ТОМ, ЧТО

Вскоре прибыли разведчики во времени и нашли ее по слухам. Она с радостью и слезами приветствовала их. Вахорн больше никогда не увидит ее.
– Тебе уже давно было пора явиться ко мне! – рассерженно фыркнул конь, яростным храпом всколыхнув траву. – Какая ты связная, если ты еще ни разу не явилась отчитаться о том, что успела сделать!
– Ваз-Сираво! – прокричал сквозь шум Ферок. – Они на нас напали! – Он направился к рубке. Дисциплина была восстановлена, и команда выстроилась в очередь за шлемами, кольчугами и оружием.
Злоба оставалась с Аврелием один год и родила ему Атона. К этому времени Аврелий смирился со смертью дочери Десятого и начал любить Злобу без чувства вины. Он не понимал – вероятно, не позволял себе понять, – что она бежала от его любви. Поэтому Атон рос без матери...
Но Аймбри все это теперь порядком надоело. Она остановилась и попыталась выплюнуть изо рта проклятую медяшку. Этот медный стержень имел ко всему прочему и отвратительный вкус. Но выплюнуть эту штуковину Аймбри так и не смогла – вожжи крепко удерживали стержень во рту лошади. Тогда Аймбри потребовала, чтобы человек немедленно слез с ее спины: – Уйди, человек! – твердо потребовала она.
– Куда вы направляетесь? Какова ваша цель?
– Я хорошо поступил, Праматерь Звезд?
– Ох-хо-хо! Люди! Так скоро я не ожидал увидеть людей. Да еще таких великолепных. – Одна волосатая рука схватила руку Флэндри, другая потрепала Персис за подбородок. – Отто Брумельман – это я.
Персис, поверженная ударом Хоксберга, сотрясалась от плача. Флэндри подошел и поднял ее.
Он рассказал, как мог, но в 1951 году никакие слова не могли бы описать того дикого, феерического, возбуждающего, ужасающего, гротескного удара по всем чувствам, который наносил этот город в конце двадцатого столетия.
– Похвально, однако и морские обитатели, – живые существа, так? И мерсеяне тоже. Пожалейте всех, с кем мы в ссоре.
– Боюсь, что на это нет времени! К тому же большинство их уже находится в замке Ругна! Мне, пожалуй, придется заняться этим делом.
– Ваше величество! – вскричал Гранди. – Враги нас атакуют!
– Ты знаешь, Аймбри, – спокойно проговорил затем Всадник, – мне все это самому не очень нравится! Ты такое прекрасное животное, а я очень люблю конину, поверь мне! Ты же знаешь, я люблю только все высшего качества! Но ты осмелилась встать между мной и королевским троном, а также стоила моим временным союзникам, этим карфагенским наемникам, многих и многих храбрых воинов! Я еще должен поздравить тебя с тем, как ловко и толково ты организовала эту женскую оборону. А потом я должен отправить тебя на тот свет!
Он только въехал в свои двухкомнатные апартаменты в замке, как тут же получил подарок. Леонса подарила ему медвежью шкуру и бутылку «Гленливета» из прошлого. Он не был уверен, что подарок вызван сердечностью, как не был уверен и в сердечности остальных, но ее манеры поражали Хэйвига еще больше, чем ее ужасный диалект. Жадный поцелуй всего через пять минут после знакомства, затем ее неприкрытое внимание… Но в то время Хэйвиг был занят обдумыванием более важных вещей и не обращал на это внимания. Он отказался от предложенной ему девушки. Этот обычай ему не совсем понравился. Это послужило еще одной причиной, чтобы согласиться на предложение Леонсы провести вместе выходной день.
– Может быть, – сказал архивариус, – но у Хамелеон иногда бывает очень пытливый ум, я очень его ценю!
– Не мечись, как в клетке, Домманик, – настойчиво попросила она. Расслабься, сядь рядом, мы с тобой друзья, и у нас вдоволь времени побыть вместе.
– Ты уже направляешься к Белым Отмелям, – запротестовала Драгойка.
– А когда теперь Дор вернется домой? – поинтересовалась она.
Но когда Аймбри приблизилась к лежащему на земле Бинку, то ее радость сменилась ужасом – король лежал с открытыми глазами, уставив невидящий взгляд в небо. Рядом с ним темнела лужа крови, вытекшей из широкой раны в груди. Король мертв?
Тем временем в зале, где проходил королевский совет, король Дор повернулся к черной грифельной доске, на которой была старательно вычерчена карта Ксанта. Она была очень подробной – каждая деревня, остров Кентавров, проход через горы и другие важные детали были тщательно выведены и разукрашены. – Жители Мандении пересекли вот этот перешеек, – ткнул в карту Дор небольшой указкой, – они продвигаются на юго-восток, все сметая на своем пути. Но пока мы не знаем, какие именно это жители Мандении, как они вооружены, какова их численность. Король Трент занимался сбором информации, но я думаю, что и он знал далеко не все. Я посоветуюсь с волшебником Хамфри, но на это уйдет время, к тому же у нас нет под руками волшебного зеркала, при помощи которого можно сразу связаться с его замком! То зеркало, которое есть, треснуло, но мы постараемся справиться с этим затруднением. Все теперь зависит от нас самих!
