СТОЛЬ УЖ ПЛОХО

– Я всегда почему-то недолюбливала зомби, – проговорила Хамелеон, но при этом она не показала своих чувств часовому: – Мы пришли повидаться с Повелителем Зомби. Это срочно!
– А, вот это другой разговор, – согласился Чет, – несколько лет тому назад они посетили замок Ругна, и мне кажется, что мы все еще не можем прийти в себя после их визита. Эти близнецы способны вогнать в панику любого зомби!
– Я чувствую, что мне пора отправляться на поиски короля Бинка и присоединиться к нему! – ответила тем временем Аймбри и подумала при этом, что присоединится только в том случае, если король еще жив.
Аймбри быстро дематериализовалась, защищая себя и своего седока от грозящей опасности. – Прячься быстрее, не стой! – крикнула она дневному коню.
Аймбри отыскала спящую королеву Ирис и явилась ей во сне:
«Годы, когда мы сами себя осудили на смерть и подписали свой приговор», – подумал Хэйвиг. Но он не стад говорить этого.
– А-а… – В ней заговорило простодушие девушки варварского племени. – Вы хотите сказать, что не желаете знать даты своей смерти. Мы и не собираемся говорить этого, но, черт побери, у вас впереди еще много времени.
Досада в изумлении уставилась на него и, несмотря на непроницаемость ее мозга, он уловил очертание ее чувств: довольное приятие. В действительности, это было конечно же раздраженное недоверие, при условии, что переворачивание касалось не только приемника Досады, но и передатчика. В любом случае, смешанные чувства трудно было истолковать.
– Свадебные угощенья сервированы в бальном зале замка! – объявила тем временем королева. – Молодые, подойдите-ка ко мне, короля нельзя заставлять ждать слишком долго!
Долго ждать не пришлось. По туннелю навстречу сильному горячему ветру строем шли люди. Сначала Арло решил, что это заключенные, – у них были мешки с водой. Затем увидел, что они одеты.
– Только ночью, – сказала Аймбри уныло, – до наступления темноты нам придется носиться так по меньшей мере час!
– Знаю, знаю…
Никогда прежде Арло не сопротивлялся воле Хтона. Теперь придется это сделать.
Человек из Мандении вновь схватился за меч.
Они заметили гарпию, сидевшую на ветке перцового дерева. Мимо дерева одна за другой проходили колонны войск Ксанта, поэтому гарпии следовало бы быть осторожнее. Но она сидела на удивление равнодушно, может, уже успев привыкнуть к виду вооруженных людей.
– Естественно! – сказал он чуть сердито. Он направлял сани по знакомым туннелям, страшась их запретной природы и наслаждаясь ей. Один из них – почти вертикальная охладительная шахта, куда движущийся воздух всасывался через входную трубу, и где он быстро расширялся и охлаждался. Это не была та ледяная река, где он играл с Досадой, а совершенно другое место. Стены и потолки были покрыты кристаллами, узорами инея, а пол представлял собой узкий ледник.
Арло сосредоточился на их роскошных фигурах, вообразил Досаду и своим восставшим половым органом дал всем понять, что он их не обманывает, хотя делал именно это. Угроза оказалась действенной: услышав его любовные обещания, миньонетки отпрянули в стороны с выражением испытываемой боли. Каждая из них с радостью была бы им изнасилована, но боялась его нежной любви.
Атон тряхнул головой, его темные волосы развевались при движении.
Бинк был королем, поэтому Аймбри должна была подчиняться всем его указаниям. Все еще одолеваемая сомнениями, Аймбри дематериализовалась и поскакала по уже убывающей воде в направлении замка. Уже покидая это место, Аймбри услышала, как Хасбинбад спросил Бинка:
– Правильно. Я это тоже понял. Поэтому я решил, что мой долг – вернуться назад и оставаться с матерью. По крайней мере, я смогу сделать этот мир менее ужасным для нее. – Тон его смягчился. – Конечно, я сделал глупость, сохранив эту копию. Мне помогла сделать ее очень милая девушка… Ну что ж, считаем, что мне хотя бы повезло: еще один человек будет знать тайну моей жизни. Только теперь я стал понимать, как был одинок.
