этот раз действительно коснулась его члена.
– Все вторит смерти? Это бессмыслица...
– Я мог бы предположить сразу несколько причин. Скажем, они были напуганы, потому что им уже доводилось встречаться с воинственными инопланетянами. Вряд ли мы единственная раса в Галактике, освоившая межзвездные перелеты. Однако, как я говорил раньше, глупо теоретизировать, не имея фактов. С уверенностью можно сказать только одно: если эти Древние существуют, мы с ними очень разные.
Но он мог ощущать, мог слышать. Кто-то гладил его во лбу. Нежное, прохладное прикосновение его матери Кокены: прохладное из-за ее болезни – озноба. Она находилась в своей жаркой пещере и ухаживала за ним, как в те давние времена, когда он был ребенком. Его выручили, здесь он чувствовал себя в безопасности, ему приятно было оказаться в центре ее внимания и давать ей понять, что он в ней нуждается. Она все отдала ради Атона, а теперь Атона теряла.
Откуда-то появилась Хамелеон. – Ваше величество! Нельзя ли мне сейчас встретить моего мужа? Мне нужно быть уверенной, что по дороге сюда он не наткнется на жителей Мандении!
Стоило копыту кобылки коснуться воды, как в тот же миг из глубины рва выплыла рыбка. Она моментально превратилась в нагого мужчину, который остановил спутниц и предупредил, что им лучше не пересекать этого рва.
Бодрый голос. Крепкое рукопожатие. Выцветший старый комбинезон в обтяжку… Впрочем, последнее ее не задело: она и сама уделяла одежде мало внимания, разве что по праздникам. (А будет ли у нее в жизни еще какой-нибудь праздник, если ей так и не удастся найти Джимми?) Неряшливости, правда, она никогда себе не позволяла.
– Ни в коем случае! – бросила королева Ирис. Было видно, что вопрос старого кентавра затронул больную для нее тему.
Айрин развела руками:
– Да, – сказал он. – Я тебе рассказывал о Карело Кеадзиму. У него есть связи по всему миру. Если он не знает о путешественниках во времени, значит, никто не знает. Леонса, нам придется рискнуть и отправиться в будущее, к Маури.
– Хм, – Хоксберг бросил зажигалку на стол и выпустил дым через ноздри. – Вполне возможно, что вас обоих оставили в дураках. Мы узнаем это, когда прозондируем Абрамса.
– Я не могу тебе сказать, – вымолвил он.
– Очень милая байка, – сказала Ада. – И ты тоже очень милый. – Она наклонилась к нему, сидящему на корточках, и поцеловала его в губы.
– Кокена – человек или близка к этому. Она родом с Хвеи. Миньонетка – это смерть.
Было видно, что голем, конечно же, не мог помнить той войны, но он не любил показывать свою неосведомленность в каком-то вопросе.
– Разумеется, сегодня ты не в себе. Ты потерял свою девушку и скорбишь по ней. Я тебе очень сочувствую. Однако к этому времени она все равно была бы уже давно мертва. Разве не так? – Голос его ожесточился. – Все умирают. Кроме нас. Я не верю, что мы, путешественники во времени, нуждаемся в смерти. Ты можешь быть среди нас и будешь жить вечно.
Ноша была не очень тяжелая, однако руки были заняты ей, а это затрудняло движение. Арло мог бы перекинуть Аду через плечо, головой вниз, но боялся, что это усилит кровотечение. Он не сумел направиться в сад напрямик, поскольку не мог ни плыть, ни карабкаться. Ровных туннелей здесь почти не было. Они извивались, как ходы громадных червей (Атон называл их лавовыми каналами), образованные потоками и разломами. Самые опасные животные часто посещали нижний уровень пещер – те места, где шел сейчас Арло. Он нес Аду и потому не мог для защиты ни бросать камни, что лежали за щекой, ни орудовать дротиком-сталактитом.
– Он был у вожака заключенных, – наконец сказал он. – Его звали Старшой. Я убил Старшого, когда его одолела микса, и топор стал моим.
Это была эра восстания против Маури. Их попытка навязать свою философию всему человечеству с треском провалилась. Сомнения, недовольство, мятежи вспыхивали в разных уголках Земли. В одной из стран был разработан водородный реактор, и она не делала из этого секрета. Разваливались старые союзы и блоки, на их обломках возникали новые.
– Боб, ты должен поговорить с ним, ты должен помочь ему снова… Что случилось, когда он убегал? Что он делал?
Атон повернулся к Слейпниру.
– Тогда земляне поддержат свою миссию так, как нужно, – сказал Брехдан.
– Едва ли, мы думаем, Абрамс торопится только потому, что узнал о завтрашнем возвращении своего шефа вместе с Владыкой Вах Инвори – нашим великим защитником. У него еще есть надежда вмешаться в дипломатические маневры. Это может быть его последний шанс увидеть Квинна.
Абрамс прищурился.
Но снаружи завывал ветер, сверкали молнии, грохотал гром, дождь буквально обрушивался на крышу и стены дома, с шумом и плеском стекая вниз и бурля по вымощенному булыжником двору. Сараи и хлева словно присели, съежились на фоне огромного темного неба. Стонали деревья, испуганно мычали коровы, и… не зловещий ли это смех пробивается сквозь буйство стихии? Новый порыв ветра принес с собой град, застучавший по черепице костяшками гигантских пальцев.