– Сядь, Элли. – Я оторвал ее руки от себя. – По-моему, ты вполне в своем уме. Может, ты перегрелась? Успокойся, расслабься, докрути головой. Вот так. Тебе уже лучше? Тогда расскажи, что произошло.
Со всех сторон раздался целый хор голосов, шумно выражавших одобрение только что услышанному – это были друзья, которые тоже видели этот сон.
Аймбри направилась к границе Ночи – туда, где темнели стенки тыквенной кожуры. Надо заметить, что никто не мог покинуть тыкву без посторонней помощи, только лишь ночные кобылки могли себе это позволить. Если бы стенок тыквы не было, то все плохие сны попросту улетучились бы и, вырвавшись из-под контроля, просто-напросто уничтожили бы своей энергией страну Ксант. Потому-то стенки тыквы и служили естественной границей Ночи, это был свой мир со своими обитателями, которые не могли его покинуть, кроме тех, кто эти плохие сны доставлял по месту назначения. А ведь есть глупые люди, которые, увидев в тыкве дырку, заглядывают в нее, пытаясь угадать, что же там происходит. И напрасно – колдовство Ночи захватывает их, и они уже не могут себя контролировать. Если это был друг обитателей тыквы, то его освобождали, покуда он не попадался снова. Но лучше было бы этого совсем не делать.
– Ничего особенного я не сделал, док. Она была моложе меня лет на пятнадцать. Она многое не знала из того, что знал я, но знала много такого, чего не звал я. Во-первых, она с детства читала классиков, что не принято в нашем веке. Поэтому у нее сформировался идеальный вкус к прекрасному. Она наизусть знала многое из Эсхила и Софокла, Сафо и Аристотеля. Она хорошо разбиралась в древней истории, искусстве, архитектуре, обычаях.
Лфэ и ЕеоО сделали движение, очень похожее на человеческое пожимание плечами, и отбыли. Наблюдение за тем, как они двигались, давало богатый опыт: одно, похоже, кувыркалось, словно горные обломки по склону, другое изящно скользило на своем пастельных оттенков основании.
– Ко Хтон не будет ее спасать!
– Конец лекции, – сказал он, – давай посмотрим, что тебя ожидает. Обычно я не говорю этого парням в твоем самонадеянном возрасте, но поскольку тебя нужно подбодрить… что ж, я скажу: если ты на вершине успеха, Господь, помоги противнику!
– Пожалуй, я действительно слетаю туда! – решительно прохрипела гарпия, облизывая губы. Она тяжело сорвалась с дерева, сбив при этом множество стручков перца, дождем посыпавшихся на землю. Гарпия тяжело замахала крыльями и полетела к северу.
Аймбри стала размышлять над тем, что не давало ей покоя уже тогда, когда она везла тело короля Бинка в замок Ругна. Дар Бинка быть неуязвимым оказался все-таки достаточно сильно преувеличенным, ведь несмотря на некоторый иммунитет к волшебным силам, Бинк был очень уязвим для обычной физической опасности, покуда он был королем. А таким образом, опасность грозила и всему Ксанту. По крайней мере, можно было сказать, что нынешнее заключение Бинка в тыкве позволило королю Арнольду разгадать эту загадку!
– Вернемся к сотне километров и понаблюдаем ее непосредственно.
– Успокойся, – приказала Драгойка. – Я позвала тебя лишь потому, что у тебя список кораблей, стоящих в бухте, а Ферока – потому, что он друг Домманика. Но это женский разговор.
Миньонетка застонала.
– Но одного тебя я не отпущу! – решительно проговорила Хамелеон, начиная злиться. Сейчас она не была так привлекательна, чтобы заставить окружающих постоянно прислушиваться к ее мнению. – Я потеряла сына сразу же после того, как он женился. Я не хочу, чтобы это случилось еще и с тобой.
– Да, – согласилась миньонетка. – Он еще не выразил всю свою любовь. Она глубока и огромна, но, как огромное озеро в котловине, питается крохотным ручейком.
Да и зачем здесь нужны часы? За сияющей пеленой северного сияния медленно ползли ленивые созвездия. Луна Альда зависла над далеким снежным пиком, заливая его серебряным блеском. Остальные же горы скрывались под густым покровом леса – в основном из дрожелиста, и лишь кое-где выглядывали из густой тени пушистые белые кроны плумабланки. Неподалеку, словно тусклые фонари, светились гроздями цветов несколько огненных деревьев. От густого кустарника ветер доносил приятный сладковатый запах. В синих сумерках виделось удивительно далеко. А где-то совсем рядом журчал ручей и насвистывала птица.
– Ну, а сейчас кто игнорирует благотворительность ближнему? – сухо спросил Брехдан.
"Испытай их на временной шкале, сынок".
Его предков? Арло знал о них лишь из рассказов Кокены про огромную вселенную вне пещер Хтона – целых планетах, населенных людьми, а не животными. В это трудно было поверить, особенно потому, что ему не разрешали посмотреть самому. Возможно, мать имела в виду ДЗЛ – большую книгу Древнеземлянской литературы, – по которой она учила его читать. Все истории – про минувшие времена, и ни одной – про пещеры...
– Да. Я был вне себя от ярости. Во-первых, я надеялся увидеть могилу Биркелунда. Двадцати лет, думал я, будет достаточно. И я переместился в конец 1969 года. Дом стоял на месте.
– Я пробудил ее любопытство, и она нашла свои методы удовлетворить его. О, совсем не то, что ты думаешь, док. Нет, она просто воспользовалась тем, что могла перепить любого и, споив того или иного мужчину, начинала выпытывать у него все, что ее интересовало. А по ночам, хихикая, как нашкодившая школьница, она рассказывала мне о том, как проникла в самые запретные тайны Ээрии, проскользнула в самые различные периоды времени ее существования, чтобы узнать, вынюхать.
Хэйвиг задал еще один вопрос:
– Но все-таки при этом еще и волшебник!
– И что один из людей, которого все знают как Всадника, методично выводит из строя всех наших королей – сначала был Трент, потом пришла очередь Дора, Повелителя Зомби, Хамфри, теперь вот Бинк тоже вероятная жертва? – Аймбри с трудом выдавила из себя слово «Бинк», хотя все-таки полагала, что умопомешательство было бы для этого мужественного и благородного человека все-таки лучше, чем смерть от руки негодяя Хасбинбада.
Раненый человек из Мандении понял, что в ближнем бою его лук становится совершенно бесполезным. Отшвырнув лук в сторону, карфагенянин тоже выхватил меч. Оба противника схватились в поединке, но силы были явно на стороне манденийца – он был намного моложе и расторопнее.
Когда время перевалило за полдень, манденийцы закончили спускаться в каньон и теперь укрепляли канаты к южной стене Провала, готовясь к подъему. Они забрасывали наверх канаты с острыми изогнутыми крючьями, которые цеплялись за кромку обрыва. Но не тут-то было: откуда-то появились зомби, охранявшие берег Провала. Они стали рубить канаты жителей Мандении, не давая врагу взобраться наверх. Лучники из Мандении быстро построились на северном берегу Провала, стараясь своими стрелами сбить зомби. Стрелы втыкались в зомби, но не причиняли им никакого вреда. Тогда жители Мандении придумали иное: к оперению стрелы они привязывали тонкий прочный шнур и, когда стрела намертво втыкалась в тело зомби, находившиеся внизу воины хватали концы этих шнуров и сдергивали зомби вниз. Затем тут же подбегали к месту падения и рубили зомби на мелкие кусочки. Они рубили тела зомби с таким ожесточением, что не сложно было догадаться, сколько хлопот причинили им эти живые мертвецы!
– К черту здоровье. Утренний Туман? Какой толк в жизни без удовольствий?
– Ага, – прервал ее размышления хозяин белого коня, – так может, ты принесла сон и моему жеребчику, явилась во сне ему сама? Неудивительно, что он убежал!
Потом сообразил, что направляется к пещере норн. Да, они могли бы объяснить. Его подсознание верно вело его. Арло продолжал идти по запутанным туннелям, избегая ловушек и опасностей, которые истребили бы любого человека или животное, плохо знакомых с этими тропами. Петляя по каньонам и штопорам, он пересек несколько троп гусениц и лабиринт малого дракона и наконец вышел к пещере – уступу за высоким водопадом, примерно на половине высоты стены.
Образно выразив благодарность, маленький ксест двинулся дальше.
Едва Аймбри задремала, к ней во сне явилась другая ночная кобылка. Аймбри сразу ее узнала. – Кобылка Кризиум! – радостно воскликнула она. – Ну, как там у вас дела?
– Но ведь там их поджидает эта субмарина.
В Миннесота-Эрроухэд мы наняли лодку и отправились в первозданную дикость озер, речек и ручьев, которые простирались вплоть до Канады. Целый, месяц мы были предоставлены самим себе: я, мой тринадцатилетний сын и этот мальчик, которому, как я думал, было девять лет.