– Может быть, сани? – сказал Атон. – Они будут скользить по неровностям.
– И все-таки с ним случилось то же самое, что и с другими. Безумие охватило и его. Теперь очередь Бинка становиться королем. Вот потому-то я так и мчался, чтобы перехватить вас, пока жители Мандении не добрались до Баобаба и не выпустили наружу все заклятья Хамфри или, чего доброго, не использовали их против нас!
Чтобы удержаться. Кокена уперлась о горячую стену. Арло подхватил ее под другую руку, боясь, что она упадет.
– Так это ты король Ксанта? – медленно произнес Хасбинбад. – Ты оказался гораздо более искусным волшебником, чем я предполагал. Я знал, что Трент, которого мы называли Превращателем, был для нас смертельно опасен, потом я понял, что этот Дор тоже далеко не так прост. Естественно, любой ценой нужно было остановить Повелителя Зомби, который занялся тем, что начал оживлять моих доблестно павших в битве воинов и натравлять их на меня. А тот старик, который долго не хотел становиться королем, вообще знал и умел чересчур многое. Но ведь о тебе было известно, что ты в волшебстве ничего не стоишь, поэтому мы предполагали, что ты будешь для нас абсолютно безвреден.
– Нечто подобное, – согласился Атон с мрачной улыбкой.
– Обряд перехода, – сказал он.
– Компромисс трудно дается миньонетке.
Барбро даже не поняла, как он слез с коня, держа ее на руках. Теперь она стояла рядом с ним и вдруг заметила, что его качает.
– Я за тобой, – ухмылялся Ганс. – Я за тобой…
Лфэ вновь собралось и двигалось к большой газовой расщелине. Вскоре оно начнет ее поджигать. Хтон об этом еще не знал и не предпринял никаких встречных шагов. Многочисленные ксесты кишели в огромном нижнем туннеле, отвлекая Хтона своей деятельностью. Арло напомнил себе: не забыть подарить хвею своему другу-осколку!
– Садитесь, – пригласил Хоксберг.
– Меня немного изменили, чтобы я могла работать днем, – ответила кобылка, – для того, чтобы я смогла доставить это сообщение.
Тут Боль улыбнулась. На землю упал тонкий слой миксы.
Арло снова изумился. Столь сильного выражения родственных чувств он от отца еще не слышал. Кроме того он узнал имя своего погибшего брата: Ас. И получил от Атона признание, что он любил миньонетку. Но голос Арло не дрогнул:
Шерринфорд чуть отодвинулся.
Тем временем куклы, которые были раскрашены точь-в-точь под цвет обнаженного человеческого тела, продолжали двигаться, издавая при этом соблазнительное хихиканье и смешки. Ничего удивительного не было в том, что люди из Мандении с таким упорством преследовали мнимых красавиц.
Волк Фенрир повертел головой, ориентируясь на добычу по звуку. Его челюсти лязгали по столонам – и наконец, поймали Атона. Одно усилие, и Атон был проглочен под вопли двух женщин.
– Успокойтесь! Я уверен, у них нет таких намерений. Это было средство, которое они могли использовать против нас, если бы мы их вынудили. Больше ничего. Если бы мы продемонстрировали искреннее желание сотрудничать, они был предупредили нас заблаговременно.
Белая слизь появилась у Воли на лице, руках и ногах, испачкала форму. Арло задрал ее короткую металлическую юбку, чтобы проверить, распространяется ли микса по всей коже. Даже под жутким белым покровом было видно, какое у нее прекрасное тело. И такое же у всех миньонеток: несравненная фигура, которую никакая одежда и никакой покров не могут сделать уродливой. Боль превратится в зомби, но в очень симпатичного зомби. Верданди будет ревновать!
– Хорошо, выпустите его.
