ТОГДА Я

– Хорошо, – проворчал Абрамс, – тебе понадобится столько «со мной все в порядке», сколько ты сможешь унести. Лучший способ, который я виду, чтобы поскорее вывезти эту информацию, представляет из себя тоже довольно грязное дело. К тому же – унизительное. Мне бы хотелось думать, что тебе на ум приедет лучшая идея… я-то пытался, но у меня ничего не получилось.
«Но мы можем уделить часок и для себя».
– $ 400! – воскликнул Арло, и его член обмяк.
Хоть созвездия и сменялись, но очень медленно. Проходили дни и ночи, пока они летели сквозь переходы, только однажды монотонность полета была нарушена и зазвучала «тревога». Силовые экраны, отражающие радиацию и межзвездные атомы, за микросекунду сняли недоразумение – камешек весом в пять граммов. Контакт его с корпусом был бы разрушительным; учитывая разность в кинетических скоростях, такие метеориты появлялись в галактике с частотой, равной примерно 10-50, и вероятность столкновения была слишком ничтожна, чтобы беспокоиться об этом. Однажды также прошел какой-то корабль в пределах одного светового года, и они засекли его след. Состав корабля указывал на то, что команда дышала водородом, это было судно имиритян, чья цивилизация практически не соответствовала земной или мерсеянской. Тем не менее этот признак жизни был объектом взволнованных разговоров. Так велик космос!
– Так мы измеряем время. Я – Второй сын Старшего Пятого – родился в $ 352. Мой брат Аврелий родился на четыре года раньше и забрал букву "А" себе. Таким образом, я – Пятый не первого ранга и никогда не старался жениться. Кажется, к счастью. Я, несомненно, самый старший из оставшихся в живых Пятых. Единственный живой Пятый, как известно моему старому другу и соратнику Утреннему Туману. А поскольку вся эта скромная суета сует скоро прекратится, я устраиваю юбилей. Ты усвоив?
Единственное, что напоминало о строгости византийских нравов в их спальне, была икона Девы Марии. Свет, проникающий через щели в ставнях, освещал стены, разрисованные яркими цветами и веселыми зверушками Ксения лежала в постели. Она была такая маленькая, такая худенькая в своей ночной рубашке. Кожа, обтягивающая ее хрупкие кости, была, как свежевыпавший снег, слегка окрашенный розовым рассветом. Губы ее пересохли, потрескались. Густые волосы разметались по подушке, с бледного лица смотрели огромные испуганные глаза.
– Да. Свадебного обряда не было, поскольку ей приходилось скрывать свою личность от властей. Официально он был помолвлен со мной, но...
Аймбри быстро просунула копыта под решетку и согнула несколько прутьев. Испуганный Икебод, разрывая на себе одежду об острые железные зазубрины и сдирая кожу на руках, выбрался наружу. – Это что, тоже свойство напитка? – раздраженно бросил он.
Чтобы, наверное, хоть на мгновенье отвлечься от тягостных раздумий, Хамелеон стала мило щебетать с дневным конем о разных пустяках. – Когда я была еще молоденькой, я жила в деревне возле северной оконечности Провала, и тогда для каждой моей стадии – для красоты или для ума – у меня были разные имена. Когда я была красивой, меня называли Винни, когда я была обычной, то меня звали Дия, а если я становилась уродливой, то тогда все величали меня Фанчен. Все жители деревни знали, что со мной происходит, и потому обращались со мной как с тремя разными людьми, поскольку общаться со мной таким образом было намного легче. И хотя всем им нравилась Винни – особенно молодым мужчинам – а половина из них обожала и Дию, но вот Фанчен никто не мог выносить. А поскольку тот, кто рискнул бы жениться на мне, получал сразу как бы трех жен, то я заранее была обречена остаться старой девой. Потом я встретила Бинка, который тогда казался не способным к какомулибо волшебству, но был очень хорошим человеком, и, я думаю, что, если бы я не дала ему возможности понять мою природу? Да, тогда я была глупа, даже иногда просто тупа. Когда мы с ним впервые встретились, я была в обличье Винни. Поэтому я сначала думала, что, может быть, мне удастся найти какое-нибудь заклинание, которое навсегда бы сделало меня обычной женщиной. Но Добрый Волшебник Хамфри сказал, что никакое заклинание тут не поможет и все, что я могу для этого сделать, это отправиться в Мандению. Там моя волшебная сила покинула бы меня, и тогда я постоянно оставалась бы в образе Дии. Но потом как-то стало не до этого, тем более, что Бинку я понравилась такой, какой была на самом деле, поэтому он не дал мне остаться старой девой, – она рассмеялась. – Для Хамелеон нет заклинания! Мне не нужно волшебство! Я самый обычный человек!