Теперь когда они переехали в новый дом, у Джека почти не было времени видеться со мною. Впоследствии он ничего не рассказывал о жизни там. Я тоже не спрашивал. Но рассудите сами: Элинор – приверженка епископальной церкви, Джек родился агностиком, Биркелунд был слепо верующим в Библию лютеранином. Элинор с Джеком привыкли к легкой городской пище, а Биркелунд и его сыновья обожали мясо и картошку. Том в свое время сделал из Элинор политического либерала. Биркелунд же, если не занимался счетами, то слушал радио, а позже смотрел телевизор. По своим политическим взглядам это был ревностный и активный американский легионер и яростно поддерживая сенатора Джозефа Маккарти.
Люди из Мандении снова, с еще большим ожесточением двинулись по мосту. Они уже понесли огромные потери и теперь стремились во что бы то ни стало одержать победу. Их численное превосходство, которого так боялся повелитель зомби, начинало сказываться.
– Огнестрельное оружие? – непонимающе уставилась на него Хамелеон. – Что это?
Спустя пятнадцать часов Флэндри и Персис сидели в кают-компании. Они дрожали от холода, несмотря на то, что надели комбинезоны. Слизистые оболочки их ртов пересохли и болели. Они пытались провести время за игрой в карты, но у них не очень это получалось.
"Неразумно, – согласился Хтон. – Абсолютно".
– …Запретная зона, – сказал он по-английски, с сильным акцентом. – Немедленно поворачивайте обратно.
– Ты это всерьез?
Живот Флэндри напрягся, ощущая оружие Хоксберга. Было странно слышать при этом, как весело звучал Моцарт.
– Не волнуйся, – сказал Абрамс, – я собираюсь умереть от старости. Если я увижу, что моим надеждам не суждено сбыться, у меня есть бластер. Я не дамся живым и не уйду из космоса один. Ну, так что? Ты готов?
Он ощущал внутреннюю напряженность, ожидая, что известия о «Новой Бразилии» должны прийти с минуты на минуту.
– Вам понадобятся очень серьезные доказательства, энсин, – холодно сказал Энрике. – В своем сообщении лорд Хоксберг, выдвигает против вас тяжкие обвинения.
– Можно сказать, жизнь на Беовульфе потеряла для меня остроту. Георот заселен достаточно плотно, прекрасно организован и удручающе скучен – во всяком случае, так было несколько десятилетий назад. Отчасти это положение сохранилось за счет новых поселений в долинах, куда стекались люди неудовлетворенные или недовольные, – нечто вроде предохранительного клапана. Но я плохо переношу повышенное содержание углекислого газа, а там без этого невозможно жить. Потом я узнал о готовящейся экспедиции, которая должна была посетить несколько колоний, где не имелось оборудования, чтобы поддерживать лазерный контакт. Ты, возможно, помнишь, что они ставили своей целью поиск новых идей в науке, искусстве, социологии, философии и вообще в любых областях, где есть что-нибудь ценное. Боюсь, на Роланде они нашли не особенно много такого, что могло бы пригодиться на Беовульфе. Но я добился места на корабле и, увидев здесь новые для себя возможности, решил остаться насовсем.
Хоксберг засмеялся:
Королева Ирис встретила их в замке Ругна. – Вы знаете, я както предчувствовала это. Всякий раз, когда нам удается организовать оборону, что-то случается с королями. Я все оплакивала моего мужа, в то время мне следовало бы оберегать его последователей. Вы оба должны сейчас же отправиться к Доброму Волшебнику Хамфри, теперь он должен стать королем. Не позвольте ему вас просто так отфутболить, на этот раз старому ворчуну придется-таки надеть корону! Я же сама извещу привидение Милли, если меня не опередила какая-нибудь ночная кобылка, и сама позабочусь о том, чтобы в замке все было спокойно. Скажите Хамфри, что дело серьезное – ведь он последний из мужчин-волшебников в Ксанте, он должен немедленно надеть корону, и без всяких там отговорок!
– Ну же! – вновь крикнул Атон, слегка подталкивая его.
– А что Старкаду – смерть, боль, разорение и, наконец, дрянное статус кво? Что мы здесь делаем?
– Восемь против наших пяти. – Усики поднялись за стеклом. Мех потрескивал, она перестала походить на потерявшегося ребенка и сказала низким густым голосом. – Но мы изловим этих двух, когда они будут одни.
– Старшина Джером, я доставила важную новость, – начала кобылка.
Хэйвиг с ужасом подумал, что охранник останется в камере. Но тот ушел. Когда за ним закрылась дверь, Хэйвиг в изнеможении сел. Ноги не держали его.
Об этом мне пришлось вспомнить несколько месяцев спустя.
– Что происходит? – взмолилась Драгойка. – Я чувствую себя здесь такой одинокой.
– Чииииихц! – протянул король, снова удлиняя гласный звук.