– Я не могла слушать, как их… превозносят. Так мне, по крайней мере, показалось. Извини, что я все испортила.
– Да, в военном смысле, – быстро вступил ее муж. – Но работы предстояло много. Нам нужно было превратить всех пеонов Ээрии в свободных граждан. Фаза Два характеризуется тем, что мы уничтожили рабство. И наши агенты тоже стали самими собою, а не воинами. Они могли свободно посещать прошлое, но только для исследований и поиска новых членов нашего братства. И если для операций требовались деньги, мы добывали их посредством справедливого обмена ценностями.
Он усмехнулся. Ревность у зомби?
Аймбри тоже согласилась с этим, несмотря на то, что тут содержался явный обидный намек на нее, особенно то замечание, что хороших лошадей в Ксанте просто нет. Единственным мужчиной из ее рода, которого Аймбри когда-либо видела, был Ночной Конь, который был ее повелителем. Очевидно, ночные лошади стали вырождаться, пора было влить в жилы их детей новую, свежую кровь. Внезапно Аймбри поймала себя на мысли, что об этом ей совсем не следует думать. В конце концов, это была лошадь из Мандении, которая не принадлежала к ее виду.
– Это все? – спросил Флэндри не своим голосом.
Аймбри восхитилась остротой ума волшебника, который быстро впитал доставленную ему информацию и сделал нужные выводы. Он также на лету схватывал ситуацию. Так почему же он не мог одержать победу в схватке с тем, с кем ему суждено столкнуться? И почему сам он так твердо был в этом уверен? Аймбри чувствовала, что это было не в характере волшебника. Вообще-то Хамфри с большой осторожностью относился к любой новости. Но он также был весьма осторожным человеком – он сразу же на всякий случай показал Аймбри и коню, как нужно пользоваться всеми этими приспособлениями и заклинаниями, которые он в изобилии подготовил.
Возникла рябь ужаса, вызванная упоминанием о смерти Атона. Любовь Кокены была сверхъестественна, Арло никогда прежде не обозревал ее глубины.
Когда они пошли в каюту, по дороге капитана остановил член команды. У него были какие-то вопросы. Флэндри улучил момент и прошипел на ухо Персис:
Она содрогнулась:
– Прекрасно! – возбужденно воскликнул Хэйвиг. Радость охватила его. – Центр цивилизации! Все торговые пути проходят через него…
Мысль об убитых слугах, о том, что их дети стали сиротами, оглушила Хэйвига. Его страдания усугубились, когда он услышал кашель Ксении.
– Дети, идите в свою комнату! – коротко сказал Повелитель Зомби. – Вам лучше видеть ваши собственные хорошие сны!
– Как узнавали? – набросился Хоксберг. – С помощью шпионов?
Это явно было не столь уж плохо – Аймбри почувствовала облегчение и даже некоторый прилив сил. Аймбри вдруг подумала, что все в конце концов устроится и будет хорошо.
– В 1204 году Константинополь был разграблен крестоносцами во время четвертого Крестового похода. После них Константинополь был полностью разрушен. – Он махнул рукой. – Почему бы нам не получить свою долю? – Он всмотрелся в лицо Хэйвига. – К тому же мы дадим компенсацию жителям, мы защитим от резни и насилия, поможем им сохранить жизни.
– Здесь короля нет. Тебе нужно идти в сам замок Ругна, – женщина наконец-то среагировала.
– Нет-нет, Марк очень воспитанный человек. На Земле мы даже могли бы какое-то время быть вместе. Я не хочу сказать, что у нас осталось бы все, как прежде. Как бы ни замалчивали, но кое-что из моих приключений станет известно. Какое-то время я буду интересна, как и все новое, на меня будет спрос. Не беспокойся обо мне. Танцовщицы знают, как приземляться на ноги.
Они продвигались вверх по речке до тех пор, пока стены не сузились и не показались многочисленные сталактиты, капель с которых подпитывала речку.
– Достаточно, – сказал он. – Вы, пойдемте выйдем и поговорим.
– Обо мне? – выдавил он. – Для чего? У меня такое впечатление, что я никто.
Экран погас. Он закурил сигарету. Ну, что теперь? Теперь, дружок, сиди и жди. Продолжай собирать отчеты, проводи интервью, инспекционные поездки (но это все не касается сокращения расходов!), крутись среди этих милитаристов с железными хребтами, которые считают тебя надоедливым ослом. Тебя ожидает еще ой сколько бесполезных часов! Развлечений тут немного. Хорошо, что ты предвидел это и взял с собой Персис.
Она знала, что времяпрепровождение в обществе нимф у людей пользуется безумной популярностью. Но его принадлежность к Мандении встревожила кобылку: уж не один ли это из врагов пробрался сюда?
– Вы были в секреториуме, – прошептал он.
– Двести сорок один обитатель нижних пещер и еще больше в верхней тюрьме. Но Цветик был особым. Он знал все, за исключением того, как находить гранаты. Он застрял в протоке, и Старшой разрубил его топором. Пришлось сделать это, потому что появилась китомедуза... – Он помолчал. – Цветик устроил замечательное представление. Он описал тайну озноба в виде пародии на древние теории света, говорил о корпускулярной и волновой теориях и рассказал, как первая была подорвана, а вторая опровергнута. Он забавно играл словами! А также насмехался над тупостью военврачей, по мнению которых человек без температуры больным быть не может, даже если умирает. И над схоластической системой «печатайся или пропадай», которая вечно заставляет профессионалов заниматься не своим делом.
– Тебе не нравится? Извини, пожалуйста! Ну-ка, попробуем теперь налево! – человек дернул другой ремешок, и боль пронзила левую часть рта Аймбри.
Икебод, свисая с ветки, с ужасом глядел в циклопический глаз. – Для чего это холму вдруг глаз? – в ужасе закричал он. – И кто это меня повесил сюда?
– Извини, что разбудили тебя, – сказала миньонетка. – Я говорю от имени ксеста. Он такой же телепат, как и мы, только намного сильнее. Я перевожу его сигналы.
Хамелеон, хоть и была напугана, но сохранила присутствие духа. – Там не так уж и безопасно, – ответила она, – там ведь сентикор. Может, ему удалось выдернуть свой рог из колонны, и он носится там, разъяренный. Лучше я останусь с тобой!
– Там, – воскликнула Драгойка.
– Выбора не остается. Ведь это Рагнарек. – Когда все это кончится, он, победив или проиграв, утратит свое небывалое могущество. Второе видение оповестило его об этом. Но на личном уровне он уже сделал то, что было суждено: Боль стала нормальной женщиной. Мог ли он изменять судьбу настолько, чтобы предотвратить ее гибель? Если нет, можно ли избавить от мучений Досаду?..
– Да, пожалуй, это действительно так, – решил Всадник, и его ужасные шпоры на сей раз не тронули окровавленных боков лошади, – если бы ты должна была передать это сообщение непосредственно королю, и враг догнал бы тебя и узнал содержание этого сообщения, это лишило бы передачу сообщения всякого смысла. Потому я думаю, что лучший способ сделать это сообщение бессмысленным – не передавать его совсем. Должен признаться, это очень своевременное предупреждение, у вас, как я вижу, отменная разведка!
Дом их вначале пустовал, но со временем он был обставлен и украшен со вкусом, который она унаследовала от отца. С крыши дома можно было видеть бухту Золотой Рог и стены и купола Константинополя на другом берегу. С такого расстояния он казался богатым, неразграбленным городом.
– Я знаю, – сказал Двир, – по его личному приказу я должен произвести кое-какие дела внутри. Больше мне ничего не разрешено говорить вам. Вы и эта охрана пропустите меня, через некоторое время я выйду, и вы навсегда забудете, что я был здесь. Об этом нельзя напоминать никому и ни при каких обстоятельствах. Это засекречено.
– Миньонетка? Смерть? Мой отец жив, – произнес сбитый с толку Арло.
– У меня куча недостатков, и они очень значительные, но я никогда не была лицемеркой, – гнула свое королева, – у меня было столько власти, сколько ее тут ни у кого не было, власть была и у Трента. Но Трент очень умный человек – любая любовь когданибудь проходит, потому-то он и решил жениться не по любви и заключил со мной эту, скажем так, сделку. До меня у него уже была жена, из Мандении, но она скончалась. Возможно, выбор Трента пал на меня еще и потому, что я немного разбираюсь в волшебстве. Трент в какой-то степени наказал себя, женившись на мне, я знаю это, но, выходя замуж, я и не искала любви. Выходит, что я продала себя за возможность обладать хоть какой-то властью и почетом, хотя продавать себя так, как продают себя проститутки, я не могла, да и не сделала этого, ведь Трент не испытывал ко мне физического влечения!
Да, собеседник был из Мандении, но несмотря на это он не был таким непроходимым невеждой! – Да, верно. Море Дождей названо по латыни в честь моей бабушки, которая жила очень-очень давно. Я унаследовала ее подпись и право на тот участок Луны!
Ксесты размножались делением – любой кусочек их тела, отделившись от него, порождал новое существо, с самого начала совершенное и дееспособное и наделенное всем умственным багажом своего родителя. Поэтому возможности для воспроизведения были у них самые большие во всей галактике. Но ксесты придавали непомерное значение экономности и неистово оберегали свои запасы, контролируя рождаемость и воздерживаясь от сношений с другими галактическими видами, кроме самых необходимых. Они также заняли лишь одну пятую часть галактики.
– Но… история… археология…
– Не совсем? Тебе это известно лучше – что они не братья! Даже не все люди братья. И никогда ими не были! Конечно, война всегда ведет к деградации. Но есть деградация еще хуже… Мир же – это замечательно. Но ты не можешь постоянно жить в мире и в покое, если только не умрешь… и определенно не можешь жить в мире, если он не основан на общем интересе, если он не отвечает требованиям каждого. Конечно, Империя ослабла. Но она наша. Она – все, что у нас есть. Сынок, верх безответственности – намазать свою любовь и преданность так тонко, что их не хватит даже для тех немногих существ и тех немногих организаций, которые заслуживают эти «награды» от тебя.
Лэннэво поднял свою кружку, он не заметил, как нахмурился Тахвир, но оборвал нить разговора, и офицер ловко поймал оборванный конец.
Меня всего трясло.
– Крак! – он ударил хвостом. – Швилт был полностью прав: надо заняться этим делом, не откладывая. Провинциальный правитель с неразвитым воображением упускал отличную возможность привести еще одну планетарную систему под власть расы.
Вероятно, так ощущали себя зомби под покровительством Хтона.
Зашипел дракон, шум эхом пронесся по пещерам. Хтон отпустил и его!
– И я подозреваю, ты рассчитываешь на нечто большее. – Погонщик Тумана оказался удивительно догадлив. – Что ты расскажешь, когда вернешься к себе домой?
В этой сценке Аймбри явилась закутанной во все черное женщиной с ниспадавшими на спину черными волосами (ее собственная грива!). А хвост превратился в юбку. Аймбри заговорила. Юбка же сейчас была нужнее хвоста, поскольку пока не было необходимости отгонять мух, да и кроме того юбка сама за себя говорила кое-что о хозяйке. Люди всегда оборачивают тканью свое тело, как будто бы они своего тела стыдятся, это была одна из многих странностей, которые, по мнению Аймбри, были присущи людям. «Кто вы?» – осведомилась она с чарующей улыбкой. Было видно, что уши коня недоверчиво дернулись. Вдруг конь взвился свечой и галопом бросился назад, туда, откуда он только что прискакал. Вздох сожаления вырвался у Аймбри. «Ну что за красавчик!» – подумала она восторженно. По всей видимости, он испугался человека. Если бы она знала это заранее, то приняла бы какое-нибудь другое обличье, к примеру, говорящей птицы. Если ей доведется встретить этого коня еще когда-либо, то она поведет себя более осторожно.
Она никогда не целовала его прежде. Результат был потрясающий. Казалось, Арло, как в воронку, всосало в соединение их губ, и он почувствовал, что его крутит и вертит. Умопомрачительное блаженство! В ДЗЛ много раз описывались поцелуи, зачастую очень бегло и перед фигурами умолчания, которые, к его досаде, скрывали механику размножения, – но действительность превзошла все ожидания!
– А когда Бинк вернется домой? – осведомилась Аймбри.
Они стали взбираться на пологий, лишенный растительности холм, который преграждал им путь на север. Через некоторое время на их пути снова встретились плотоядные растения, которые в очередной раз замедлили и усложнили их путь. Но скоро опасные заросли остались позади, и путешественники позволили себе немного расслабиться, тем более, что по всем признакам сразу за холмом должно было находиться одно из ожидаемых озер. Копыта лошадей проваливались в сухую красноватую почву, поросшую тут редкой худосочной травой желтоватого оттенка. Они стали спускаться с холма, что было намного легче подъема. Земля тут была более плотная и разогретая солнцем.
Эта ошибка подтверждала, казалось бы, ее искренность, и темно менее она несла нелепицу!
Мы плыли на лодке по озеру Виннего. Он вернулся домой две недели назад, но у него еще было много чего рассказать мне. Были у него дела и дома. Его мать разводилась с Биркелундом, оставляла дом, где испытала столько страданий, и ей требовалась моральная поддержка сына. Прошло два моих года, и теперь передо мной сидел мужчина – молодой мужчина, но уже испытавший боль и смятение жизни. Джек Хэйвиг, сидевший передо мной, теперь полностью владел собой.
– Да, все мы попросту недооценили карфагенян, – сказала Сирена, – вот потому-то эта война приняла такой неблагоприятный для нас оборот. Мы все были уверены, что люди, незнакомые с волшебством, не могут представлять для нас слишком большой угрозы. Но все оказалось совсем иначе, поскольку возможно именно из-за отсутствия дара волшебства эти люди оказались такими свирепыми и жестокими, и они вдвойне для нас опасны.
– Разложенной на составные части? Как это?
Человек из Мандении тем временем остановился и повернулся назад. Он явно чувствовал себя неуютно.
Поскольку дело было важным, касающимся вопросов чести, Брехдан позволил взять своего сына за плечи. Их глаза встретились.
– Ты должен оставаться здесь и править! – сказала молчавшая до сих пор Айрин, сжимая его руку.
– Постойте! – закричал идущий впереди житель Мандении, разглядев, что делает кентавр. Но Чет все рубил и рубил. Чем тем временем взмахнула куском веревки, который был при ней, сбивая с ног ближнего к ней жителя Мандении.
– Насколько нам известно, – говорил между тем Утренний Туман ксесту, – тафисы все едят. Пластмассу, мясо, дерево – все, что хоть отдаленно съедобно. А какое употребление находите им вы?
Когда он посвятил в ход событий Драгойку, она спокойно сказала:
Аймбри глубоко задумалась. Ну-ка, ну-ка, ну, конечно! Все, вспомнила! Радуга! Она же пришла увидеть радугу! Должно быть, это и было ее заданием, и хотя радуга была в небе, но то, что Аймбри должна была передать ей, что было бы важно для процветания страны Ксант – все это она так и не смогла вспомнить.
– Я не влюблялся в них, – сказал он, глядя на воду. – Если постель – это все, что от меня требуется, как, например, с девушкой из Дакоты три сотни лет назад, прекрасно. Но если требуется нечто большее, то я не могу на это пойти. Ведь тогда мне придется жить с нею всю жизнь. Думаю, что никогда не свяжу себя женитьбой. Но, прежде чем вступить в связь с девушкой, я заглядываю на несколько лет вперед, чтобы убедиться, что связь со мной не причинит ей вреда.
– