СКЛЕПА. – СЛЫШАЛА, И НЕ

– Они совсем поблекли.
Аймбри с любопытством заглянула в книгу: «Доброму Волшебнику не под силу разорвать цепь». Этим было сказано все.
Аймбри поняла, что старая королева еще не утратила присутствия духа и хорошо разбиралась в сложившейся обстановке. Теперь же, когда положение становилось все более угрожающим, она забросила личные проблемы и прилагала все усилия к разрешению кризиса. Даже, можно сказать, временно заполняла возникший вакуум. Гранди что-то раньше говорил насчет бесполезности королевы, на которой король женился-то в свое время исключительно из необходимости, но теперь Аймбри чувствовала, что не все тут обстояло так просто. Горе королевы Ирис было неподдельным, как и ее решительный характер.
Это Леонса нашла Красицкого, прикованного цепью, вытащила свой пистолет, сказала: «Ксения» и пристрелила его. Хэйвиг даже не испытал никакого сожаления по этому поводу.
Король Бинк снова припал к чудо-книжке.
– Свершилось злое дело.
– Но что же делать? – проговорила Хамелеон.
Вскоре силы оставили его, и он вынужден был сесть, опустив голову, чтобы немного прийти в себя.
– А почему бы и нет? – Шерринфорд улыбнулся. – Несколько поколений подряд регистрируются сообщения о похищении детей, и подобные факты нельзя сбрасывать со счетов. Особенно, если с ходом времени это происходит все чаще. Зарегистрировано уже более сотни пропавших детей, но никто ни разу не нашел никаких следов. И, кстати, почти никаких доказательств, что в Арктике когда-то обитала разумная раса, а теперь они скрываются где-то там, в дальних землях.
– Почему хорошо? – спросила Хамелеон.
Ферок поднял телескоп и описал им дугу. Это местное изобретение. Курсовики были центром наиболее развитой сухопутной культуры на планете.
– Джонни. Два Джонни. А потом снова один. – Она охнула. – ДРУГОЙ!
– Естественно, ты слышала его, – опять был ответ из склепа. – Слышала, и не раз!
– Да, сэр. А что еще? Это невероятно до жути. Межзвездные расстояния так велики. Но Вселенная все же больше. Неважно, какова вероятность, но все, что возможно, должно когда-нибудь случиться. Это как раз один из тех случаев. Мерсеянские исследователи случайно вычислили дату. Брехдан понимал, что это означает. Он мог разжечь конфликт на Старкаде, шаг за шагом развивать и направлять его, придерживаясь графика, пока наши основные силы не будут отправлены туда как раз перед взрывом. Мы вряд ли увидели бы виновника своей гибели. Он движется вне эклиптики. У него очень низкое альбедо, и ближе к концу он затеряется в резком свете Саксо. Он будет лететь со скоростью более семисот километров в секунду. Да мы и не стали бы смотреть в этом направлении. Все наше внимание было бы сконцентрировано на войсках Брехдана. А они после того, как капитаны вскрыли бы свои приказы, точно бы знали, когда нужно умчаться в сверхпередаче. Что касается наших… начальная радиация распространяется со скоростью света, она убила бы экипажи прежде, чем они узнали бы об этом. Через час или позже первая волна газа превратила бы в пар наши корабли. Империя была бы искалечена, и мерсеяне могли бы войти в нее. Вот почему на Старкаде война.
Шерринфорд отошел к окну, откуда открывался вид на Северный океан.
– Ну, что ж, – громко произнес я, – земля приветствует твое появление, Джон Франклин Хэйвиг. Надеюсь, жизнь будет для тебя приятной.
После чего падение и вращение стали буквальными. Ада соскользнула с выступа и едва не увлекла его за собой. В следующий момент Арло обнаружил, что цепляется одной рукой за неровный край, обняв Аду другой, а ноги его болтаются в поисках опоры.
– Теперь, думаю, пришел мой черед, – сказал Икебод, – мне нужно взглянуть на воинов вблизи, чтобы я смог получить необходимую информацию. Наверняка на их одежде есть какиенибудь эмблемы или отличительные знаки, которые помогут мне установить, пусть и не сразу, но потом, когда я вернусь к своим книгам, что именно это за жители Мандении. По крайней мере, я уже знаю то, что они пришли из эпохи средних веков или даже более ранней, поскольку у них нет огнестрельного оружия. Это хороший признак!
Сейчас у него их было немного. Мастерство приносило радость его мозгу. Ненависть и ярость все еще могли обжигать его… Но только холодом. Он часто спрашивал, не было ли это простой привычкой, запечатленной в синапсах его мозга.