– Он хочет поймать тебя и снова поставить под седло, – послала она новое предупреждение, одновременно являя образ кентавра, а не человека, чтобы ее слова звучали теперь более убедительно, чем в прошлый раз. Естественно, у лошадей был свой язык, но лучше было сейчас объясняться иносказательно, поскольку обычное лошадиное ржание сразу разбудило бы сторожа.
– Я принесла плоды из сада Арло. Ему лучше?
Внезапно с северного направления послышался какой-то шум. Это прискакал кентавр Чет, весь взмыленный от бешеной скачки. Аймбри вдруг подумала, какие чудеса может дать скрещивание одних и тех же созданий, но разных пород – вот взять хотя бы кентавра и этого Всадника.
– Миньон? – прошептал он.
Неважно. Господство иномирян в кампании означало определенную неудачу. Во главе войска должен стоять Арло. Возможно, он не Атон, но он вполне представлял себе, как с этим справился бы Атон. Имелись маленькие хитрости. Вряд ли они сработают на Арло, но попробовать стоит.
– Какой такой дон? – непонимающе спросила Хамелеон.
– Нет, теперь у тебя полная душа. Неужели ты до сих пор ничего не почувствовала?
– Верно, док.
Выбравшись наружу, он полетел низко, придерживаясь кустов и тени. Звезды здесь были видны лучше, вдали от паутины города и огня маяка, который расположился у подножия этих гор. Он заметил светило Таниса, где мерсеяне устроили свои дома среди гор и лесов, где все еще жила Сивилла с детьми. Она думала, он погиб. Ему сказали, что она не вышла второй раз замуж и что дети быстро подрастают.
– Но внутри-то у нее ничего не изменилось! – воскликнула Аймбри так, чтобы оба они слышали ее.
Роланд как-то странно посмотрел на кентавра и вдруг рассмеялся: – Но тебе все-таки придется признать тот факт, что еще с древнейших времен королевский трон Ксанта может быть унаследован только лицом мужского пола!
– Но только не ночью, – возразила Аймбри. Но все равно ей было теперь как-то не по себе. Ведь все это время она считала дневного коня другом. А теперь она вдруг поняла, что, в сущности, этот конь постоянно находился в опасной близости от того места, где мог бы находиться и Всадник, которого он якобы до смерти боялся. Так произошло и в первый раз, когда Аймбри встретила Всадника – дневного коня и ей преподнесли разыгранную и, возможно, отрепетированную заранее сценку, что один убежал от другого. Да, все было задумано очень хитро, и естественно, что Аймбри попалась на удочку Всадника. Конь освободил ее из человеческого плена – но как она могла подумать, что это одно и то же лицо, ведь даже и тени такого подозрения у нее не могло бы возникнуть вплоть до самого последнего момента. А потом, когда она, Гранди и Икебод проводили разведку продвижения карфагенского отряда, а Хамелеон, очевидно, заснула, Всадник отправился в лагерь жителей Мандении. И потом, эта загадочная способность Всадника быстро передвигаться на длинные дистанции – он просто превращался в лошадь, чтобы галопом проскакать большое расстояние, что могло бы занять у обычного человека дни, в то время как человеческий рассудок, который находился в голове дневного коня, запросто мог разрабатывать маршрут движения и предвидеть разные опасности и накладки – в общем, все то, что не под силу мозгу обычной лошади. Да, он с максимальной отдачей использовал преимущество человеческого и конского бытия. Прикидываясь обычной лошадью, глупой и ничем не интересующейся, он тем временем выведывал все секреты Ксанта – узнал и о невидимом мосте, о линии престолонаследия, а ведь они считали дневного коня своим помощником и союзником и посвящали его во все тайны.
Стены задрожали. И вдруг Арло понял: это огромный лабиринтный дракон, с карликовой разновидностью которого он повстречался, когда нес на себе Досаду. Сеть его туннелей... насколько велик ее охват?
– Его заколдовали!
Вновь ужас отразился в ее глазах.
– Неплохо, Арло. Ты силен. Но ты затянул удар и не попал в жизненно важную точку. Попробуй еще раз.
Каждый час Аймбри отлучалась со своего поста, чтобы проверить, как там Бинк, но с ним все было в порядке. Наступил полдень, и все шло своим чередом. Аймбри была даже разочарована – конечно же, она не желала зла королю Бинку, но эта отсрочка появления врага тоже не нравилась ей. А если Бинк все-таки уязвим для волшебных чар? Или Всадник по какой-то причине вдруг захотел, чтобы силы карфагенян оказались подорванными, чтобы силы противоборствующих сторон оказались, к примеру, равными, и решил пока не трогать короля Бинка, дав ему некоторое время повоевать, чтобы потом все-таки лишить рассудка. А может быть, Всадник уже попытался что-нибудь осуществить, но его попытки провалились, а они ничего об этом не знают? Да все что угодно могло случиться, тем более в волшебной стране.
– Довольно мы его копировали! Теперь можем отклониться и истребить Хтона.
