ВСЕ ОНИ

Он также решил, что явиться в год нападения слишком рискованно. Ведь любой чужестранец в годы войны подозрителен, особенно такой, который обо всем расспрашивает, всем интересуется. Крестоносцы после жаркого штурма захватили Константинополь в 1203 году. Они посадили на трон своего ставленника и начали грабить страну, прежде чем отправиться в Святые Земли. Однако их ставленник обнаружил, что сундуки царской казны пусты, и исчез. Начались трения между франками и восточными римлянами, которые кончились тем, что в январе 1204 года трон занял Алексиус, сын римского императора. Три месяца он и его сторонники старались изгнать из страны крестоносцев. Но их надежда, что Бог поможет им, лопнула, и Алексиус, не отличавшийся мужеством, бежал. Крестоносцы снова вошли в Константинополь, и началась резня.
Икебод тем временем упал с верхней ресницы на нижнюю. Во время падения его нога случайно угодила прямо в этот ужасный глаз. Глаз моргнул, веко опустилось, подобно решетке в воротах крепости. Икебод моментально вскочил на ноги и отбежал от страшного места.
С бластером в руке Флэндри последовал за ней в зал, где возвышались трехметровые каменные фигуры с Острова Льда. За аркой спиралью вверх уходила узкая лестница. Его плечи задевали за стены. Сквозь бойницы прорывались лучи света. Позади неслышно бежал Ферок и пыхтел Игураз.
Флэндри шагнул вперед. Хоксберг вскинул бластер.
– Это самая лучшая в мире саморазлетающаяся грязь! – пояснила Аймбри. – Самое интересное заключается в том, что не удастся бросить в кого-либо комок такой грязи, не испачкавшись в ней так же, как будет испачкан тот, в кого вы эту грязь хотите швырнуть. И знаешь, многие люди, познав печальный опыт обливания грязью ближнего своего, постепенно меняют некоторые свои привычки!
– Ничего конкретного. Только вообще. Сконцентрируйся на стратегии, а не на тактике. Не пытайся в одиночку воевать с целой организацией. Заручись союзниками.
– Эта травка даже начинает мне нравится! – радостно крикнула Аймбри.
Вероятно, схватив его за руку и распоряжаясь его жизнью, она получила от него то, что хотела. Верданди легко могла бы столкнуть его в поток. Пусть так, все равно он не сдастся. Арло снова погрузил ступню в воду, надежно поставил ее на скользкий камень и медленно перенес на нее центр тяжести.
– Если я показалась тебе снисходительной, то впредь такой не буду, – сказала Боль.
– Да – да, а что еще! Исключения, конечно, те случаи, когда тебе… приказывать помалкивать в тряпочку о том, когда, где мы были. А это нелегко, приятель, о поверь мне, нелегко, когда ты мог бы переплюнуть по рассказам всю их команду, если бы не военная тайна!
Ты провел там несколько лет. И собрал много информации. Как насчет того, чтобы поделиться ею? И передать нам свои деньги? Этим ты заслужишь возвращение в наше братство. Или ты предпочитаешь раскаленное железо, щипцы для выдирания ногтей, свидание с теми, кто имеет огромный опыт заставлять людей тщетно мечтать о смерти? Но я долго не позволю тебе умереть…
– Да, собирается! – сказала Аймбри, но тут ей не хватило смелости сказать, что следующей после Хамелеон на престоле должна быть она.
– Он определенно не совершил ничего подозрительного за время моего наблюдения, – сказал Двир, – в корабле, который, как ему кажется, идеален для подготовки заговора. Я был бы рад его отъезду. Это было довольно скучное задание.
Даже в темноте Барбро заметила, как напряглись у него мышцы лица.
Человек, размышлял Арло, намного сложнее животного. Какое-то время он рассматривал девочку, пытаясь понять ее побуждения. Но они оказались такими же неуловимыми, как и плоть, которую он тщетно искал у нее между ног.
Аймбри заговорила: – Видишь ли, я могу наделять любое существо, которое в данный момент касается меня, способностью проходить ночью сквозь различные объекты и пользоваться тыквами для быстрого перемещения на большие расстояния. Но это не совсем безопасно, поскольку внутри тыквы полно всяких диковинок, к которым все вы не очень привыкли. Я думаю, что тебе лучше совсем не подвергать себя риску!