Двир спустился в коридор, в котором гулко отдавались его шаги. И когда вошел в приемную, услышал шум работы в соседних офисах, однако он был один у двери, ведущей в хранилище. Двир никогда не был здесь раньше, но планировка не сохранилась в тайне, и ее можно было легко усвоить.
Элвих вспыхнул.
– Нельзя. Ты вернешься в тюрьму, которую покинула. – После чего в очередной раз задумался: – Что мог сделать такой ребенок, как ты, что его сослали туда? По тебе ни за что не скажешь.
– А ведь по нашему законодательству нам придется признать его нашим королем.
– Не ври!
– Да, конечно, он ведь все-таки мой свекор, – снова нарушила тишину Айрин, – но ты, пожалуйста, в любом случае доставь его сюда, в каком бы состоянии ты его не обнаружила!
Черный Китель некоторое время молчал.
– Слава Богу, ты жив, – сказала Боль. – Кажется, я повредила тебе ногу, зато удалила большую часть отравы. Ты – крепкий, и яд гусеницы, вероятно, каким-то образом противодействовал яду саламандры, – но дело было совсем плохо.
Теперь дневной конь стал сражаться с новой силой. Он взвизгивал и вертелся, стараясь увернуться от ударов или опередить их. Но Аймбри тоже не стояла на месте. Она не была столь массивна и мускулиста, что было сейчас ее недостатком, но ею двигала целая гамма чувств – не только злоба, но и сознание того, что бороться ее заставляет ее гордость, любовь к свободе, вся ее жизнь, а также и сознание того, что за ней незримо стоят тени ждущих освобождения девяти королей, тень всего Ксанта. Она была королевой, она должна была выиграть эту битву.
Ужас, который люди из Мандении испытывали перед зомби, сослужил захватчикам плохую службу – многие из них были растерзаны ожившими мертвецами. Вскоре все поле сражения было покрыто телами – зомби и жители Мандении, жители Мандении и зомби – все лежало вперемешку.
– Ты – телепатка! – воскликнул Арло.
– сказал он и добавил про себя: – После боя.
– А почему же вы мне раньше ничего не сказали? – в ужасе воскликнула Аймбри. – А я все это время...
Секунду, которая показалась ему вечностью, Хэйвиг ругал себя, свою глупость. Или наивность – он был еще новичком в таких делах. Хватит. Сейчас он здесь, и нужно спасти хотя бы то, что можно спасти.
Уоллис долго молчал, а затем произнес как бы про себя, но достаточно громко:
– По-моему, нет.
– И впрямь настало время для сбрасывания покровов со старинных тайн! О да, откроем истину хотя бы перед самым концом! Ты – мой родственник, ты – наследник Старшего Пятого.
Арло кивнул. Он знал, что его отец и сестра не предавали его. Оба были цельными личностями, хотя не всегда легкими, а уж он-то вник в их души. Антагонистом, его противником был доктор Бедокур, ныне организатор армии Хтона. Очевидно, Бедокур хотел, чтобы Арло покинул лагерь Жизни и побыстрее вернулся в дом-пещеру. Почему?
Арло посмотрел внимательнее – и увидел, что двое вовсе не обнимались, а просто беседовали. Причем мужчиной был не его сын Афар, а двоюродный дедушка Вениамин. Как он мог так ошибиться? Ведь в них не было ничего общего!
