ОНА.

– Какое у нас вооружение? – спросил он.
– Черт побери, он погасил его, – раздраженно бросила Аймбри.
Раздраженный Всадник направил свою лошадь прямо на иллюзию и тут же с размаху угодил в ствол железного дерева, перед которым королева разместила малиновый куст. Лошадь встала, как вкопанная, и Всадник перелетел через ее голову. Ему повезло – о дерево он не ударился, но зато полетел прямо в грязь. Он остался невредим, но поднялся облепленный липкой грязью и невероятно разозленный.
– Подожди! – крикнули Икебод и Аймбри одновременно. Это была какая-то неизвестная смесь.
– Мы сохранили лучшие сегменты гусеницы и впрягли их в сани, – сказал Атон. – Кажется, то, что нужно.
– О да! – почтительно ответил конь.
– Какая трудная, суровая жизнь была у вас, – задумчиво проговорила она. – И тем не менее вы сражаетесь за Империю.
– В моем возрасте, – как-то заметил он, – для людей характерны старческие причуды. – Он улыбнулся. – Но я и сейчас отдаю предпочтение фактам. Вспомни, что я сказал, когда доживешь до моих лет.
– Нет! – Выскочило у него. Он сам не знал, почему. Его долг заключался лишь в том, чтобы спасти себя для дальнейшей службы. И его естественное желание было таким же. Но он не собирался позволить горстке самоуверенных мерсеян пустить на дно друзей, с которыми плавал. Нет, пока он может как-то помочь!
– Драгойка захлопала рукавицами. – Это же чудо! – ликующе воскликнула она.
– Хамелеон мой друг и товарищ по экспедиции! – сурово сказал житель Мандении.
– Это означает, что Всадник что-то замыслил. До тех пор, покуда вы его окончательно не нейтрализуете, вам не спать спокойно!
– Я ответил, что молился своему святому, который, видимо, принял мои молитвы. Она была так напугана насильниками, что едва помнила, как все тогда происходило. Поэтому она мне безоговорочно поверила. Мне было больно смотреть на нее, такую нежную, такую юную, как ребенок. Я ведь знал, что нам не суждено иметь детей.
Хэйвиг повел отряд в башню. Позади он услышал крик, который только удивил его, но не встревожил. Вперед, на лестницу!
Арло понял, что убийство дается ему намного проще, чем лечение.
– О, Джонатан, – сказала Милли, – я так сильно люблю тебя! – В подтверждение своих слов она раскрыла навстречу супругу свои объятья.
– Спасибо, – сухо сказал Руней. И через минуту продолжил: – Я не спрашиваю о ваших военных секретах, но хотелось бы знать, каким будет следующий шаг союзников Земли?
Звездный свет озарил улыбку на его испачканном кровью лице.
– Ты должен оставаться здесь и править! – сказала молчавшая до сих пор Айрин, сжимая его руку.
– Я верю тебе. Я должен верить тебе, – Абрамс выпил и глубоко затянулся. Затем неожиданно сказал: – Слушай сюда, давай рассмотрим все обстоятельства, какие есть. Я думаю, что у тебя хватает природного здравого смысла (это видно по твоим глазам), чтобы понять, что у Брехдан нет ни малейшего намерения урегулировать ссору на Старкаде. Некоторое время я думал, что он рассчитывает предложить нам мир в обмен на что-то другое, очень необходимое ему; если бы дело обстояло так, он не выбрасывал бы столько средств на переговоры, а пришел бы к соглашению с минимумом затрат. Мерсеяне, в отличие от нас, людей, не получают удовольствия, упражняясь в искусстве спора. Если бы Брехдан хотел заключить сделку, Хоксберг был бы уже дома с предварительным докладом. Вместо этого говоруны Брехдана затягивают переговоры бесконечными увертками и неуместными вопросами. Даже Хоксберг уже по горло сыт этим. Вот почему, я думаю, Брехдан лично пригласил его со свитой в Дангодхан порыбачить да поохотиться недельку-другую. Частично потому, что это само по себе оттягивает время, а частично – чтобы успокоить чувства виконта «жестом доброй воли», – Абрамс очень точно спародировал Брехдана. – Меня тоже пригласили, но я отказался, сославшись на то, что хочу завершить свои исследования. Если бы Брехдан хорошенько подумал, он наверняка бы нарушил традицию и пригласил Донну Персис – как дополнительный стимул задержаться еще ненадолго в горах. Пока же он не побаловал своих гостей большим разнообразием. Ты ведь знаешь, у мерсеян на службе есть и земляне.