Присоска втянула в себя остатки лужи ЕеоО, оставив лишь студенистую пленку.
Боль без лишних слов ушла. Ксест просигналил добрые пожелания и последовал за ней.
– Что с тобой. Железный Коготь? – спросил Арло. Общаться с пещерными животными он мог без слов, посредством Хтона, но Кокена велела ему почаще разговаривать вслух. Иначе, предостерегала она, он забудет язык своих предков.
Некоторое время она стояла, не шелохнувшись.
– Пока нет, – перевела Боль.
Как и он, Леонса совершенно не обратила внимания на то, что мои руки запачканы землей. Встреча для меня была очень неожиданной. Я ведь еще не видел никого, прибывшего из времени. Хэйвиг не в счет. Ведь эта женщина совершенно из другой эпохи!
– Я пробудил ее любопытство, и она нашла свои методы удовлетворить его. О, совсем не то, что ты думаешь, док. Нет, она просто воспользовалась тем, что могла перепить любого и, споив того или иного мужчину, начинала выпытывать у него все, что ее интересовало. А по ночам, хихикая, как нашкодившая школьница, она рассказывала мне о том, как проникла в самые запретные тайны Ээрии, проскользнула в самые различные периоды времени ее существования, чтобы узнать, вынюхать.
– Да, – вежливо ответила Аймбри, – нимфы как раз для этого и существуют!
Флэндри взглянул поверх лысой головы с буйно растущей бородой на проход из воздушного тамбура. Разъеденный металл содрогался от гула плохо настроенного мотора. Пара мультиконечных существ с сияющим голубым поверхностным покровом глазели на них со своих рабочих мест. Они фактически вручную драили пол. Свет был красновато-оранжевым. Воздух, в котором ощущался металлический привкус, был довольно прохладным, и когда капитан говорил, из его рта шел пар.
«Должно быть, Хоксберг искренен. Пусть будет по его. И посмотрим, что получится», – подумал Флэндри.
Он попытался рассказать. Она попыталась понять.
– Кто служит Ройдгунам, не отступает. Но они могут заключать сделки, когда это оказывается полезным для расы.
– Отпусти нас в наш мир, маленький, но любимый, – молила Барбро, словно в полусне. – Мир, который мы построили для себя и которым дорожим ради наших детей.
Аймбри была шокирована этими откровениями, но сознавала в то же время, что королева спит, а во сне человек может наговорить чего угодно. Но все равно, так долго хранимые в глубинах души мысли теперь все-таки вырывались на поверхность. Аймбри сочла лучше не перебивать Ирис, она только вставила фразу о том, что лошади совсем не ищут любви, все, что им нужно – это лишь партнер, а также хорошее пастбище.
Арло похлопал по каменному полу. Никакой боли. Он стукнул посильнее, по-прежнему не чувствуя особых неудобств. Потом, преодолевая слабость и головокружение, и со всего размаха ударил кулаком по стене. Отвалилась плесень свечения, откололся кусок камня, но отдача в руку была самая незначительная.
И вскоре, когда неописуемое наслаждение поглотило его, он узнал, что еще одно слово к этому времени изменило свой первоначальный смысл.
– У вас это звучит так забавно. Вы с тех пор не встречали своих друзей?
– Оставим это на крайний случай, – решила Аймбри, – если по какой-то причине Всадник все-таки сдержит слово, то твоя помощь не потребуется!
День был пасмурным и хмурым, на свинцовом море качались белые шапки пены. Завывал ветер, скрипела обшивка. «Стрелец» раскачивался. Сзади за кормой шел сопровождающий флот, вздымаясь на волнах. На верхушках матч хлопали флаги. Одна палуба была занята герметичной палаткой с земными кондиционерами. Корабль Драгойки буквально кишел людьми. Она и ее команда бесстрастно наблюдали, как Райденауэр – глава ксенологических исследований
– Формально… и только по определенным процедурным вопросам. Он ведь обладает прямым Имперским мандатом. Это дает ему полномочия заключать с Мерсеей временные соглашения, которые станут определяющим фактором в дальнейшей политике.
– Неплохо, Арло. Ты силен. Но ты затянул удар и не попал в жизненно важную точку. Попробуй еще раз.
– Я никогда не думала, – сказала она, – что мир был так чудесен до того, как люди испакостили его машинами. Я больше не мечтаю о Высоких Годах, когда люди летали в космос. Я там побывала, и с меня достаточно.