– У них найдутся резервы, – Флэндри вдруг отчетливо понял, каким безумным был его поступок. Если его не собьют на подлете, если ему даже удастся сесть, то у него лишь один бластер и несколько пулеметов против стольких мерсеянских огнеметов. Он чуть не повернул обратно. Но нет, пойти на такой шаг он не мог, тем более в присутствии этих существ. Это было бы предательством.
Никто не задавал ему вопросов. Миньонетки разошлись. Арло отпустил камнетесок пастись, а сам прилег вздремнуть. Он понимал, что глупо растрачивать себя до начала настоящей битвы, ведь он еще не совсем поправился.
– Все зависит от меня. От силы моего желания. Однако я заметил, что чем больше скорость перемещения, тем больше я устаю… Значит, я трачу свою энергию на перемещение во времени. Правда, я никогда не путешествовал больше нескольких минут – несколько столетий.
Ада выздоравливала на изумление быстро, если учесть опасность ее ран. Все же на выздоровление требовалось время. Арло приносил ей еду, которую готовила Кокена: хлеб из свечения, перебродивший сок, вяленое мясо камнетесок. Он то и дело относил ее к узкой глубокой расщелине над водным потоком, где она справляла нужду. Поддерживал ее, когда она начала ходить. Разговаривал с ней.
Ада пошевелилась. С одной стороны, это хорошо, поскольку она приходила в себя, а с другой – плохо, поскольку он не мог предостеречь ее, чтобы она молчала. Звук его голоса мог разбудить дракона!
– Но внутри-то у нее ничего не изменилось! – воскликнула Аймбри так, чтобы оба они слышали ее.
– Что ты подготовила?
– Я герой, не забывай!
К его удивлению, пела она прекрасно. И те слова песни, которые он мог понять, наполняли его трепетом.
– Постой. Это позже, когда у нас будет достаточно людей, широкая сеть агентов. А сейчас мы ограничены в своих возможностях. Не забывай, мы должны к определенному времени завершить Фазу Один. Нет, Хэйвиг, сейчас требуется сделать нечто иное, более важное.
– Док, она подарила ему полдюжины ребятишек начиная с первого года семейной жизни. Но от меня у нее никого не было. И я решил, что ни одна женщина не сможет подарить мне ребенка…
– Да, я уверена в этом, – ответила кобылка.
– Дерево не сможет распознать его, – ответил Гранди, – деревьям все люди кажутся одинаковыми. К тому же тут было темно. Кажется, незнакомец впервые побывал в этом месте. Это мог быть кто угодно: житель Мандении или житель Ксанта!
– Это все Всадник, – сообщила Аймбри. – Король Хамфри успел сказать об этом перед тем, как и он... А карфагенянин Хасбинбад подтвердил все это.
Его нос что-то обнаружил. Какой-то новый запах – знакомый, но непривычный. Наверняка животное – неизвестного ему по пещерам вида.
– Я провожу тебя туда.
Хоксберг потер синяк за ухом и посмотрел со злостью на него. Флэндри отбросил все сомнения, жажда деятельности обуяла его. Адреналин пел в его венах. Никогда он не воспринимал все так остро: эту сверхэлегантную комнату, сверкающие злостью глаза напротив него, очаровательные движения Персис, появившейся в огненно-красном платье, аромат пота и ярости, вздохи вентилятора, жар под кожей, перекатывание мышц, угол, образованный локтем Хоксберга, куда он нацелил свое оружие… Черт возьми, он был жив!
– Каррутье, младший лейтенант. Следовательно, он лжец ex officio [2 - по обязанности (лат.)]. Лакомые кусочки от Мадам Сефейд недоступны тому, кто званием ниже командирского чина.
Арло, неспособный плыть из-за действия яда, понял, что сменил один вид смерти на другой. Его не съедят, он просто утонет. Сейчас его не спасет и сам Хтон, да Хтону это и ни к чему.
– Что случилось? – резко спросил Флэндри.
– Ее убил я сам, а не отец, – сказал Арло.
– Здесь некто никогда не разморозит тафисов, – пожаловался ксест.
Два ближайших жителя Мандении принялись беспрерывно чихать. Глаза их налились слезами, дыхание стало прерывистым; оба чихали и сморкались, и никак не могли остановиться. Сбросив с себя ремни и швырнув копья, два манденийца бросились в воду. Остальные карфагеняне ошалело уставились на своих товарищей, явно не понимая, что такое могло с ними произойти. Надо думать, что в этот раз королю удалось верно произнести заклинание. Даже Аймбри почувствовала в себе желание чихнуть, но подавила его и придвинулась ближе к Бинку. Это сразу помогло – желание чихнуть тут же исчезло.
Он побледнел, повернулся и убежал от меня. Я затратил несколько недель, чтобы снова добиться его доверяя.
– Я так понимаю – это необычно?
«А чем мы лучше? – подумал я. – Ведь наш век – это век Воркуты и Бухенвальда, век Бельгийского Конго и юга Соединенных Штатов». Может быть, в такие моменты я совсем не завидовал его способности путешествовать во времени.
– А ну, взять их! – скомандовал король, и духи понеслись к находящимся уже довольно близко жителям Мандении.
Гранди пронзила страшная догадка, и он в ужасе глянул на женщину: – Превращать в камни! Так вот почему ты носишь густую вуаль – чтобы не повредить своим!
– Сейчас мы вместе с машиной экранированы гасящим полем, – сказал Шерринфорд, – но оно распространяется всего на несколько метров в сторону от шасси. Если бы ты знала, что именно я собираюсь делать, то за пределами поля их разведчик мог бы получить предупреждение прямо из твоих мыслей. У меня самого подсознание отлично тренировано, и снаружи я думаю обо всем этом только по-французски. Любое сообщение, чтобы его было можно понять, должно иметь определенную структуру, а структура этого языка довольно сильно отличается от английского. На Роланде английский – единственный язык, и Древние наверняка его уже выучили.
– Кстати, насчет этих летающих змей, – заметила Чем. – Жители Мандении наверняка пройдут мимо этих расщелин и мимо Леса Успокоения. По всей видимости, мы встретимся с ними как раз у реки!
Аймбри сделала еще рывок – и вот они уже на отмели. В отчаянии водяной снова заморозил воду, но это теперь было бесполезно – лошадь и Хамелеон преодолели ров. Они со своей позиции наблюдали, как водяной – наполовину рыба, наполовину человек – в бешенстве бил рыбьим хвостом по льду. – Вот что значит женщины! Провели-таки меня! – неистовствовал он. Затем, взглянув на лед и пар, дело рук своих, он принялся кричать, что никогда в жизни не доверял всякой химии и тому подобной чепухе.
– Да-да, такой предупредительный, – пробормотал задумчиво Руней. – Он собирается лететь дальше. Ты не уловил, о чем они говорили?
Он, Хэйвиг, должен помнить, что заслуживает бессмертия не больше, чем Дукас Манассис, Ксения или кто-нибудь другой…
Он помог Ксении подняться. Девушка вцепилась в него обеими руками, и он погладил ее длинные спутанные черные волосы, вспомнив, как держал ее, когда она была ребенком. Через плечо он крикнул остальным:
– Я не упоминал этого раньше, боялся, что у тебя появятся ложные надежды. Тогда как я хотел бы, чтобы у тебя появилось совсем другое. Но я прилетел сначала сюда, вместо того, чтобы идти прямо на Саксо или Бетельгейзе. Потому что… потому что это путь, которым идут земные корабли, они перевозят людей и запасы на Старкад, а затем возвращаются домой. Если нас подвезут?.. Понимаешь?
Аймбри, заслышав шаги Всадника, отскочила в сторону – и тут же со всего размаха ударилась о стену. Ящичек Пандоры, о котором она давно забыла, выскочил у нее изо рта и покатился по полу. Но сейчас Аймбри ничего не видела, хуже того, она не могла дематериализоваться, поскольку шар из королевского арсенала испустил слишком много солнечной энергии, и свет еще не погас. Всадник злобно засмеялся и изо всех сил ударил Аймбри в бок. Да, как хитро он подготовил ловушку для нее, зная, что Аймбри наверняка придет расправиться с ним!
– Воистину галактическая ситуация. Моя причастность к ней была определена моим братом Аврелием, родившим сына от миньонетки, о чем мы уже говорили. – Он приподнял голову. – Мы об этом говорили? Мой старческий мозг в тумане...
В Рагнарек, знал Арло, Тор станет добычей этого чудовища. Если бы убить дракона при первой же встрече...
– Я приношу свои извинения за то, что пришлось просить вас помолчать, – сказал Шерринфорд. – Никак не ожидал, что мне удастся сразу связаться с Доусоном. Он действительно постоянно занят. Но когда нас соединили, я подумал, что не стоит лишний раз напоминать ему о вас. Он, возможно, сочтет мою затею пустой выдумкой, которая мне скоро надоест. Но из-за вас Доусон мог догадаться, насколько серьезно, и отказать в помощи. Он мог бы даже помешать нам.
Подкрепленный неожиданной поддержкой, сентикор с еще большим рвением принялся забрасывать костер грязью. Ему удалось сбить пламя, повалил густой дым. Огонь постепенно затухал.
– Прими мои извинения. Я иностранец. Ну, а среди моего народа…
– Пока еще нет, – ответила Аймбри и продолжила: – Смотри не свались, держись все время за меня. Если ты упадешь, то уже до конца своих дней не сможешь выбраться отсюда. Такова сущность этого мира!
– Вот это да! – воскликнул Бинк. Он схватил один из жгутов, который тут же ожил в его руке, но в этот момент Бинк проворно швырнул его в ближайшего жителя Мандении.
– Всегда полезно иметь еще одну торговую базу в районе Бетельгейзе. Старкад в этом отношении не идеален и по расположению и по характеристикам, но нас устраивает. Если в то же время мы стараемся получить заслуженную благодарность, то это называется – мы нарушаем баланс. – Он пронзил его взглядом. – Реакция вашего правительства была обескураживающей.
– Как ты сильно напоминаешь своего дедушку! – воскликнул Вениамин. – У моего племянника Атона... у него в молодости был такой же взгляд.
– Но я больше никакая не королева, – возразила Аймбри. – Теперь настоящие короли Ксанта обрели свободу!
Они тем не менее разошлись под углом в разные стороны, видимо, надеясь выиграть время, пока не подойдет подмога. Как загнанный волк, «Новая Бразилия» повернула на своего преследователя. «Земля Мэрдока» быстро направилась к его помощнику. С другой стороны «Умбриэль» и «Сабик» устремились по направлению к мерсеянскому линкору. «Антарктика» продолжала свой путь, как и прежде, прикрывая разведывательные корабли.
– Если я показалась тебе снисходительной, то впредь такой не буду, – сказала Боль.
Стерва была права. Несчастный случай с Адой, которую он едва не убил, прежде чем по-настоящему узнал, сделал его осторожным. Но сейчас заботиться не о чем. Он изо всех сил ударил Боль по щеке.
Гарпия с готовностью указала место, и Чем немедленно отметила все сказанное на своей карте. Затем гарпия улетела, на прощание сообщив, что у этих людей какой-то странный запах. Теперь у армии Ксанта было точное представление о расположении войск противника. – Да, но там всего три сотни жителей Мандении, – заметила Чем, – следовательно, вторую половину своего отряда они держат еще где-то, возможно, даже в качестве резерва!
– Марк, нет!
– Но он получает от этого слишком большое удовольствие!
– Еще не поздно тебе с семьей выехать куда-нибудь в безопасное место. Я помогу.
– Что? – Я резко выпрямился. – Ты должен рассказать мне об этом.
– Можем ли мы что-нибудь сделать? Например, внедрить бомбу, чтобы разорвать на куски этот объект?