– Да, это очень важно для Ксанта!
Я видел, что Джек очень страдает. Сколько раз я видел такое выражение лица у больных людей. Поспешно я спросил его:
Лфэ сразу же перешло к сути. Боль переводила его не допускающие возражения сигналы:
– В основном разглядывает их ноги, – сообщил голем, – он ведь слишком старый для того, чтобы бегать за ними. К тому же я не уверен, что он знает, что нужно делать с нимфой, даже если ему когда-нибудь удастся поймать одну из них, но он все-таки любит мечтать. Ты можешь его не бояться, лошадушка! – теперь уже голем более дружелюбно разговаривал с Аймбри.
Но он упустил уже много драгоценного времени, пока развесив уши слушал, что говорят ему эти образы, отвлекая его внимание. Таким образом задумка Аймбри удалась. – Вода, вода, вода! – завопил водяной, вода снова стала текучей, слишком жидкой, но было поздно, так как Аймбри и Хамелеон были почти у цели. Ров в этом месте уже был неглубоким.
Женщины в замке буквально истомились от безызвестности и тревоги. Танди, супруга великана-людоеда Удара, которая тоже была в замке, видимо, совсем не была рада тому, что ее муженек-людоед постоянно что-то охраняет. Теперь Аймбри понимала, что жителей Мандении будет очень трудно остановить даже стенами замка, и вовсе не была уверена, что великан Удар сможет это исправить. Аймбри, чтобы не терять драгоценное время, изобразила очередную сценку, в которой старалась наиболее убедительно и наглядно изобразить все произошедшие события, чтобы женщины поняли все сразу и не задавали больше никаких вопросов.
Флэндри нажал на гравитаторы. Корабль резко пошел вверх. Ардайг лежал далеко внизу, мерцающая паутина, пятно света. Повернувшись к экранам заднего обзора, Флэндри заметил два темных объекта, циркулирующих рядом и неотступно следующих за ним. Они были меньше размером, чем их судно, но у них – броня и вооружение.
Кое-кто из жителей Мандении, услышав голос, в страхе остановился и попятился назад. – Ну что, черепахи! – снова завыло пламя. – Сейчас я как следует опалю ваши шкуры и вытоплю из вас все ваше сало! Берегитесь!
– Это верно, – согласился Роланд, – лично я еще раньше пришел к выводу, что Айрин следует причислить к разряду волшебниц, а теперь ее талант в этой области приобретает особое значение. Но, к сожалению, для королевской власти это не имеет реального значения, поскольку Айрин – все-таки женщина, а путь женщинам на престол у нас заказан!
В городе пылали пожары. Клубился горький дым. Люди, как обезумевшие крысы, прятались в домах или выбегали из них. И везде их ждало одно: убийства, насилия, грабежи, избиения, издевательства. На улицах валялись трупы. Кровь текла по сточным канавам. Матери оплакивали детей, дети с громким плачем искали своих матерей, пока не становились жертвами обезумевших от крови и убийства вандалов. Всех служителей церкви подвергали жестоким пыткам, чтобы они сказали, где спрятаны церковные сокровища. Все было разграблено: предметы искусства, драгоценности рассыпались по целому континенту. И мало что сохранилось в целости. Не думая о культурной ценности сокровищ, варвары выламывали драгоценные металлы и камни, остальное сжигалось. Так погибло многое из того культурного наследия, что хранил Константинополь до этого ужасного дня. И турки были здесь ни при чем. Все сделали крестоносцы.
– Не трудно. Если хочешь, я сделаю еще лучше. Сейчас достану мультилиру и спою.
Абрамс сказал как-то об этом Хоксбергу, когда они были в посольстве.
Аймбри понюхала: – Вечные чернила!
– Не беспокойся, – сказала Сирена, прочитав мысли ночной кобылки. – Всадник ничего не сделает с телами наших монархов. Он держит их в качестве заложников. Сам-то он прекрасно понимает, что мы давно наслали бы на него тучу каких-нибудь гарпий и они разделались бы с ним в два счета, если бы там не было королей. Тем более, что он знает, что тела эти не представляют для него ни малейшей опасности. Все, что он должен сейчас сделать – хорошенько за ними присматривать, но только до тех пор, пока его друзья из Мандении не возьмут замок штурмом и не освободят его из западни, в которую он так глупо попал. Если карфагеняне проиграют битву, то тогда он сможет использовать королей как товар, чтобы выторговать себе в обмен на них свободу.
– Может быть, теперь мы сможем просто отломить эту ветку! – сказал Икебод, чувствуя себя неловко. Он с силой хрястнул ветку о колено.
Арло сел на корточки и осмотрел ей голову. Сквозь желтые волосы сочилась кровь, окрашивая их в алый цвет. Он зачерпнул воды в реке и плеснул Аде на голову, чтобы промыть рану. Девочка была жива, но он знал, что повреждение головы способно медленно убить ее или превратить в зомби. Потеря крови тоже вредна и к тому же могла привлечь хищников.