Они направились в комнату контроля.
Он уже бежал по широким туннелям. Скоро он вернется в сад – и встретится с опасностью. Приближаясь к саду, мальчик знал, что животное очень крупное. Ему приходилось выбирать туннели, по которым оно могло пройти, потому оно и двигалось кружным путем и медленно.
– Его жизнь вторит его смерти, а смерть – жизни. Ему достаточно истолковать подобия, и он узнает свое будущее.
– Когда там нет Брехдана? Не будьте смешным. Кончайте комедию и облегчите свое положение.
Когда прошли через воздушный тамбур и вступили в дом землян, Флэндри почувствовал отвращение. Этот узкий, вонючий, безрадостный пузырь, набитый волосатыми телами, чье каждое движение было неуклюжей попыткой преодолеть собственный вес!
– Электра! – сказал Арло, опознав еще одно понятие из ДЗЛ. И потом: – Моя сестра! – Хтон, конечно же, не даст ей зачать, но это ровно ничего не меняет.
– Естественно, ты слышала его, – опять был ответ из склепа. – Слышала, и не раз!
– Ну и что ж, – заговорил Хэйвиг, – я путешественник во времени, рожденный в самый поздний период.
– Кто? А, не имеет значения. Мне все равно, что сказал какой-нибудь мертвый ирландец. Я хочу знать, к чему вы стремитесь, что вас беспокоит. Вы – будущее. А что дала вам Земля, чтобы взамен требовать от вас жизни?
Я похлопал рукой по брошюре.
"Дурак!" – подначил его Арло.
Удивительно, как может все изменить одна девчонка!
– Впрочем, я и сам пришел к такому же выводу, – сказал Хэйвиг. – Я видел ранние века и знаю, какие люди рождались в них. Путешественники ничем не отличаются от людей их времени. То, что они приходят сюда, не меняет их природы.
Кокена заболела ознобом, когда он в последний раз прошел над планетой Хвея – в $ 403. Я знал, что она умрет. Она осталась на пути озноба, чтобы ухаживать за мной, доведенным до безумия, и этим показала мне, что такое настоящая любовь. Я знал, что тоже люблю ее. Поэтому я сделал то, что когда-то поклялся не делать: заключил с Хтоном сделку и согласился поселиться здесь при условии, что Хтон сохранит ей жизнь. Пока Хтон свое слово держит, я держу свое. Можно назвать это честью и благородством двух врагов. Кокена обитает в жаркой пещере, и температура ее тела не падает, а присутствие Хтона поддерживает ее силы и здоровье. Так и живет. Жизнь не совсем для нее, но если она когда-нибудь покинет эту жару или Хтон, она умрет.
– Вы действительно хотите переделать все человечество?
– Даже моей? – с перекошенным лицом спросил Утренний Туман. – Не забывай, что я – твой кровный родственник, а мой отец – нет.
Все жители Ксанта традиционно считали периодически вторгавшиеся на их территорию волны завоевателей очередным потоком кровожадных людей из Мандении, и представители нынешней волны были ярким олицетворением этого представления. Но сейчас было ясно, что жители Мандении не так уж бездумно уничтожали все на своем пути. Эти люди из Мандении очень быстро постигали те опасности, которые их поджидали, и даже научились извлекать кое-какую выгоду из тех чудес, которыми изобиловал Ксант.
– Мы влепили боеголовку ему в самую середину. Одна мегатонна, я думаю… Нет, ты, наверное, не знаешь ничего об этом, не так ли? В общем, он превратился в пыль и газ.
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
Я должен выбраться отсюда, агент Абрамса должен иметь возможность связаться со мной».
Атон задумался. На глазу у него был прилажен осколок стекловидного камня, защищающий от жаркого пламени, на руках надеты толстые перчатки. На ремесленника он, пожалуй, не был похож, но был им, – столь искусные он ковал кольца.
Кит рыгнул. Вырвалось облако желтого пара, наполнившее купол отвратительной вонью. В отверстие хлынула вода, омывая скользкую поверхность кожи.
– Это не выход, док, – говорил он мне. – Заниматься благотворительностью – все равно что лечить насморк, когда надвигается эпидемия чумы.
Сейчас для Хэйвига главным было не дать уйти агентам Уоллиса. Он опустил бинокль, взял в руки микрофон передатчика и стал руководить боем.
– Я пьян, и голова у меня плохо соображает. Почему-то мне кажется, что обжорство тафисов способно лишь усугубить вашу проблему.