– Думаю, что да. Мерсеяне не так строго придерживаются правил, как земляне. Им кажется, что благородному начальнику свойственно действовать по своему усмотрению, не заполняя сначала двадцать различных справок. Если они нам не поверят, я отключаю замки безопасности и иду на таран с их флайером. Так что будьте паинькой. Персис, дай полотенце, я свяжу ему руки… Не сопротивляйтесь, или я изобью вас.
– поскольку все сохраняется в тайне, с вас снимается обвинение. Сам факт, что они были когда-то выдвинуты, что произошло нечто особое, после того, как мы прибыли на Мерсею, тоже идет в сверхсекретный архив. Вы спасены, мой мальчик.
– Откуда им знать?
Хорошо еще, что Аймбри, когда дематериализовывалась, могла двигаться по воде с такой же скоростью, как и по суше. То, что не удалось бы сделать обычной лошади в этих условиях, блестяще получилось у ночной кобылки – в мгновение ока она оказалась недалеко от места, где проживала эта самая Сирена.
Полуженщина протянула ладонь к водопаду. На Арло полетели брызги. У нее было жуткое намерение?
– Столкни пару вниз и направляйся к хвосту. Отруби самый последний сегмент, чтобы хвост отпал. Меньше будет риска.
– сказал он мне. – Я не мог попасть в те времена, попадал либо в начало, либо в конец ее. Очень трудно понять чужую эпоху. Предположим, что ты – путешественник во времени из Египта времен фараонов. Попадешь в сегодняшний мир и изучаешь его. Многие действия людей абсолютно непонятны для тебя, более того, ты даже не можешь определить, хорошо то, что они делают, или плохо. Потребуются многие годы, чтобы научиться хоть немножко понимать мир. Поэтому я хочу начать со старых эпох, откуда можно перекинуть мостик к будущим временам.
– Я верю тебе. Я должен верить тебе, – Абрамс выпил и глубоко затянулся. Затем неожиданно сказал: – Слушай сюда, давай рассмотрим все обстоятельства, какие есть. Я думаю, что у тебя хватает природного здравого смысла (это видно по твоим глазам), чтобы понять, что у Брехдан нет ни малейшего намерения урегулировать ссору на Старкаде. Некоторое время я думал, что он рассчитывает предложить нам мир в обмен на что-то другое, очень необходимое ему; если бы дело обстояло так, он не выбрасывал бы столько средств на переговоры, а пришел бы к соглашению с минимумом затрат. Мерсеяне, в отличие от нас, людей, не получают удовольствия, упражняясь в искусстве спора. Если бы Брехдан хотел заключить сделку, Хоксберг был бы уже дома с предварительным докладом. Вместо этого говоруны Брехдана затягивают переговоры бесконечными увертками и неуместными вопросами. Даже Хоксберг уже по горло сыт этим. Вот почему, я думаю, Брехдан лично пригласил его со свитой в Дангодхан порыбачить да поохотиться недельку-другую. Частично потому, что это само по себе оттягивает время, а частично – чтобы успокоить чувства виконта «жестом доброй воли», – Абрамс очень точно спародировал Брехдана. – Меня тоже пригласили, но я отказался, сославшись на то, что хочу завершить свои исследования. Если бы Брехдан хорошенько подумал, он наверняка бы нарушил традицию и пригласил Донну Персис – как дополнительный стимул задержаться еще ненадолго в горах. Пока же он не побаловал своих гостей большим разнообразием. Ты ведь знаешь, у мерсеян на службе есть и земляне.
Икебод усмехнулся: – Думаю, что смогу ответить на твой вопрос. Цель этого уничтожения – не освободить земли для чегото еще, а ослабить противника, уничтожить его ресурсы для ведения войны. Ведь тот, кто умирает с голоду, не в состоянии храбро сражаться. Поскольку в отличие от жителей Ксанта люди из Мандении не знакомы с волшебством, то единственное, что им в данной ситуации остается – разрушать что попало. Это жестоко, но все-таки эффективно!