Теперь карфагеняне стали проводить в жизнь следующий свой замысел – возле ворот и прилегающего участка стены они стали штабелями складывать приносимые с собой куски дерева. Но лианы-удавки захватывали деревяшки своими щупальцами и швыряли их далеко в стороны, рассудив, очевидно, что дерево мешает им пробиваться к жителям Мандении.
– Я уже сел! – сказал Джордан.
– Да, это так, но только ночью! – подтвердила Аймбри, но в подробности вдаваться не стала.
– Ты думаешь о чем-то возвышенном? – спросила Драгойка.
– Связаться? Ах, да, вы же дали им радио, так ведь? У меня голова совсем не соображает.
Гранди сразу же забросал вопросами паука, который прикреплял к колышку свою паутину. Паук первым делом сообщил, что жители Мандении привезли с собой блох и вшей, которые оказались очень сочными, и потому он, паук, ежечасно закатывал себе царские пиры. Паук даже изучил язык своих потенциальных жертв, чтобы более эффективно заманивать их в свои сети, поэтому он сообщил еще кое-что о людях из Мандении.
Снова установилась тишина. Горгона коснулась локтя Хамфри. Он снова поднял глаза от книги. Глаза сонно посмотрели на них. – Ну конечно же. Берегитесь Всадника, – проговорил он и снова опустил глаза в книгу.
– Нет, – раздался вдруг голос короля Бинка. – Это моя забота. Ведь я пользовался волшебными фокусами старины Хамфри. Пришло время выполнить еще одну мою задачу. Ты, кобылка, стой лучше в стороне!
И тут она вспомнила о радуге. Она бы никогда ее не увидела, если бы смотрела все время на солнце, да и если бы не смотрела на него – тоже. На радугу всегда указывала чья-то тень, это было ясно; это была одна из особенностей волшебства страны Ксант, этот своеобразный сигнал. Но свет должен был упасть на кого-то, чтобы заставить его отбросить тень – тени ведь отбрасываются кем-то, когда они появляются.
Он перевел дыхание, как бы собираясь с силами.
И я снова ощутил, что он уже не ребенок. Выпил он очень умело. Где он мог научиться? Ведь его не было всего месяц.
– Он, должно быть, находится сейчас где-то неподалеку от нашего замка, – сообщила Аймбри, – вот мы в тот раз думали, что он в стране гномов...
– Все зависит от того, насколько велик запас скрытой энергии. Как мы предполагаем, он связан со строением вселенной – вероятно, скорость инерции первоначального космического взрыва...
– Я отдам ее моему сыну, – сказала Кокена. Она воткнула цветок Арло в волосы, и ее любовь стала буквально осязаемой для него. – Видишь – она не вянет.
– Я хочу, чтобы ты постаралась сейчас припомнить или предположить, где мог находиться Всадник всякий раз, когда очередной король терял рассудок, – продолжал Бинк. – Он, очевидно, побывал тут и успел сделать свое черное дело, но ведь его начали отождествлять с жителями Мандении, когда они были еще далеко отсюда. Его маршрут может дать нам возможность в конце концов обезвредить его. Я думаю, что Всадник – это все-таки кто-то из Ксанта, кто из соображений личной выгоды помогает людям из Мандении. Они, очевидно, сделали его помощником командира своего отряда в благодарность за оказанные услуги, но он все-таки не стремится помогать им слишком часто. Так, он позволил вам бежать, хотя прекрасно знал, что вы боретесь с людьми из Мандении, а это было явно невыгодно карфагенянам.
Его крика никто не слышал. Он крикнул еще раз и прошел в дом, в знакомые комнаты. Крик о помощи слышался из той части дома, где находились лавка и кладовые.
– Они совсем поблекли.
Все жители Ксанта традиционно считали периодически вторгавшиеся на их территорию волны завоевателей очередным потоком кровожадных людей из Мандении, и представители нынешней волны были ярким олицетворением этого представления. Но сейчас было ясно, что жители Мандении не так уж бездумно уничтожали все на своем пути. Эти люди из Мандении очень быстро постигали те опасности, которые их поджидали, и даже научились извлекать кое-какую выгоду из тех чудес, которыми изобиловал Ксант.
– Нечто подобное, – согласился Атон с мрачной улыбкой.
Барбро промолчала. Дни, проведенные в Рождественской Посадке, пока они готовились к отъезду, лишили ее последних сил. К причалу они прибыли на гидроплане, и теперь, глядя через купол такси, что везло их в пригород, она решила, будто Шерринфорд имеет в виду богатые леса и луга вдоль дороги, переливы светящихся цветов в садах, шорох крыльев в небе. В отличие от земной флоры холодных регионов, растительность арктической зоны Роланда каждый световой день лихорадочно растет и копит энергию. И только когда летний зной уступает место мягкой зиме, растения начинают цвести и плодоносить. В это же время выбираются из своих берлог впадающие в летнюю спячку животные и возвращаются домой птицы.