– Очень хорошо. Но ввиду того, что другие корабли летят, чтобы воссоединиться с вашим, я вынужден требовать от вас гарантий добрых намерений. Вы должны немедленно направиться на север Галактики на полной скорости, не останавливаясь, пока я не вернусь на Саксо.
– Потом-потом. Я сообщу вам всю информацию по этому вопросу, хотя там еще многое неясно. Главное в том, что наши гены – не просто матрица для воспроизведения организма. Они действуют всю жизнь, управляя организмом. Их можно назвать веществом жизни. Но весь механизм до конца наша цивилизация, пожалуй, так и не сможет понять Она чуть раньше уничтожит саму себя. Однако лично я предполагаю, что в этих огромных молекулах существует что-то вроде резонанса. И если частота резонанса всех генов одинакова, то человек становится путешественником во времени.
– Вероятно, мне лучше проиллюстрировать этой типичной сценой, мой лорд, снятой на прошлой неделе. Это штаб-квартира Сестринства в Юджанк…
Брехдану потребовалось какое-то время, чтобы обдумать ответ.
От этих слов Арло похолодел. Все его недавние страсти и безумия свелись к одному: кровь миньона жаждала в нем садистской любви. Неудивительно, что его роман с Алой протекает так бурно! Придется все изменить.
Один световой год – это не так уж много по галактическим меркам. Человек может пройти такое расстояние примерно за 270 миллионов лет. Скажем, если отправиться в дорогу в пермский период, когда даже динозавры еще только должны были появиться на Земле, то закончится путешествие как раз сейчас, когда космические корабли летают гораздо дальше. Но в окружающем нас районе Галактики расстояния между звездами составляют в среднем девять с небольшим светолет, и едва у одного процента звезд есть планеты, пригодные для человека, а еще надо учесть, что предельная скорость кораблей все-таки ниже, чем у светового излучения. Немного помогает релятивистское сокращение времени и анабиоз в пути, отчего путешествия кажутся короткими, но история на родной планете от всего этого не останавливается.
– Вскоре мы минуем ряд сухих дыр, – сказал Арло. – Это древние вытяжные отверстия, давным-давно бездействующие. Они узки и изгибаются в камне, так что ни одному твердому живому существу по ним не пробраться. Но жидкое могло бы – а дыры сходятся в пещере в самой сердцевине планеты. Неподалеку от порождающей волну электрической схемы Хтона.
– Осторожнее, уворачивайся! – крикнула ему Аймбри.
Вторник, 14 апреля 1942 года. За день до этого Том Хэйвиг сделал гордое заявление своему сыну. До этого он ничего не говорил о своих надеждах, потому что не был уверен, что они сбудутся. И вот счастливый для него день настал. Школа приняла его отставку, а армия зачислила в свои ряды.
– Физически Атона задержала саламандра, – сказал Бедокур. – А душевно – миньонетка. Его смерть вторит его жизни, но он не сумел вовремя разобраться с подобиями.
Аймбри хотелось думать, что все случится именно так. Но она совсем не верила людям из Мандении, поскольку знала, насколько жестокими и коварными они были.
Лучше всего от нее убежать. Обычно саламандры не покидают жаркие туннели-воздуходувки. Это наводило на мысль, что ее присутствие здесь не случайно. Саламандру вызвал Хтон, чтобы преградить ему дорогу.
Арло не ответил. Проявление неорганическим существом своих чувств лишь выдавало его неуверенность. Арло продолжал удерживать Рагнарек во временном бездействии, а Хтон, очевидно, был не в силах возобновить главное сражение до тех пор, пока Арло жив. Если бы он смог победить дракона... и, вероятно, смог бы, доведи он его вовремя до газовой расщелины. Если газ попадет в этот туннель и загорится – он будет гореть недолго, но этого вполне достаточно, чтобы покончить с чудовищем.
Что же в таком случае было в бутылке? Аймбри осторожно облизала губы, стараясь определить по вкусу род жидкости. Уж не живительный ли это эликсир? Да, конечно же, это был он – ведь боли никакой не чувствовалось совершенно, даже наоборот, кобылка почувствовала новый прилив энергии. Ей повезло – ей достался шанс, предназначавшийся для короля Бинка: этот эликсир.
Погруженная в невеселые мысли, Аймбри не заметила, как добралась до дна кратера. Прямо перед ней темнела пустота. Аймбри была сейчас нематериальна, и это было вполне разумно, так как в противном случае неизвестность просто засосала бы ее в свое жерло. Черная дыра обладала какой-то волшебной, притягательной силой, но сила эта, однажды завладев своей жертвой, уже никогда не выпустила бы ее обратно. Аймбри хорошо знала это и старалась быть крайне осторожной.