Айрин тем временем, чуть повернувшись, увидела Аймбри.
Дата точно не установлена, напомнил он себе. Но, во всяком случае, эта дата больше похожа на правду, чем все остальные. Он рассмеялся. Единственное, в чем можно быть уверенным, – это в том, что все произошло в середине зимы. Иначе как бы пастухи могли уйти из своих домов пасти стада.
Кеадзиму легонько коснулся его.
– Я должен прорываться. Не исключено, что мне это не удастся сделать. Хочешь поехать со мной?
Внезапно Аймбри подумала, что между дневными и ночными снами особой разницы может и не быть. Все заключается разве что в умах людей, которые, просыпаясь, становятся уже не такими легковерными. Они были в состоянии отличить сны от реальности. Но все-таки сны – хорошее средство общения.
– Да.
– Ну, что ты на это скажешь?! – вызывающе спросил водяной кобылку. Теперь он снова превратился в рыбу, которая, впрочем, могла разговаривать. – Нет пароля – нет прохода! Я же говорил тебе! Ты что же, думаешь, что правила создаются для того, чтобы их нарушали?
Было ли это еще одной ложью?
Над берегом он сделал вираж и включил экстренное усиление мощности. Флиттер пошел очень медленно, чуть не касаясь воды. Порыв ветра разбрасывал водяную пыль на ветровом стекле. Впереди смутно виднелась серая тень подводной лодки.
– К тому же это нисколько не удлинит наше путешествие.
– Вы единственный землянин, сэр? – спросил Флэндри.
Флэндри переключился на изображение колебательного контура. Семь зеленых точек перемещались на фоне звезд.
Флэндри и Персис только что закончили свою работу. Она подавала ему инструменты, еду – все, что только могла, чтобы угодить Флэндри. В бесформенном комбинезоне, с волосами, схваченными шарфом, с масляным пятном на носу, она была более желанна, чем прежде. А может, так было просто потому, что рядом ходила смерть?
– Я не влюблялся в них, – сказал он, глядя на воду. – Если постель – это все, что от меня требуется, как, например, с девушкой из Дакоты три сотни лет назад, прекрасно. Но если требуется нечто большее, то я не могу на это пойти. Ведь тогда мне придется жить с нею всю жизнь. Думаю, что никогда не свяжу себя женитьбой. Но, прежде чем вступить в связь с девушкой, я заглядываю на несколько лет вперед, чтобы убедиться, что связь со мной не причинит ей вреда.
Сплетни, привезенные Хоксбергом с Земли, были скандальными и комичными.
"Веди, – ответил Хтон. – Для этого ты и взращен".
– Мое решение вызвано тем, что мы потеряли много людей, пока тебя не было. Сплошное невезение. Ты слышал? Остин Колдуэлл. И Вацлав Красицкий… Эй, ты побледнел. Тебе плохо?
– Досточтимый коллега, я, в свою очередь, прошу вас, как представителя Его Высочества, принять мою искреннюю благодарность, – Абрамс лучезарно улыбнулся.
– Но человек с ранцевым вертолетом поднял бы на ноги всю экспедицию.
– Да, – согласилась Аймбри, – он и в тот раз должен был быть неуязвимым для колдовства! И он сам был в этом уверен! А ум его работал с поразительной точностью и логикой. Он хотел, чтобы Всадник приблизился к нему, а потом...
Аймбри доставила Бинка к месту, где рос Баобаб. Кентавр Чем была уже там, охраняя все то, что оставил внутри ствола могучего дерева старина Хамфри. Все вещи казались нетронутыми, все вроде было на своих местах.
Главарь карфагенян присвистнул, очевидно, выражая свое отношение к сумасшедшему, по его мнению, старику. – Как нам добраться до Рима? – спросил он.
Было заметно, что Хамелеон забеспокоилась. – Где он? – спросила она.
Это было похоже на то состояние, когда проходишь через стену, но с одним только различием – под водой нельзя дышать. Вода была слишком текучей для того, чтобы выдержать их вес, но и воздух через себя она все же не пропускала.