– Ночной Конь, – эхом отозвался Всадник, – вы, ночные кобылки, возвращаетесь обычно под утро в свой табун. Но где же прячется ваш табун весь день?
– Хочу немного рискнуть, – сказала Аймбри Хамелеон. Она тут же воспроизвела перед женщиной сценку, в которой лошадь неустрашимо продвигалась к духу великана. – Ты не хочешь, чтобы я временно вынесла тебя наружу, где более безопасно? – спросила она женщину.
Я многим обязан ему. Во многих своих романах я использовал его идеи, моими героями были люди, о которых он рассказывал часами, когда мы сидели вместе перед камином за бутылкой хорошего шерри, а в комнате тихо звучал Моцарт. Разумеется, все его рассказы я подверг литературной обработке, но основные идеи принадлежат ему. Однако он решительно отказался от своей доли в гонораре.
Выкинулся язык, на ощупь отыскивая добычу. Арло понимал, что он быстро найдет Досаду, если она попробует пробраться по этой твари. Но хвостовой сегмент гусеницы уже замыкал круг. Через минуту ей придется выбирать свою судьбу, как и всем животным, по глупости попавшим, сюда.
Тем временем очертания замка стали надвигаться на ночную кобылку. Теперь ей пришлось сосредоточиться на другой стороне этой же опасности – приближаясь к замку, она убедилась, что одна стена была почему-то освещена ярким пламенем манденийского костра. Что заставляло их даже ночью, устав, поддерживать такое пламя и искать дрова? Вдруг Аймбри поняла – это делается ради все того же дневного коня!
Досада поспешила по тропе гусеницы к озеру китомедузы. Арло и Атон двинулись в обратном направлении в поисках удобного перекрестка. Теперь они молчали, чтобы не спугнуть добычу.
– Ну, мы говорили тут с командующим Абрамсом, и я предложил ему, чтобы он поехал с нами в качестве специалиста по Морскому народу. Мы можем себе это позволить. Или взять этого парня Райденауэра, он действительно крупный специалист, по земным меркам. Уже только поэтому он здесь не останется. – Хоксберг выпустил струю дыма… – Дело будет небезопасным. Абрамс тоже не оставил бы свой пост, если бы не думал, что у него появится шанс собрать больше информации, чем здесь, на Старкаде. Это может, конечно, скомпрометировать нашу миссию. Я все еще не знаю – как, но меня очень ловко подвели к тому, чтобы я выбрал его.
– Если Вашей Светлости понадобятся еще опытные сотрудники… вы видели лишь малую часть того, что необходимо сделать на этом клочке планеты. Впереди у нас еще целый мир, миллионы индивидуумов, тысячи общин. О многих, кроме названий, нам ничего не известно. Просто пустое место на карте. Но эти пустые места заполнены живыми, думающими, чувствующими существами. Мы должны прийти к ним на помощь. Нам не удастся уберечь всех, но каждый спасенный – это лишнее оправдание существования человечества, которому, видит Бог, есть за что оправдываться, мой лорд.
– Слава Богу, ты жив, – сказала Боль. – Кажется, я повредила тебе ногу, зато удалила большую часть отравы. Ты – крепкий, и яд гусеницы, вероятно, каким-то образом противодействовал яду саламандры, – но дело было совсем плохо.
Флэндри поморщился. Она задела за живое.
– Но у хвеи, которую я принесла, нет никакой цепочки...
Что ж, у Хтона свои дела, а вопрос был не таким уж важным. Арло последовал за кротом.
– Нет, я не знаю, как это происходит, – сказал он. – Но я ведь многого не знаю о себе. Я не знаю, как работают мои мускулы, какие химические процессы происходят во мне. Док, вы должны согласиться, что наши научные познания – всего лишь легкая зыбь на поверхности тайны.
– Одна из пори! – Атон разразился смехом. – У Хтона в его каменных электрических контурах, кажется, неплохое чувство юмора. Когда я знал ее, она была сукой из Нижней Пещеры.
– Изумительно! – выдохнул Вениамин. – У тебя такое лицо, грудь... человеческая девушка в твоем состоянии была бы на целый век моложе.
Троян воспроизвел уже иную ситуацию – Аймбри была теперь грациозной девушкой, он – седовласым королем, и беседа их теперь проходила в великолепно отделанной комнате.
Это была еще одна странная ссылка на события, в которых Дор ни при каких обстоятельствах не смог бы принимать участия. Может быть, это был отпечаток какого-нибудь сновидения.
Энтузиазм Драгойки сник.
Человек из Мандении тем временем остановился и повернулся назад. Он явно чувствовал себя неуютно.
– Девочка. Ранена. Умирает. Кровь. Помоги, – проговорил Арло между глотками воздуха.
Флэндри обернулся. Шум его воздушного насоса, казалось, нарастал в голове.
– Веселенькое местечко. Вот именно ради этого я и прибыл на Роланд.
Но пути она расспрашивала его, и он с готовностью отвечал. Какой мужчина откажется рассказать о себе привлекательной женщине? Особенно когда для нее твое прошлое кажется непостижимым. Языковой барьер рухнул. Она была здесь недолго, всего год, если учитывать путешествия во времени, но уже сносно говорила по– английски, особенно сейчас, когда не была возбуждена. К тому же он привык к особенностям ее произношения.
Досада ударила Бедокура по руке, и тот выронил скальпель. Затем сжала ладонью его шею, перекрыв приток крови к мозгу. Даже Хтон не смог сразу его оживить, а лишь секунды и были ей нужны, чтобы прорваться к Арло.
Женщины в Византии имели довольно почетный статус и пользовались многими правами и привилегиями. Однако Дукас решил, что его собеседник нуждается в дальнейших пояснениях, и продолжал:
При этом она встряхнула гривой, чтобы расшевелить Гранди, который, казалось, не обратил на ее слова никакого внимания.
Спутник справа был обычным человеком, потому он поразился виду говорящей лошади. – Простите, вы ко мне обращаетесь, или это все мне снится? – неуверенно спросил он.
У Брумельмана в руках был гаечный ключ. Позади него первый помощник нацелил на них лазерную горелку, грубый заменитель оружия, смертельный на близком расстоянии.
– Сэр, я не верю, что Империя настолько глупа. Должны же быть какие-то меры предосторожности против неожиданного размещения мерсеянских войск. По крайней мере несколько боевых кораблей на внешней орбите. Мы может отправить на них людей. Они вряд ли догадаются, что это еще один корабль отправляется на Землю. Правильно?
Уоллис махнул сигарой.
– Следуйте за этими глазами! – показал Хамфри в сторону улетевших глазных яблок. – А на обратном пути постарайтесь задержать того, кто вас попытается преследовать. И осторожнее – ведь если вас поймают, то одного легчайшего укола будет вполне достаточно, чтобы весь воздух из вас вышел! – Хамфри при этом выразительно улыбнулся.
– Я думаю, – сказал я, – лучше всего предоставить ему свободу.
– В великана! – в восторге выкрикнул голем.
– В замке Ругна во рву тоже живут охранники! – припомнила Хамелеон.
– Это приказ! – рявкнул Хэйвиг. Она бросила на него испепеляющий взгляд, но повиновалась. – Этот пленник – сердцевина всего плана. Я пришлю кого-нибудь сменить тебя,
И тут Атон подтвердил свою мудрость, как, вероятно, сделал бы в подобном положении тысячелетия тому назад Один. Он не произносил громких слов, не осуждал Арло.
– Так оно и есть, – подытожил Икебод, – у человека не много способов общения с животными. Но все равно в Ксанте все это не так, здесь животные еще как-то могут при необходимости защитить себя!
– Значит, все мы просто марионетки в руках Времени?
– Это так же верно, как и седьмой круг ада, – сказал Абрамс.
– Если только я ее сразу не разовью, – сказал Флэндри.
– Когда я попадаю по ней, я причиняю ей боль, и она счастлива. Но воздействует на нее моя вина из-за причинения ей боли, а не сам удар, который она вполне может перенести. Когда же я промахиваюсь, я сержусь на себя за неловкость, и она вновь счастлива. В этом-то и заключается красота. Я век не знал такой возможности выплеснуть свои подавленные антагонизмы!
Все так и получилось – лошадь с женщиной на спине перебегала от одного источника звука к другому, потолки и колонны трещали, но дальше этого дело не шло.
– Это компетенция Министерства Политики, Владыка. И что оно решит, зависит от ряда факторов, включая и настроение. Если курс, выбранный Мерсеей, покажется разумным, Земля будет склонна ответить соответствующим образом.
– Легкое гипнозондирование безболезненно, мой лорд, – сказал Абрамс.
– А, собачья пещера! – воскликнул Бинк. – Да, знакомая вещь. Очень впечатляющее оружие!
Дор повел войска на север. Его сопровождали телохранители, которыми стали друзья его детства. Дор ехал верхом на кентавре Чете, который и сам был вооружен тугим луком, копьем и мечом. Кентавр этот умел превращать валуны в обычную гальку и называл этот процесс резьбой по камню. Сестру Чета Чем тоже включили в отряд, поскольку она умела быстро изображать карты, на которых можно было показывать передвижение своих войск и войск противника. В поход отправился и Гранди, которого Чем называла гномом, его незаменимый дар разговаривать с животными и растениями как раз дополнял способность самого Дора разговаривать с неодушевленными предметами; работая вместе, они запросто могли собрать колоссальное количество информации. К ним присоединился и великан-людоед Удар. Сейчас он напоминал человека огромного роста, хотя от рождения был человеком лишь наполовину. При необходимости он запросто мог принять устрашающее обличие банального людоеда. Поскольку сейчас Удар не мог идти с такой же скоростью, с какой передвигались кентавры, то Аймбри взялась быть его лошадью. Она знала, что время от времени великан-людоед захаживал внутрь тыквы. Он не давал там проходу блуждающим скелетам, но к Аймбри относился прекрасно, ведь она обладала половинкой его души!
– Мы можем запросто убежать от них, – проговорила Аймбри.
– Ни в коем случае! – бросила королева Ирис. Было видно, что вопрос старого кентавра затронул больную для нее тему.
Флэндри остановил ее. Она сдержала свою злость.
Он отдал честь.
Дракон показался теперь в поле зрения – вдали бесконечного туннеля. Его огромные глаза сверкали, испуская свет вдобавок к свечению плесени. Словно могучий экспресс из ДЗЛ, он на всех парах несся на них, двигаясь настолько быстро, что воздух перед ним сжимался, и у Арло заложило уши.
Он настроил свой коммуникатор. Нужно связаться с Военно-Морской Командой, чтобы забрали тигерийцев и его самого. Если они испугаются вмешиваться в политику, не захотят заполнить лодку анестезирующим газом, взять ее в качестве приза, он сам лично устроит так, чтобы она затонула. Наверняка к такому решению отнесутся благосклонно. Победителей не судят, а политика – всего лишь извинения, которые ты выдумываешь по мере того, как продвигаешься вперед, если у тебя есть разум. И с Сестринством надо держать связь. Необходимо, чтобы они колоколами созвали боевую команду. Если их организовать, курсовикянские корабли могут рассеять армаду ситроллей, разве что она не уйдет сама, после того, как их карта будет бита.
– А каково твое мнение? Твое собственное, там, внутри, что ты думаешь? Давай, у меня нет магнитофона.
– Некоторое время, сэр, – отвечал Флэндри, сидя на краешке стула. – Я думаю, что, ну, кроме того, что я был им интересен, я чувствовал, что делаю какое-то дело, что-то улучшаю. Взаимопонимание… Дружбу… – его голос затих.
– Еще нам сказали, – эхом отозвался Икебод, – остерегаться Всадника, да и цепь мы должны разорвать. Вся наша беда заключается в том, что все эти предупреждения очень непонятны и мы слишком поздно постигаем их смысл!
Поселившаяся на Миньоне группа занималась генетикой, разрабатывая некий секретный, в общем незаконный проект. Члены группы собирались добиться благосостояния, производя самых красивых, умных и покорных женщин в галактике для продажи богатым властелинам в качестве гурий или гетер. Они должны были быть полутелепатками, чтобы лучше откликаться на скрытые желания своих хозяев, и оставаться привлекательными и верными до самой их смерти, не имея в жизни иной цели, кроме как угождать им. За физический образец была взята самая красивая женщина того времени – зеленоглазое, рыжеволосое создание с идеальными пропорциями, явно созданное природой для любви. Была получена тысяча клонов, в сущности, тождественных, которые для совершенствования были узкородственно размножены.
Драгойка восстановила равновесие.
– Я не думаю, что здесь эта традиция выросла сама по себе, – произнес он бесцветным голосом. – По правде сказать, я думаю, очень многие из ваших песен и сказок сочинены не людьми.
В воде был слышен звук барабанов. Около сотни пловцов, выстроенных в боевой порядок, появились в поле зрения. В шлемах и кожаных чешуйчатых латах, они были вооружены копьями с обсидиановыми наконечниками, топорами и кинжалами. Сопровождающий обменялся несколькими словами с их начальником. Они окружили всю процессию и двинулись вместе с ней.
– А как смеете вы, мой лорд! – ответил Абрамс. – Я всего лишь делаю прогнозы, а согласится Владыка или нет – это совсем другое дело.
– Ну, вы там, поосторожнее, – снова закричал неугомонный водяной. – Как бы не так!
На этой планете не стыдились застыть от ужаса перед огнем. Флэндри быстро оценил обстановку. Ненавистные когда-то часы и годы психической подготовки в Академии дали о себе знать. Ему были знакомы ярость и страх, во рту у него пересохло, сердце колотилось, но эмоции никогда не вставали на пути логики. Юджанка быстро не сгорит. За многие столетия почти везде камень и черепица вытеснили дерево. Но если начнут гореть корабли, силы курсовикян уменьшатся практически наполовину. И не так уж много снарядов потребуется для этого.
Айрин тем временем, чуть повернувшись, увидела Аймбри.
– Нет! Я не хочу ничего слышать, не хочу никаких секретов.
Руки Арло отпустили скалу и сомкнулись у Алы на шее. Он сжал девочку и стукнул ее головой о стену. Из-за слабого сцепления удар получился не очень сильным. Они снова откатились на середину озера.
– Да, сэр! Вы же обладаете свободой выбора, не так ли? Я имею в виду, что когда возникает чрезвычайная ситуация, вы можете принять необходимые меры без предварительного запроса в штаб-квартиру. Можете?
– Смотри, Домманик! Красный огонек погас! Вон! Первая кровь!
– Я видел глупость, предубеждение, суеверие. Грехи отцов часто передаются сыновьям.
– Что ты сделала? Кого-нибудь убила?
Хэйвиг сплюнул на пол в негодовании и ярости:
Долгое время после этого на Джонни все смотрели с обожанием и трепетом, хотя он отказывался рассказать подробности сражения. Прошло время, и этот инцидент канул в Лету. Это был год, когда пала Франция.
– Одну минуту, – донеслось из механизма. – Я потерял ее. Так темно. Шум… Вот теперь…
– Я пятьдесят восемь лет ждал минуты, когда буду любить тебя, – сказал Утренний Туман. – Сейчас, когда мы все умрем, какая тебе разница? – Он вновь поцеловал ее и провел ладонью по плечу и груди – не грубо, а нежно. – Само твое присутствие вызывает во мне трепет. Матушка моя, ты неописуема. Никогда не знал создания столь прелестного...
– Он был аккредитован не правительством Его Величества, а мной лично,
– Аймбри и я доставим его назад, – решительно сказала Хамелеон, – по дороге мы как раз все ему растолкуем. Не беспокойся, мы посвятим его во все события, которые произошли за время его отсутствия в Ксанте. Я думаю, что к тому времени, когда мы прибудем в замок, он уже будет знать все!
– Что ты сделала! – гневно крикнул он.
Неожиданно голем посерьезнел: – Знаете, вам нужно все узнать сразу перед тем, как...
Ворота Иерусалима были открыты. Сердце Хэйвига забилось еще сильнее.
– Скорее всего это окажется ненужным, – сказал Брехдан. – Истребитель предполагал настигнуть его в течение трех дней. Ему понадобится еще немного времени, чтобы доложить нам об исполнении задания. Мы могли бы пока быть спокойными так же, как и правительство Его Величества, а сейчас нам лучше приняться за работу. Проводите меня, пожалуйста, в соседний офис, – он поднялся и на секунду остановил свой взгляд на Абрамсе.
– Заткнись! – взвизгнула Досада, притягивая Арло лицом к себе.
– Со мной все в порядке, – Флэндри решился.
Аймбри и Хамелеон стали лихорадочно оглядываться по сторонам. Из стены показалось огромное человеческое ухо, рядом виднелись очертания массивного рта.
– Мне не кажется, что это падение! – возразила Аймбри.
Казалось, сейчас королева Ирис из кожи вон лезет, чтобы отблагодарить короля Арнольда за то, что он дал ей возможность в будущем стать королевой.