«Управление Вице-адмирала Хуана Энрике, командующего Имперскими территориальными Военно-Морскими Силами в регионе, – Флэндри проскочил несколько строчек. – Общая директива по военном положению: По указу Его Превосходительства Лорда Маркуса Хоксберга, виконта Най Калмара на земле, особого Имперского посланника в Ройдгунаты Мерсеи… энсин Доминик Флэндри, офицер Военно-Морской Авиации Его Величества, включенный в делегацию, участвовал в мятеже и похитил космический корабль, принадлежащий царству Най Калмара; описание следующее… обвинен в государственной измене.
Он сосредоточился на ней. Боль завизжала, схватившись за голову: пронзительный панический вопль, исходящий из самой сердцевины ее существа.
Сани подъехали к вытяжным отверстиям.
Арло находился недалеко от опутывающего мир туннеля дракона. Скрипя зубами от боли в ноге, он побежал туда. Он проскочил через отверстие, которое проделало чудовище, притормозил у края перепада в рост человека и прыгнул на дно. Теперь путь был свободен, но нечего было и надеяться ускользнуть от жуткой твари в ее собственной норе. При условии, что змей оставался в добром здравии...
– Они продвигаются в южном направлении и сейчас пересекают области Огня и Земли, проходят через страну гномов. Мы заранее известили гномов о приближении карфагенской угрозы, и они пообещали, что окажут сопротивление, но, как мне кажется, дальше рассылки призывных повесток дело у гномов не дошло. К тому же я не совсем уверен, что мы можем всецело доверять им. Ты же знаешь, что испугать гномов очень трудно, но ведь и эти люди из Мандении тоже достаточно смелые ребята. В последние столетия гномы представляли меньше угрозы, чем жители Мандении, но ведь раньше-то они были куда более многочисленны и агрессивны. Чем рассказывала мне, что среди гномов у нее есть одна хорошая знакомая, которая обладает волшебной палочкой, но тут я лучше ничего говорить не буду, поскольку это не доказано.
Но, конечно же, она не могла идти за ними достаточно быстро всего лишь на трех ногах, тем более, что лицо сфинкса тряслось. Внезапно Аймбри упала и покатилась в направлении пасти чудовища, которое в этот момент как раз делало вдох. Кобылка сделала отчаянный рывок и избежала участи быть проглоченной, но это было еще не все, так как она покатилась по щеке в том направлении, откуда только что пришла. Теперь рот великана разделял ее с друзьями.
– Какой еще дневной конь? – спросила Аймбри, на которую вдруг нахлынули не очень приятные воспоминания.
Он проснулся с выкристаллизовавшимся решением. Было еще рано. Утренний свет падая на высокие серые крыши зданий Рив де Гош, Париж, 1965 год, такие же холодные, как и воздух, спокойствие которого еще не нарушило движение транспорта. В номере отеля стоял полумрак. Леонса мирно посапывала в постели. Ее черные волосы раскинулись по подушке. Они всю ночь проведи в ночном клубе, слушая шансонье, как этого хотел Хэйвиг, хотя Леонса предпочитала яркие и красочные шоу в мюзик-холле. После этого они вернулись в отель и долго занимались любовью, несколько лениво к утомленно, но ласково. Леонса даже не пошевелилась, когда несколько часов спустя в дверь постучали и горничная принесла кофе с рогаликами.
– Им приказано убивать любое необычное животное и брать в плен любого человека, которого они смогут тут встретить, – сказал карфагенянин. – Странные вещи стали происходить с тех пор, как мы пересекли Альпы и вступили в южную Галлию. Эта страна кажется еще более дикой, чем Испания!
– Вниз, где лежат кости наших матерей, которых они утопили. Вниз, где нет ни солнца, ни лун, ни звезд, только темнота и холодные течения. Среди врагов и ужаса. В бою было лучше.
Флэндри прищурился. Свет, отражаясь от воды, слепил его. Он увидел сторожевые корабли сразу за Длинным Молом. Они были охвачены пламенем. За ними… Драгойка мрачно кивнула и подвела его к телескопу.
– А что за путешествия? В то королевство, о котором ты рассказывала? Где правит Леон Лев?
– Сейчас тебе бояться нечего, – сказал Шерринфорд. – Ты всего лишь приманка.
– У меня тоже сложилось такое впечатление. Может, это просто фи1уральное выражение?