– Ксест, помоги! – кричала она, словно одержимая.
– О, это когда люди научились летать к Луне, звездам. – И он понял, что, несмотря на свои внушительные размеры, эта девушка совсем юная по возрасту. Ее раскосые глаза излучали свет, когда она смотрела на него. Они буквально светились под ее рыжими волосами, которые были сегодня аккуратно причесаны и затянуты лентами.
– Мои воины сообщили мне, что вы двигались в южном направлении от нашего расчищающего огня, – начал допрос командир. – Что вы там делали и как оказались?
– Я тебе подскажу, – произнесла с порога миньонетка.
– Кто тебя нанял? – спросил он строго. – Та самая Каллен? Нам, естественно, было ее жаль, но она несла какую-то бессмыслицу, а потом и вообще стала вести себя просто оскорбительно…
– Вам обоим известен смысл тафиса?
– Конечно, знаю.
Флэндри отчетливо ощущал ее глаза и тело, заключенное в тонкую, слегка фосфоресцирующую пижаму, когда она села в кресло напротив. Он напрягся.
Конь медленно обошел по кругу Аймбри, продолжая тянуть время. Хотя это тоже, впрочем, было частью ритуала природного таинства. Осторожно обнюхав Аймбри со всех сторон, он фыркнул с напускным равнодушием. Да, он был господином положения! Привидение Джордан между тем слетело со спины ночной кобылки, убедившись, что она прекратила борьбу. Слабо мерцающие глаза Аймбри остановились на валявшейся на полу коробочке, той самой, на которой было написано «ПАНДОРА». Все, что ей сейчас нужно было сделать, это преодолеть расстояние в три шага до ящичка и легонько толкнуть его ногой, освободив то, что в нем заперто – но даже на эти три коротких шага у Аймбри не было больше сил.
Алисия прервала его раздумья.
– Но Дор что-то не поправляется, – заметил Гранди, – вот королева Ирис испробовала все, что могла, чтобы излечить короля Трента, но кто-то из лекарей высказал догадку, что причина его умственного недомогания кроется не в заболевании, а в колдовстве, а мы не знаем того заклинания, которое бы нейтрализовало это самое колдовство!
Из проигрывателя лилась музыка Моцарта, на коленях у меня лежал томик со стихами Китса, рядом на столе стоял стакан, куда было налито на два пальца виски. Воспоминания роились в моей голове и иногда заставляли улыбаться. Прекрасное время для старого человека.
– Сценка эта получится слишком невыразительной и нечеткой, – ответила кобылка, – они попросту не обратят на нее никакого внимания!
Арло забрался на него и взял поводья.
– Вы думаете, у нас нет секретов? Брехдан должен защищать себя. Если мы будем нагнетать ненависть и страх, конечно, мы придем к страшной войне.
– О, это когда люди научились летать к Луне, звездам. – И он понял, что, несмотря на свои внушительные размеры, эта девушка совсем юная по возрасту. Ее раскосые глаза излучали свет, когда она смотрела на него. Они буквально светились под ее рыжими волосами, которые были сегодня аккуратно причесаны и затянуты лентами.
– Я помню твою мать, – сказала Кокена. – Прекрасная женщина – первая любовь Атона. Я никогда к ней не ревновала.
– Могло быть и хуже. Да и не в этом дело. Я могла бы уйти и в другую эпоху… Вот мы и приехали.
Сприган появился перед Аймбри. Он был ростом с обычного человека, только вот руки у него были несоразмерно большие и покрыты шерстью, а лицо приняло устрашающее выражение. Сприган сразу же зарычал, стараясь произвести впечатление.
"Столкновение между миньонами Хтона и Жизни", – умственно объяснил Хтон.
Милли обняла Хамелеон и тоже заплакала. – О да, я-то хорошо знаю, что такое быть почти мертвым! О, Хамелеон! Я так сострадаю тебе!
Он ощупывал ее до тех пор, пока не наткнулся на камень у нее под ягодицами, но так ничего и не обнаружил.
– Смерть мы понимаем, – просигналил ксест. – Но существуют разные ее виды. Почему миньонетка остается одна в своей каюте?