Ада кружилась вокруг сталагмита.
– У многих очень хороших созданий тоже совсем нет души, – возразила Чем, – я, например, совсем не знаю, как распределяются души для людей и полулюдей. Ведь многие из наших драконов куда более мирные создания, чем эти жители Мандении!
– Ну и что ж, – заговорил Хэйвиг, – я путешественник во времени, рожденный в самый поздний период.
– А, так ты, должно быть, ночная кобылка из замка Ругна? – отпарировал кентавр, нисколько не удивившись. – А мы тебя уже давно ожидаем.
– Почему?
Теперь всем стало понятно – королева Ирис показалась врагу, и он своим волшебством немедленно лишил рассудка и ее.
– Какой кошмар, – мысленно сказал Аймбри Икебод, – я говорю чепуху, ведь я не очень ориентируюсь в том, что было до установления христианства, эти люди, конечно же, даже не подозревают, что ждет их в будущем! А я не могу им сказать, из какой я страны, из какой я эпохи, они наверняка сочтут меня за какого-нибудь психа!
– Обвинения и контробвинения. Возражения и контрвозражения…
Флэндри смотрел на него. Сейчас он уже знал этого человека. По крайней мере мог определить, когда тот затевал что-нибудь непозволительное. По спине его пробежала дрожь. Вернувшись с докладом из своей поездки, он ожидал, что его снова засадят за канцелярскую работу, скуку которой можно было изредка развеять с наступлением ночи. Но, должно быть, наконец пришла пора действовать. Как бы Флэндри не сетовал, как бы не ворчал саркастически по поводу очаровательной жизни в романтических чужеземных столицах, он не был уверен, нравится ли ему эта перемена.
– В своем роде. В твоей жизни тоже имеются подобия – надо только суметь разобраться с ними. Намеки вокруг тебя.
– Я узнаю, если вы хотите, и потребую.
– Но они тут по поручению короля. А такие советы бесплатны!
– М-м… Да, хорошо сказано. Хотя, честно говоря, я разочарован в вас. Я бы следил за своими подчиненными.
Бинк замолчал, лицо его стала заливать мертвенная бледность:
Вспыхнул луч фонарика. Он высветил металлический трос, затянутый на ноге Хэйвига.
Аймбри явилась ему во сне, приняв образ нимфы, полуобнаженная фигура которой должна была дать понять королю, что Аймбри пришла к нему с самыми лучшими намерениями и ей действительно нечего от него утаивать. – Король Трент! – позвала Аймбри.
– Они мертвы, они все мертвы, – с удивлением проговорила Боль. – Я это чувствую. Миг невероятного блаженства... что-то их уничтожило!
– Мне очень не хотелось уезжать, – признавался он как-то Абрамсу на Старкаде. – Я был счастлив. Чем было для меня завоевание Джанейра? Мне говорили о славе расы, а я видел только другую расу, разбитую, сожженную, порабощенную по мере того, как мы продвигались. Я бы так же сражался за свою свободу, как они за свою. Вместо этого, призванный на военную службу, я дрался за то, чтобы отнять у них их неотъемлемые права. Не поймите меня неправильно. Я оставался лояльным по отношению к моему Ройдгуну и моему народу. Они меня предали…
– Вот участок пещер, ниже которого не ступала нога человека, – сказал Бедокур. – Смотри, моя метка. – Он указал на пирамидку, груду камней. Рядом на мягком камне были грубо нацарапаны очертания человеческого черепа. Под ними четыре корявые буквы: MYXA. – Все так и осталось, а уже тридцать лет прошло. Мое предупреждение тем дуракам, которые могли пойти следом за мной, в $ 395.
– А, вот это другой разговор, – согласился Чет, – несколько лет тому назад они посетили замок Ругна, и мне кажется, что мы все еще не можем прийти в себя после их визита. Эти близнецы способны вогнать в панику любого зомби!
– Не союзников. Земная Империя ни с кем не воюет.
– Не надо себя обманывать. Это недостойно!