Наконец мои кости и тощая плоть напомнили мне о себе, и я направился домой. Горячив чай и трубка казались мне высшим блаженством. А потом я напишу Биллу и Джуди, что собираюсь этой зимой навестить их в Калифорнии.
– Эта скотина намного умнее, чем я думал, честное слово! Должно быть, присутствие такой очаровательной кобылы подстегнуло его воображение! Он никогда не уделял много внимания обычным кобылкам, насколько я помню. Но если вы убежали вместе, почему его не было с вами? Где он сейчас?
Как раз этого Аймбри вынести не могла. Сейчас она никак не могла ускользнуть от него, но она обязательно что-нибудь еще придумает! Не может же он все время держать ее в узде и под угрозой этих ужасных шпор! Улучив момент, она все равно сбежит от него – даже с еще более полной информацией, чем была у нее до этого. Вот уж действительно – бойтесь Всадника!
– Понимаю, – медленно сказал я. – Грандиозные, планы.
– Невозможно! Женщина не может управлять... – произнес Арло.
Что-то заслонило ему свет, падающий сверху. Подняв голову, он увидел, как стая рыб тащит подводную лодку. За ними следовал отряд пловцов, вооруженный винтовками мерсеянского производства. Неожиданно он вспомнил, что находится среди врагов.
– Потому и не понимаешь, что твой кругозор ограничен обычными лошадиными интересами, – жестко отрубил Хамфри. – Так что тебе придется переосмыслить все свое мировоззрение, пусть даже ценой больших потрясений!
– Пожалуйста, не надейтесь на меня слишком сильно, миссис Каллен. Я на этой планете единственный частный детектив, мне не на кого рассчитывать, кроме себя, а кроме того, я тут еще новичок.
– Его брат Вениамин еще жив – у доктора Бедекера время от времени с ним какие-то дела. Вениамин очень похож на Аврелия.
– И все же я справлюсь с ним, королева Хамелеон, – упрямо проговорила Аймбри.
– Граватану оставь, – сказала Боль. – Она может тебе пригодиться.
Блита взяла медный браслет в руки и внимательно его осмотрела.
Житель Мандении, его топор, его доспехи – все разом куда-то исчезло. Да, это явно были очень полезные заклинания!
Земля же была менее торжественна. Двор по привычке чувствовал себя обязанным следовать за нарождающимся днем по всему земному шару в бесконечных изматывающих церемониях, а для других день рождения стал просто поводом для проведения карнавала.
– Я не смею подвергать сомнению решения Ройдгуна и его Большого Совета. Тем более, ты… – руней ухмыльнулся. – Если Старкад так бесполезен, зачем тогда вы здесь?
У ксеста синкопированно задрожали четыре ноги, демонстрируя проявление у иномирянина каких-то чувств. Он постигал предназначение каждого из них, но до сих пор не понимал, что истину следует признавать в открытую.
– Я имею в виду, что мы очень хорошо развлекались в перерывах между учебой. Боюсь, что в Академии составлено досье моих провинностей. Ну, а потом была пара учебных поездок, где со мной и случились всякие неприятности.
Он перевел дыхание, как бы собираясь с силами.
– Нет, осмотрите вашу пушку. Доложите, в каком она состоянии. Если в рабочем, воспользуйтесь ею.
– Зачем она нужна тебе, та белая лошадь? – сказал второй из Мандении. – Когда раньше он был нужен, чтобы поехать куда-то, его невозможно было разыскать. Без него, этого белого коня, намного лучше!
– Мне кажется, ему удалось благополучно проскользнуть через этот проход, – сказала она.
– Бывали, бывали. И некоторые даже вернулись живы-здоровы, как они уверяют, да только я слышал, что никому из них с тех пор не везло. А кое-кто и не вернулся: люди порой просто исчезают. Есть и такие, кто возвращался с рассказами об ужасах и чудесах, но так до конца своих дней и оставался не в себе. Давно уже нет охотников нарушать уговор и переходить границу.
– Мы их сбили. Наши два истребителя славно поработали с неприятелем без особого ущерба для себя. А мы сами пробиты в нескольких местах. Три орудия и ракетная пушка выведены из строя. Несколько линий, ведущих из основного компьютерного банка, перерезаны. Мы пользуемся вспомогательными генераторами, пока инженеры пытаться починить основной, повреждения довольно значительные. Но мы вроде боеспособны.
– Как бы я мог забыть? Ведь я и есть твой племянник.
– Но Хамелеон проявляет все то же самое, что есть у обычной женщины, – защищался Икебод, – все они сначала красивые и невинные, а потом становятся умными, но очень безобразными!
Самая безопасная? Нет, пожалуй, самой безопасной для Всадника была она, Аймбри. Она не была человеком, не была мужчиной, не была волшебником. Удивительно даже было, как жители Ксанта позволили, чтобы ими управляла лошадь! Лошадь, существо, которое живет, в сущности, по законам природы!
На исходе дня карфагенский отряд подошел к Провалу. Все у них складывалось пока прекрасно, поскольку в дороге никто не напал на жителей Мандении, да и Всадник, должно быть, постарался лично разработать подходящий безопасный маршрут. Но королева Ирис снова вмешалась – она сделала так, что Провал казался лежащим дальше к югу, чем это было на самом деле. Затем Ирис явила людям из Мандении стадо иллюзорных оленей, которые проскакали как раз по тому месту, где находился настоящий Провал. Сразу за этим начался иллюзорный дождь с грозой. Аймбри снова подивилась искусству королевы – даже засверкали молнии, казалось, что земля чернеет от дождя и образуются маленькие лужицы. Иллюзия была настолько добросовестно сработана, что в лужах были даже видны отражения окружающих предметов.
– Ну, а сейчас кто игнорирует благотворительность ближнему? – сухо спросил Брехдан.
– Я соединился с подразделением «тринадцать», – сказал он. – Они ничего не подозревают. Я внушил им мысль, что мой передатчик может и не сработать в случае, если по каким-то причинам они попытаются связаться со мной, пока меня не будет.
– Потрясающе! Может, попробуем прямо сейчас?
Да, аргументы Сирены были не лишены смысла, Аймбри согласилась с ними.
Но Аймбри снова вспомнила, что сначала ей нужно выудить из Всадника секрет, как вызволить королей из тыквы, а только потом уже убивать его. Если ей не удастся это сделать, то тогда все девять королей обречены на смерть, поскольку находящиеся в замке тела угаснут от истощения, даже если Всаднику суждено будет умереть первым. А если всадник выйдет победителем в этой схватке, то тогда Ксанту будет уготована участь быть под игом тирана-Всадника и его карфагенских союзников. Аймбри просто обязана была выиграть битву с ним и в то же время узнать его тайну, но вот как это сделать?
– Но зачем? – спросила Леонса.
Изредка дневной конь украдкой бросал взгляды на Аймбри, а она чувствовала, что внутри он, может быть, даже посмеивается над ней. В самом деле, явившись перед ним в облике девушки, она вела себя как глупый жеребенок. Но теперь Аймбри поняла, что она привязана к этому коню какой-то невидимой цепью, которая ни за что ее не отпустит, если Аймбри захочет вдруг убежать далеко-далеко, в то время как надо будет исполнять завет природы. А куда далеко она смогла бы убежать? Единственным местом, где она могла бы скрыться, был мир внутри тыквы. Но не сейчас. Белый конь тоже понимал это и понимал, что Аймбри это тоже прекрасно известно. Да, у лошадей все обстоит намного проще, чем у людей.
– Не слушай его! – неистово прошептала Досада Арло в ухо. Она буквально душила его страстными поцелуями.
– Темный конь знает, но только ни за что не проболтается!
– С тех пор, как ты приехал, мы были слишком заняты, – сказала она. – Теперь же, пока отдыхаем, можно и поговорить. Иди сюда.
– Это приказ! – рявкнул Хэйвиг. Она бросила на него испепеляющий взгляд, но повиновалась. – Этот пленник – сердцевина всего плана. Я пришлю кого-нибудь сменить тебя,
По планетным меркам расстояние было коротким, но оно оказалось длинным для пешего перехода, особенно с раненой ногой. Попав в собственный туннель, змей уже переориентировался. Времени не оставалось.
Они выбрались из Баобаба, захватили с собой архивариуса и направились на север. Вышло именно так, как и предполагал Гранди: у Икебода совершенно не было опыта верховой езды, и поэтому он, чтобы не упасть со спины белого коня, мертвой хваткой вцепился в его гриву. Но постепенно он привык и даже позволял себе немного расслабиться, да и белый конь тоже свыкся с обстановкой, поскольку везти на спине человека и при этом не чувствовать силы уздечки и шпор было совсем другое дело. Поэтому вскоре путешественники прибавили скорости.