– Может быть, они собираются захватить замок Ругна, пока мы находимся вдали от него? – растерянно сказал король Дор. – Эти жители Мандении ушлый народ, нам нельзя недооценивать их. Но все, чего я сейчас хочу – остановить их. Если им придется вновь идти по ими же опустошенной местности, то голод их доконает!
Голем нахмурился: – Зато ты можешь быть уверен, что сами жители Мандении воспользовались бы этим случаем, если бы он им представился. Цивилизованные правила ведения войны – ничто для них. Потому-то с ними будет так трудно справиться!
– Ну что же, она молода, – попытался я успокоить его. – Возможно, стрептомицин… – Я поднялся, похлопал его по согнутой спине. – Успокойся, сынок. Послушай, что я скажу… – И я признался ему, что пять лет назад в беседе с одним писателем из Калифорнии не смог удержаться и рассказал ему отдельные детали эпохи Маури, о которых узнал от Хэйвига. Эта странная культура заинтриговала меня, и я подумал, что этот человек, писатель, тренированный в размышлениях и предположениях, сможет объяснить мне некоторые их загадки и парадоксы. Естественно, я ничего не сказал ему о Хэйвиге и об источнике информации. Выслушав меня, писатель попросил разрешения использовать некоторые мысли в своих произведениях, и я не нашел причин для отказа.
– Первый супруг предпочтительнее. Посягатель обязан уйти.
– Да, сударь, – ответил житель Мандении, явно растерянный. Он повернулся и пошел – очевидно, искать теплый прием на своей новой родине.
Шерринфорд отвернулся от окна и прошелся по комнате.
Звезды начали медленно гаснуть. Они не были частью этого мира. День начинал брать свое, скоро уже будет достаточно светло, и солнце взойдет на вершину небосвода. Солнце ненавидело ночь, так же, как и Луна презирала День. Но Аймбри понимала, что у Луны тоже хватало мужества наступать дню на пятки, особенно когда она была сильной и полной. Может быть, Луна-женщина была как-то заинтересована в Солнце-мужчине, но мужества в Луне было немного. Когда в небе стояла Луна, ночная кобылка могла скакать совершенно свободно, но не всегда так вольготно, особенно если приближался рассвет. Но к чему испытывать судьбу?
– Ты прибыл в страну Ксант в качестве эмигранта. Ты встретишь тут теплый прием и любящую тебя нимфу, которая станет тебе женой. Ты хочешь остаться жить в этой стране и стать законопослушным гражданином. Я поздравляю тебя.
– Они останутся здесь ровно столько, пока будет чего грабить! – сказал Гранди. – Паук подтверждает то, что мы сами видели. Эти жители Мандении – жестокие существа, драконы в человеческом облике, а во главе их стоит умный и жестокий вожак. Только грубая сила может их остановить. Вот что мы уже знаем о жителях Мандении!
– Но все-таки талант этот оказался неспособен защитить его от этой напасти!
– Теперь ты нормальна, – согласился Арло. – Телепатическое переворачивание чувств можно было исправить много поколений тому назад. Если бы разработчики планеты Миньон вели свои исследования более основательно. Сейчас миньонетке пора влиться в главный поток.
(И вновь Арло задумался: в пределах скандинавской мифологии весь пантеон богов, великанов и мертвецов был, согласно древним верованиям, «добрым». Он весь погиб в схватке с христианством, и в этом смысле христианство оказалось победоносным Злом. Но так ли восприняло происшедшее само христианство? Каким образом человек вообще мог отличить Добро от Зла?) Проделки Локи стали известны богам, и они жестоко его наказали, приковав в глубокой пещере под капающим ядом. Пытка над ним продолжалась до самого Рагнарека.
– Значит, животное.
Они не только разговаривали, но и играли во всевозможные игры – от пятнашек до шахмат. Ада была искусна во всех играх – она обладала отличной физической и умственной координацией. Для девочки она знала на удивление много.
– К тому же, если бы я тебя лягнула, то ты оказался бы на Луне и там изучал бы моря, – пошутила Аймбри.
– Кажется, твоя нога зажила! – заметил Икебод.
"Другой способ..."
– Но как узнаем, что нужны вам?! – воскликнула Горгона. – А ты ведь восстановил арфу Сирены, и она ждет тут свою хозяйку. Но беда наша в том, что мы можем не знать даже кто в данный момент король Ксанта, не говоря уже о том, чьи приказы нам надлежит исполнять!
Хвост выстрелил, его толщина резко уменьшилась, а длина возросла. Арло повис на нем, упершись ногами в стену и отталкиваясь. Это ему удалось: хвост изогнулся в сторону воды и в цель не попал.