– Да. Это почти так. Ты любишь Атона – и ты любишь Арло. Они оба – твои близкие родственники. Ты – миньонетка, ты должна любить их, того или другого – в зависимости от обстоятельств. А можно любить сразу обоих, и хвея подтвердит это:
– Ты создал великую вещь, брат Томас, – сказал Лоханассо.
– Великолепная мысль! – воскликнул Икебод.
Старик пополз на трех конечностях, вяло отбиваясь висящей как плеть рукой от скрежещущих личинок. Он потерял шаткое равновесие и наткнулся на трепещущую миньонетку. Тафисы набросились на новую лакомую добычу...
– Надвигается ночь! – воскликнул он. – А я не люблю сражаться в темноте. Я предлагаю заключить сейчас небольшое перемирие, а завтра возобновим нашу дуэль.
Руки Арло отпустили скалу и сомкнулись у Алы на шее. Он сжал девочку и стукнул ее головой о стену. Из-за слабого сцепления удар получился не очень сильным. Они снова откатились на середину озера.
Удар камня пришелся точно по ближнему пролету моста, сбросив заодно двоих жителей Мандении в Провал. Да, в фазе сообразительности Хамелеон просто цены не было, она знала, что делала! Вдруг послышался грохот падающих бревен. Подскочив к краю обрыва, Аймбри и Хамелеон заметили, что камень обрушил мост в пропасть. Так, цель была достигнута!
– Думаю, в любом случае я любила бы тебя. Как всякая миньонетка. – Она вынула нож. – Если мы встанем спиной к спине, мы сможем убить одну или две, прежде чем они нас прикончат. Первую я уберу граватаной; у меня есть запасная для тебя, если ты забыл ту, что я когда-то тебе дала. Старайся защищать глаза: химеры в первую очередь набрасываются на них.
– Неужели ты не поняла? – спрашивал он. – Неужели ты не поняла все чудо этого?
– Вы хотите быть обвиненным в неподчинении? Я… мне придется взять риск на себя. Вы арестованы до тех пор, пока Владыка сам не разберется с вами.
– Отточенный металл может рубить дерево и человеческую плоть, – сказал Кеадзиму. – Взрывчатка делает котлованы, но может уничтожать и людей. Наркотики… да, да. Уверяю тебя, что это – главная проблема, которая беспокоит наше правительство. И это не обычные наркотики, которые стимулируют воображение, нет, мы уже имеем химические вещества, которые могут заставить человека поверить во все, что ему скажут. Я почти рад, что гегемония Федерации в будущем прекратится. Следовательно, вина за то, что произойдет с человечеством, ляжет не на нас. – Кеадзиму склонился к Хэйвигу. – Но ты, несчастный путешественник во времени, ты вынужден думать о будущем. Этот вечер – вечер мирного неба. Смотри на звезды, вдыхай ароматы, слушай пение птиц, ощущай дыхание ветра. Будь заодно с Землей.
– А вот гораздо более мощное оружие! – проговорил Хамфри, вынимая небольшую книжку в кожаном переплете. – В ней заключены Слова Силы. Ими может воспользоваться любой. Важно только научиться правильно их произносить! – рассказывая все это, волшебник тем не менее не прекращал своей работы и продолжал выкладывать содержимое сумки, которая производила впечатление бездонной.
– Верно, племянник, верно! Хотя временами я гадаю, что произойдет, если одна из миньонеток решит, что ее супруг мертв, и выйдет за другого. А затем узнает, что первый жив. Как она справится с этим нечаянным нарушением.
Его крика никто не слышал. Он крикнул еще раз и прошел в дом, в знакомые комнаты. Крик о помощи слышался из той части дома, где находились лавка и кладовые.
Швилт сурово глядел с экрана.
Кусок расщелины под Арло рухнул, падая в распахнутую пасть чудовища. Отыскав новый выход, туда же с воем понесся газ. Арло отчаянно цеплялся, но опора исчезла, и поток газа понес его прямо в пасть.
Ему тоже явно хотелось как-то разрядить напряженность. Что это, подумал Шерринфорд, катарсис посредством музыки? И тут же ответил сам себе: нет, скорее – экзорцизм.
– Только не Хвея! – крикнул Арло. – Не Династия Пятых!
Окрик Хэйвига снова не был услышан ими, настолько они были захвачены происходящим. Мендоза первый увидел Хэйвига и вскрикнул. Остальные застыли на месте. Конрад отпустил Ксению и встал.
– Для меня это будет нетрудно, – возразила Аймбри. – Я просто убью это чудовище одним ударом копыта.