Злетоварская культура была организована иератически. Правители наследовали свои посты, как и весь народ в большинстве других сфер деятельности. Существовало нечто вроде крепостничества, закрепляющего каждого не за определенной территорией, а за хозяином. А женщины относились с уважением к полигамии мужей.
Аймбри схватила зубами путы, крепко стягивавшие руки ученого, и яростно принялась терзать их. Зубы у нее были острые, поэтому она довольно быстро справилась с веревками. Но эта задержка все испортила: часовой вернулся на пост и моментально заметил, что происходит.
– Ага... – теперь путаница в задании Ночного Коня начала потихоньку рассеиваться. Прежде всего разрешилась загадка внешности Хамелеон: образ являл ее в момент, когда она была безобразной, а теперь она изменилась.
– Это… – Внезапно корабль вздрогнул. Раздался грохот. – Выпущены ракеты! Мы открыли огонь!
Он глотнул. Виски обожгло ему горло.
Но им не повезло: они нарвались на Джона Хэйвига. Впоследствии они жаловались, что Джон созвал целую армию ребят себе на помощь. Когда эти двое пожаловались своим родителям, то получили хорошую трепку. «Болваны всегда трусят», – сказали отцы сыновьям.
– Мы в меньшей безопасности, чем женщины, – сказал Арло, – но поначалу Хтон вряд ли будет действовать против нас.
Он сказал мне с угрюмой улыбкой:
– Я хочу, чтобы ты немедленно рассказала мне обо всем, над чем ты так долго трудилась, – сказал Дор своей нареченной. – Да и вообще, для чего ты меня сюда притащила?
– Ну, как вы здесь жили? – неловко спросил Флэндри.
– Вы хотите сказать, что, если мы истощим эту энергию, вселенная прекратит расширение и начнет сжиматься?
– Введи их. – «Вопрос о Хтоне придется отложить».
– Время не меняется? – удивился я. – Значит, мы завязли в нем, как мухи в застывшем янтаре?
– В таком случае, сначала ступай, отдохни. Когда наберешься сил, отправляйся в тыкву и проведи там свое расследование. Кроме тебя это больше никто не может сделать!
– Они не согласятся, – воскликнула Чем, потрясая копьем. – Они всегда старались держаться подальше от человеческих взаимоотношений. К тому же им совершенно безразлично, кто будет управлять Ксантом.
Но тучка вскоре рассеялась, и один из манденийцев снова отважился атаковать их. Оценив обстановку, он наложил стрелу на тетиву своего лука и стал прицеливаться.
Раздираемый сомнениями Арло оставил девочку и пошел через сад. Растительность здесь была высокой и пышной, с тем нежным, ароматным запахом, который присущ хвее – цветку любви. Старик Бедокур несколько лет тому назад привез ему в подарок побег молодой хвеи. Бедокур мальчику не нравился, и Арло ему не доверял, но этот сумасшедший обладал трогательным умением делать прекрасные подарки и к тому же в нужное время. Хвея – прекрасный тому пример.
– Правда, – Персис чуть отпила вина и подалась вперед, ее нога, отливающая шелком при свете звезд, коснулась его.
Она указывала на юг. Море вспенилось от спинных плавников. Повсюду, насколько можно было увидеть, стали всплывать лодки с катапультами, с рыбами в упряжке.
– Все они стали осторожнее вести себя с гостями этого мира с тех пор, как сюда проник тот великан и немного их всех припугнул! – пояснила Аймбри. Она со смехом вспомнила, что целую неделю после того памятного дня скелеты собирали друг друга по частям, разыскивая по окрестности свои разбросанные разозленным великаном кости. Кстати, возможно, кто-то из них еще не разыскал всех своих потерянных костей.
Икебод стукнул себя по голове: – Да, это правда. Должно быть, мне показалось! – и он опрокинул себе в рот содержимое ближайшего кувшина.
– Не вижу.
– Хватит болтать, – оборвал он, – ты думаешь, меня хоть сколько-то интересуют твои грешки, когда такое творится?
Звездный свет озарил улыбку на его испачканном кровью лице.
Сприган появился перед Аймбри. Он был ростом с обычного человека, только вот руки у него были несоразмерно большие и покрыты шерстью, а лицо приняло устрашающее выражение. Сприган сразу же зарычал, стараясь произвести впечатление.
– Брат, в замешательстве я обидел тебя. Приношу свои извинения. Моя ссора – не с тобой или твоей миньонеткой, но с моим собственным...