Барбро прикусила язык и едва сдержалась, чтобы не закричать.
– Садись. Нет, подожди. Видишь мой бар? Я выпью «бурбона» на два пальца. А себе налей, что хочешь.
– И спасители жизни на Земле, – добавил Хэйвиг. – Ведь цивилизация, которая сейчас владеет Землей, подходит к концу. И спасение придет только извне. Вселенная неизмеримо больше, чем любое воображение может себе ее представить.
– А если спрошу, ты расскажешь, что сделала?
Аймбри решила пойти на компромисс со Всадником. Иначе ей придется пожертвовать слишком многим – и друзья могут пострадать, и экспедиция провалится, и вся тяжесть последствий ляжет на Ксант. – Меня освободил дневной конь, – с неохотой призналась она Всаднику, ненавидя его за то, что он вынуждает говорить ему правду.
Арло проснулся в холодном поту от отвращения и ужаса. Видение власти Жизни былотаким же мрачным, как и власти Хтона. Каждая победа означала жуткую смерть самых близких ему людей в том микрокосме, который отражал бойню макрокосма.
У них в доме было трое слуг. Совсем немного для того времени, когда работы было не очень много, а нанять людей было очень просто. У Хэйвига в услужении был грум – каппадокиец с лицом мошенника. Он был женат на кухарке. Ксения с удовольствием возилась с их детьми, баловала их. Она ухаживала за садом, который вскоре стал настоящим уголком рая. Остальное время она занималась шитьем, проявляя при этом большой талант, читала книги, которые ей приносил Хэйвиг.
– Кобылка, будь осторожна! У него в руках волшебный меч! – прошептал Аймбри на ухо чей-то голос.
Брехдан усмехнулся: эти рассуждения могут продолжаться бесконечно. Не его это дело – ловить шпионов. Хватает офицеров безопасности. Естественно, они следили за каждым шагом землян за пределами посольства, которое, впрочем, тоже прослушивалось с докучающей дотошностью.
– Арло, ты – наш. Ты – человек... и миньон. Хтон изо всех сил стремится убить нас – и тебя тоже, когда ты ему будешь не нужен. Его обещания ничего не стоят, ибо он – наш смертельный враг. Хтон собирается истребить всю жизнь в галактике.
– Особое поручение… с дамой? – Брумельман ткнул в ребра Флэндри большим пальцем с ногтем с черной каемкой. – Я могу догадаться, что это за поручение. Хо-хо-хо!
Аймбри теперь уже с безразличным видом понюхала кубок. – Не удивительно, – буркнула она, – этот напиток называется «шулер»!
– Да, – снова заговорил Гранди, – но вот если ты будешь возить Икебода и люди из Мандении потом все-таки тебя поймают, они могут подумать, что мы поймали тебя и заставили возить своего человека. Они решат, что ты не вернулся к ним потому, что не мог бежать от нас! Это ведь тоже неплохая страховка!
– Я уверена, что он честно справится с этой задачей, – ответила кобылка, – но ждать неделю слишком долго. Короля нужно предупредить уже завтра!
Свет фонаря отражался от гладкой поверхности кухонного стола. В печи, потрескивая, горели поленья. На печи стоял громадный кофейник. Хотя до ближайших соседей выло полдня езды на лошади в дом стоял среди деревьев, Олаф Торстад всегда принимал гостей после наступления темноты. То, что кто-нибудь увидит свет в окнах, не смущало его: пусть думают, что он страдает бессонницей.
С сомнением и полный разочарования, Арло привел Аду в сад. Там сорвал прекрасный цветок светящейся голубой хвеи и держал его в руке до тех пор, пока тот не сориентировался на него. После чего подарил цветок Аде, зная, что сейчас он завянет и умрет, ибо ее любовь не могла быть искренней. Во какая-то часть в нем надеялась, что этого не случится, – жаль было не только их отношений, но и небывалую голубую хвею.
Но разве это помогало ему разрешить проблему с Досадой? Он любил ее под любым именем, хотя она и его сестра. Хотя? Кровь миньона принуждала к истине: потому что она его сестра. Сифь могла быть перевоплощением Фрейи, и боги были терпимы к браку отца и дочери, но Арло хотел Досаду для самого себя.
– Удивительно, не правда ли, сколь разнообразные механизмы мы привлекаем ради собственной смерти, – сказал он. – Я принимаю сладостный яд, миньон – миньонетку, ксест – тафиса. Разве это не доказывает, насколько, в сущности, мы похожи?
Его письма ко мне содержали лишь слабые намеки на это, так как они прочитывались Кэйт. Мне было очень трудно скрывать от нее эту ужасную тайну.
А первым законным сыном был прекрасный Бальдр. Но когда Бальдр вырос, его стали мучить кошмары, он почувствовал свою неминуемую гибель, исполнился уныния.