– Что?! – Хэйвиг удивленно вскинул брови. – Мы не король и королева.
Пэк остановился. За его шумным дыханием даже не слышно было шороха листвы вокруг. От того места, где он стоял, тянуло острым запахом раздавленных плодов йербы.
Но Аймбри уже освоилась с положением и приняла решение. – Нука, сделай глубокий вдох! Сейчас мы снова тронемся! Даже по этой воде мы в конце концов пройдем!
Досада шагнула в сторону Арло. Бедокур предупредительно загородил дорогу скальпелем. Это была ошибка. Она ударила ногой по его руке, затем схватила запястье, крутанула и с силой оттолкнула Бедокура от себя. Он отступил назад, устояв на ногах, но она швырнула его в стену пещеры, оглушив прежде, чем Хтон успел подсказать защитное действие. Из-за того, что Досада среагировала на удар Бедокура, вместо того чтобы продолжить задуманное нападение, Хтон не успел предугадать ее шаги. Рефлексы у нее были, как у саламандры: опасный соперник, особенно когда лишен рассудка.
Аймбри постаралась думать о приятном, которое может ее ожидать. Она сможет увидеть страну Ксант при свете Дня. Наконец-то она увидит радугу! Наконец-то исполнится то ее заветное желание, которое раньше все время приходилось подавлять!
Арло выставил перед собой саламандру и бросился бежать. На этот раз Бедокур, зная об опасности, отошел с дороги. С какой радостью Арло зацепил бы его саламандрой?
– Охотиться на гусеницу, – кратко ответил Арло. Он не хотел ее в это впутывать, и не только из-за опасности.
– О, растения могут не перенести огня, – озабоченно воскликнула Блита. Она уже успела узнать, что такое растения, во время своего предыдущего визита в реальный мир, когда она посетила его вместе с великаном. – Но разве вода не способна остановить огонь?
Аймбри вспомнила – ведь как раз на сегодняшнюю ночь было назначено тайное обручение и бегство принца Дора и Айрин. Хамелеон, как мать, обязательно должна была быть там, в гуще событий. – Все можно устроить! – сказала ей в утешение Аймбри.
Голем пожал плечами: – Это отсюда мы не можем добраться до них. Но вообще идея неплохая !
Арло быстро шагал к центру. Слух чудовища настроен в первую очередь на звук удаления. К шуму приближения он терпим, поскольку хочет, чтобы добыча забралась в центр лабиринта и там заблудилась. Пока Арло идет твердо и без страха, дракон вряд ли проснется.
– Все в порядке, мой лорд? – спросил один из них. Рука Флэндри потянулась к кобуре. Он громко прочистил горло.
– Нет, – она даже не оторвала глаз от экрана. Ее голос был глух, губы дрогнули, – хотя мне хотелось бы.
– Он мертв. В таком состоянии его могло убить любое потрясение, а удар был неслабый. Брат, зачем ты погубил нашего патриарха?
– Может быть, мы еще останемся живы, – сказал он.
– И такое случается, – вежливо ответила Аймбри, – или, к примеру, обещать кому-нибудь автономию...
Пока ночная кобылка стояла на месте, погрузившись в глубокие размышления, Всадник проснулся. Открыв глаза, он сразу же увидел ее.
Она нервно кивнула, закусила губу, потом ответила:
Айронс кивнул.
– Мы позаботимся о телах королей, – понесся ей вдогонку голос Джордана, – а заодно будем отпугивать этих людей из Мандении.
Он побледнел, повернулся и убежал от меня. Я затратил несколько недель, чтобы снова добиться его доверяя.
– Спасибо. Я бы с удовольствием послушал. – Шерринфорд откинулся на спинку стула и раскурил трубку. Если бы это предложение не возникло само собой, он бы специально направил разговор к такому же исходу.
Он закусил губу и опомнился от боли. Губа распухла от того, что когда его отбросило взрывом, он ударился лицом о свой микрофон.
Она нахмурилась:
Манденийская порода! Так вот почему этот конь оказался здесь! Кое-какие животные из Мандении случайно забредали в Ксант. Конечно, для них это было не столь безопасно. Даже сама Аймбри, идеально подготовленная к условиям жизни в Ксанте, и то не была застрахована от всевозможных неприятностей, которые подстерегали ее на каждом шагу. Потому-то дневные кобылки и были столь неосязаемы – бесплотному созданию легче ускользнуть от неприятностей, которые могут подстерегать его днем. – Ладно, садись, я перевезу тебя, – решила Аймбри.