РАЗВИТИЕ – в фашистских странах: создание военного потенциала для захвата чужих стран. В прогрессивных странах: использование естественных ресурсов для удовлетворения нужд народа.
Они рассматривали голографическое изображение – опытную сферу внутри вакуумированного тора. Сфера была величиной с кулак человека, а тор представлял собой полупрозрачный бублик (Арло читал об этом лакомстве в ДЗЛ и упросил мать приготовить его: к разочарованию Арло бублик оказался всего-навсего сдобным печеным тестом) метров пятнадцати в поперечнике. Его внешний край был обхвачен двенадцатидюймовыми стальными прутьями и покрыт шестиметровым слоем бетона, а все вместе помещалось в коренной породе. В середине тора находился громадный электромагнит, его элементы окружали вакуумированную камеру с трех сторон: сверху, снизу и изнутри. Хтон объяснил все, не используя слова, поскольку Арло вряд ли бы Понял их значение.
– Там было так хорошо: охота, игры, лыжи, песни. – Она выпила немного вина. – Я неплохо пою. Хочешь послушать!
Иногда, правда, поднималась такая буря, что свет мерк, и день превращался в ночь. Но сейчас не было также и никаких признаков надвигающейся бури. Таким образом, это все отпадало.
Икебод выразительно кашлянул: – Ваше величество! Осмелюсь сказать, что я немного разбираюсь в жителях Мандении, поскольку я сам по рождению мандениец. Я был бы счастлив тоже отправиться на это задание и приложить свои силы для его выполнения!
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
Он покинул Досаду, настроившись на ее ауру, чтобы быть уверенным, что ей не причинят вреда. Эту способность он сохранил после своего опыта с Хтоном: Арло не мог управлять пещерными животными, зато естественная его миньонская чувственная телепатия усилилась. Подобно тому, как он указал Хтону приемы боевых действий против миньонеток, Хтон открыл ему ключ к управляемой силе разума. Арло поспешил к пещере, где работал Атон – мастерил на мощной газовой струе кольца из драгоценных металлов.
– А почему мы не сменим фазу?
Руней сидел, как крокодил, чуть улыбаясь. Несмотря на то, что болтали чувствительные аборигены, мерсеяне мыслили все-таки не так, как люди.
Аймбри поняла, что тут их может подстерегать опасность. Если она поплывет сейчас, водяной может превратить воду в пар. Тогда пар вытеснит воздух, и дышать точно станет невозможно. И тогда придется волей-неволей поворачивать назад. Да и Хамелеон может сильно испугаться и чего доброго утонет. Аймбри не была уверена, что ее спутница умеет плавать, но спрашивать было некогда.
Какая-то лошадка подскочила к Аймбри. Это была Кризиум, которая была чем-то вроде связного между ними и Ночным Конем. Внезапно перед Аймбри возник отчаянно жестикулирующий эльф.
– Я много думала, – сказала Досада, опускаясь рядом на колени, так что ее груди оказались над ним. – Тебе известно, что моя мать, твоя бабушка Злоба, мертва. Мне суждено занять ее место, так заведено на Миньоне. Это не значит, что я не люблю тебя – просто я не могу противиться своей природе. Арло, клянусь, я не знала, что мой отец жив...
Пройдя и эту местность, путешественники пошли дальше. Теперь перед ними открылась потрясающая картина – темное пространство во многих местах было пронизано сверкающими лучами света. Одни лучи, касаясь какого-нибудь предмета, мигом воспламеняли его и окутывали красным огнем, другие же, напротив, делали предмет белым и заставляли его превращаться в пар. Черные лучи обращали все в замерзшие субстанции, зеленые лучи, напротив, заставляли все встречное зацветать зелеными листьями.
– …Командующий Макс Абрамс.
Ему было противно лгать своим друзьям. Одно лишь утешало его: он делает это ради их спасения.
Мексиканца уже не было. Хэйвиг проскользнул в прошлое на целые сутки. Ему нужно было вдохнуть свежего воздуха, вытереть пот с лица, успокоиться. Наконец он пришел в себя я смог вернуться, чтобы просканировать во времени всю битву. Однако Мендозы он так и не смог обнаружить Видимо, мексиканец переместился далеко вперед, в эпоху Ээрии, чтобы вызвать помощь.
– Там! – закричал Ферок. Он указал на море.
– Извини, что разбудили тебя, – сказала миньонетка. – Я говорю от имени ксеста. Он такой же телепат, как и мы, только намного сильнее. Я перевожу его сигналы.
– Согласен. И скорее всего, аборигены развивались совсем другим путем, отличным от нашей индустриально-металлургической эволюции. Я вполне могу представить себе эти другие пути. Возможно, их цивилизация по-настоящему началась с биологических наук и биотехнологии. Возможно, они развили какие-то особенности нервной системы, которые у них проявились сильнее, чем у людей. Как тебе известно, и у нас такое случается. Лозоходцы, например, на самом деле просто чувствуют местные изменения интенсивности магнитного поля, вызванные уровнем залегания грунтовых вод. Однако у людей подобные таланты встречаются невероятно редко, и поэтому мы переключились на другие задачи. Зачем нужна телепатия, если есть визифон? А вот Древние, очевидно, решили наоборот. Возможно, мы просто не распознали тогда и не замечаем сейчас настоящих доказательств высокого уровня развития их цивилизации.
Появилась передняя часть. Голова была громадной, с большими фасеточными глазами и усиками в палец толщиной и длиной в полметра. Над глазами находились костяные брови – втянутые отростки защитной решетки, которую тварь могла опускать на морду. Но самое ужасное, что у нее не было рта.
– Поэтому мы и достали перчатки, – закончила Досада. – У миньонеток. – Она говорила так, словно сама не была миньонеткой, и ее слова звучали вполне естественно. – Вот.
– Наши измерения не совсем точны. Но если сохраняется наблюдаемое соответствие... – взмахом руки он описал лежащую на боку цифру 8.
– Послушай, Аймбри, как ты думаешь, а не могла бы ты доставить человека для того, чтобы он смог посетить королей там, в тыкве? – поинтересовалась Хамелеон.
– Приветствую, командир, – он говорил на англиканском языке бегло, с музыкальным акцентом, – ты поздно работаешь.
Но, говоря это, Сирена все-таки выглядела немного печально, видно, ей было не очень приятно потерять такую силу.
Ведь если, например, Уоллис узнал о психонаркотиках Маури и послал за ними людей…
– Дневной конь? – непонимающе спросил Дор.
Теперь Арло увидел, что это девочка. По крайней мере, не мальчик. Грудь как у мужчины, но между ног не видно никакого отростка.
– И как же мы относимся, сэр? Мне бы хотелось узнать.
Они мчались галопом через лес. – Поскакали вместе в замок Ругна! – предложила Аймбри, снова приняв облик девушки, которая обворожительно улыбалась новому кавалеру. Но дневной конь заколебался: – Сейчас ночь на дворе, а я дневное создание, я устал, ведь по ночам мы спим.
Мост через ров сейчас был опущен, и Аймбри стала пробираться к нему через окружавшее замок кладбище. Она все еще была дематериализована, веса не имела, и поэтому особого риска это путешествие для них обеих сейчас не представляло.
Пещера сотрясалась под ужасными лапами дракона, передвигающими его туловище. Дыхание с запахом падали вырывалось из паста, словно горящий газ. Арло понял, почему попавшие в лабиринт животные вели себя глупо и быстро теряли самообладание. Дрожащий камень делал их поступь неуверенной, приводил к неверной оценке своего положения и уменьшал подвижность. Дыхание чудовища едва ли не сдувало добычу, а его жар и зловоние могли ее парализовать.
– Я хотела, чтобы ты рассказал мне, что произошло.
«Жаль, что здесь нет моих предков», – подумал Абрамс.
– Почему великолепная? – не понял принц. – Так ты, наверное, подготовила для меня мягкую и богато отделанную подушку?
Завоеватели тут же забыли о карте, сосредоточившись на новой, неизвестной пока им опасности. Они быстро обнаружили Голди, которая сидела высоко в ветвях огромного эвкалипта. Окружив эвкалипт, жители Мандении стали пускать стрелы, но они попадали в густую листву и не причиняли Голди никакого вреда.
В Ээрии официальным языком был английский, и каждый был обязан изучать его. Но, несмотря на это, я с трудом общался с обитателями замка. Дело не в том ужасающем акценте, с которым они говорили. Дело в том, что наше мышление было в корне различно. С моей точки зрения, все они были мошенниками. А я, с их точки зрения, был чистюлей, сосунком. Все они с подозрением относились друг к другу, следили друг за другом, каждого считали своим врагом. Как можно было объединить их?
Арло искал Аду, желая объясниться, извиниться. Но она избегала его. Ее золотые пряди развевались, когда она проносилась по пещерным туннелям. Наверняка она думала, что он хочет вновь ее ударить. После заключения договора с Хтоном она боялась не пещерных тварей, а самого Арло.
– Вы не шутите? – Флэндри от изумления открыл рот.
Арло попытался еще раз, и вновь неудача. Замаха у топора не получилось, тот просто упал... и последний сегмент гусеницы защемил лезвие и вырвал топор из рук.
– Драконы на суше, речные монстры в воде, птицы-людоеды в воздухе – обычный набор, – равнодушно сообщил один из тритонов, – но если вам удалось пробраться мимо сфинкса, то тогда через эти преграды вы пройдете и подавно!
Флэндри не был настолько силен в математике, чтобы решить, была ли вся система последовательна. Насколько он мог судить – была. Она даже доходила до забавных версий в отрицательных, иррациональных, мнимых, приблизительных исчислениях, дифференциальной геометрии, теории уравнений и многого другого, о чьих земных эквивалентах он не имел представления.
Он не очень-то верил, что его проникновение в секреториум долго останется незамеченным. Слишком многие видели, как он вошел. Но он мог бы выиграть несколько часов. Его голос загремел:
– Небольшая поездка для собственного удовольствия. По-моему, я тоже заслужил ее. Скажем, в Гетвидский лес, это ведь не закрытая зона.
– Откуда, черт возьми, я могу знать? Я уверен, что никто из их персонала на Старкаде не знает. Без сомнения, лишь небольшая горсточка высших чинов на Мерсее имеет представление о большой стратегии. Но эти ребята видят все в подробных деталях.
Она рассмеялась радостно. И все же история, которую она рассказала, была скорее печальной, чем веселой.
– Наверное, – согласился Арло, завороженный этим зрелищем. В ДЗЛ об этом ничего не было!
– Да – да, а что еще! Исключения, конечно, те случаи, когда тебе… приказывать помалкивать в тряпочку о том, когда, где мы были. А это нелегко, приятель, о поверь мне, нелегко, когда ты мог бы переплюнуть по рассказам всю их команду, если бы не военная тайна!
Яну ван Зуйлу везло больше!
– Ну-ка, рассказывай, – потребовал всадник. – Единственная тыква, которую я знаю в этой округе, это та очень большая тыква с дыркой в кожуре. Я слышал, что если кто заглянет в эту тыкву, то под действием колдовских сил не сможет ни двигаться, ни даже говорить, пока кто-нибудь не расколдует его!
– Кому, как не тебе, Аймбри, знать, как невесело навеки остаться в нашем ночном мире. Тем более, что вдобавок ко всему души отделены от тел, – Блита со звоном пожала медными плечами. – Ты должна сломить силу браслета, не ломая его самого. Только так тебе удастся довести эту схватку до конца. Тебе нужно как-то оторвать взгляд королей от тыкв, и тогда все будет в порядке.
– Владыка, то, что случилось с Флэндри, уже ни вы, ни я не контролируем. Он и его преследователи ушли далеко за пределы досягаемости, и связи с ними нет. Может, это звучит высокопарно, но я все же хочу послужить Империи!
Хэйвиг сплюнул на пол в негодовании и ярости:
Ноша была не очень тяжелая, однако руки были заняты ей, а это затрудняло движение. Арло мог бы перекинуть Аду через плечо, головой вниз, но боялся, что это усилит кровотечение. Он не сумел направиться в сад напрямик, поскольку не мог ни плыть, ни карабкаться. Ровных туннелей здесь почти не было. Они извивались, как ходы громадных червей (Атон называл их лавовыми каналами), образованные потоками и разломами. Самые опасные животные часто посещали нижний уровень пещер – те места, где шел сейчас Арло. Он нес Аду и потому не мог для защиты ни бросать камни, что лежали за щекой, ни орудовать дротиком-сталактитом.
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
– Мы никогда не говорим о своем прошлом, – робко произнесла она.
– О Хаук, милый Хаук! – Она тут же испуганно отшатнулась, перекрестилась, стала опускаться на колени, бормоча: – Я… извините меня… благословенный…