На какой-то миг огромный глаз уставился на Арло. Затем голова двинулась дальше. Пока монстр проносился мимо, Арло стоял, прикованный к месту душевным страхом, сходным с физическим страхом перед хвостом этой твари. Каждая из фасеток искаженно отражала его образ, словно сущность Арло отпечаталась в мозгу гусеницы – множеством разновидностей будущего сегмента...
– Есть! Это и показал нам Атон. Хвея не различает виды любви. Обычно ее соотносят с любовью мужчины и женщины, но и отец вполне может подарить хвею сыну или дед – внуку, если он действительно его любит. Порой хвеями обмениваются близкие друзья и подруги, не подразумевая при этом ничего неблаговидного.
Вокруг сразу же распространилась невероятная вонь. Очевидно, слетевшее со страницы книги заклинание превратилось теперь в тучу, которая и издавала такое благоухание. Туча быстро увеличивалась в размерах. Еще мгновение – и она поплыла в сторону вражеских солдат. Но жители Мандении нисколько не испугались – дико вопя, они с обнаженными мечами бросились сквозь тучу, низко плывущую над землей. Карфагеняне привыкли иметь дело с немагическими вещами, и всякие туманы и тучи их не пугали.
В этой ситуации Хамелеон ничего не могла предложить для разрешения проблемы. Аймбри, постояв немного, обошла валявшийся у нее на пути каменный обломок и шагнула вперед. Опять раздался глухой рокот, но на этот раз с левой стороны. Колонна слева, возле которой стояла кобылка, угрожающе зашаталась.
– К большой газовой расщелине, – сказал Арло. – Ее не обойти. Это самое длинное ущелье в пещерах – оно тянется на сотни километров.
Это было большим преувеличением – грива дневного коня была похожа на гибкую белую проволоку, которая прекрасна на ощупь, но все-таки не сгибаема без усилия. Ведь грива и хвост лошадей предназначены природой для того, чтобы отгонять назойливых насекомых, а для этого они должны обладать известной жесткостью. Но дневной конь польщенно кивнул – похвала явно была ему приятна. Он обожал Хамелеон, когда она была очаровательной глупышкой, но еще больше она, очевидно, нравилась ему, когда была в нейтральном состоянии. Сейчас она воплощала в себе все черты обычной женщины.
– Я забыл то, что уже решил, – сказал он, – у нас не очень хороший детектор. Похоже, что это боевой корабль, нас уже засекли.
Между тем хвостовые сегменты продолжали двигаться, загоняя Досаду в угол. Через минуту колющий хвост сможет ее достать.
Миньонетка! Это слово вызвало сонм перепутанных образов – раздражающих и соблазняющих. Теперь он видел, что несмотря на одежду, она прекрасна: прекраснее Ады, Кокены и Верданди, прекраснее своих нагих соратниц-амазонок. Волосы ее живым пламенем полыхали вокруг лица, а глаза напоминали глубокие садовые пруды.
– Пожалуйста... – сказала она, уже без слез, но с прежним страданием в голосе. – Я хочу есть и устала. У тебя нет ничего съестного?
Хэйвиг знал это, поскольку тщательно исследовал будущее. Однако подчас он задавал себе вопрос: не слишком ли он внимателен к семье Манассиса? Нужно ли так часто наносить ему визиты, проводить с ними праздники, приглашать на обеды? Пришлось немного превысить расходы по сравнению с тем, что ему было позволено. Наплевать Он мог и сам финансировать себя при помощи ставок на ипподроме. Беспроигрышных ставок. У агента, работающего в одиночку, большие возможности.
– Миньонетки заверили меня, что это не так, – сказал Арло. – Наша беседа носит сугубо частный характер.
– Да, она – миньонетка, – произнес мужской голос. Это был доктор Бедокур. – И зовут ее не Ада, а Досада. У них такие странные имена, но ты наверняка знаешь об этом, ведь ты – дитя Злобы. Что ты теперь думаешь об Аде, Арло?
– Хтон! – выругался Арло. – Почему я не женился на нормальной женщине? – Он взглянул на Афара, который деланно пожал плечами. Арло, несмотря на свои годы, сохранил небывалую силу и не был из числа тех, кого даже молодой миньон втянул бы в драку. – Или, по крайней мере, на более сговорчивой миньонетке, вроде Боли. В конце концов она стала нормальной.
– Трудно описать, – Он нахмурился. – Я… я просто хочу попасть в прошлое или будущее. Точно так же, как хочу сделать что-то, взять что-то… И это происходит. – Он старательно подыскивал слова. – Пока я путешествую во времени, я нахожусь в темноте. В темноте, где свет мелькает только при чередовании дня и ночи. Затем я решаю остановиться и останавливаюсь, становясь обычным человеком в обычном мире. Во время путешествия я совершенно не воспринимаю движения воздуха. При этом я задерживаю дыхание и не дышу все время путешествия.
– Но ведь сны, пусть даже короткие, часто снятся вам всю ночь! – возразила Аймбри. – Однако к утру большинство этих снов вы успеваете забыть. Большинство из них все-таки в основном хорошие сны, особенно если вы сами по себе хороший человек, но эти сны берутся из других источников. Настоящие дневные кобылки – невидимые создания, которые доставляют дневные сны и добрые ночные сны, они вообще не столь щепетильны и им безразлично, помнит ли кто-нибудь доставленный ими сон или нет. Они счастливые, беззаботные создания! – говоря это, Аймбри вдруг поняла, что она, может быть, не знает еще всего того, что должна знать дневная кобылка, поэтому все-таки лучше не показывать излишне своего невежества, дневные кобылки ведь вполне могут потом оказаться совсем не такими, какими она их себе представляла. – Но время, которое отводится кобылкам, всегда строго определено и ограничено. Часто происходит координация работы между дневными и ночными кобылкам.
– Они живут у водного крыла, – сообщила одна из жен тритонов, – но я думаю, что для вас будет небезопасно добираться туда. Вам придется или плыть, или пробираться через зону огня!
Сейчас для Хэйвига главным было не дать уйти агентам Уоллиса. Он опустил бинокль, взял в руки микрофон передатчика и стал руководить боем.
Она в самом деле знала! И наверняка знала ответ. Придется покориться. Арло знал, что они не причинят ему вреда. Более того, он мог бы сбросить всех троих со скалы, если бы было нужно. Вот разве что рассердит этим Хтона. Кроме того, норны будут с ним осторожны, потому что больше зависят от Хтона, чем он.
Под вырезанным из черного дерева драконом в черной мантии ожидал их Владыка Вах Инвори. Мужчины поклонились ему. Он поднял короткое копье и ударил им о пол, приветствуя их. Он сказал резко:
– Да, я знаю, но ведь Горгона может продолжать превращать их в камни. Они ведь не знают, что им нужно бежать отсюда. А Удар умеет очень быстро бегать, много времени это не займет.
– Предрассудки! – воскликнул Арнольд. – Но тут вся концепция перерастает в большую проблему. К примеру, мой род, кентавры, несправедливо, с предрассудками относится к практике магии, и мне лично пришлось испытать это на собственной шкуре. А вы, люди, всегда предвзято судите о женщинах!
Впрочем, его родители всегда казались печальными, и не только потому, что один потерял глаз, а другая – возможность передвигаться, но и потому, вероятно, что не могли забыть своего первенца, имени которого Арло ни разу не слышал. Тот мальчик умер в младенчестве, еще до рождения Арло. Он знал о кем лишь со слов старого доктора Бедокура. Вот почему буква "А" Первенца перешла ко второму ребенку – иначе бы его назвали по-другому. Арло знал, что он – второй сын и в глазах родителей принадлежит ко второму сорту, хотя они никогда об этом не упоминали – не было нужды.
– Может быть, – сказал Абрамс, – действительно, для меня это что-то вроде рабочей гипотезы, но похоже, она не совсем верна.
– М-м-м… Мне никогда не приходило в голову считать их. На Роланде, похоже, просто нет времени для фольклористики или, вернее, никто еще просто не занимался этим всерьез. А вот сейчас, когда ты спросил, мне самой стало удивительно, сколько существует песен и сказок, в которых присутствует тема Арвида.
Флэндри нервно отхлебнул коньяк.
Танди подошла, чтобы помочь вместо Хамелеон старому солдату Кромби отнести тело королевы Ирис в соседнюю палату, где она могла бы спокойно отдыхать. Хамелеон тем временем стала беседовать с Айрин:
Это была эра восстания против Маури. Их попытка навязать свою философию всему человечеству с треском провалилась. Сомнения, недовольство, мятежи вспыхивали в разных уголках Земли. В одной из стран был разработан водородный реактор, и она не делала из этого секрета. Разваливались старые союзы и блоки, на их обломках возникали новые.
Кентавр при этом плюнул далеко в сторону, выражая тем самым свое отношение к предательству любого рода.
МАККАРТИЗМ – сокрушение политических противников путем ложного обвинения их в участии в коммунистическом заговоре.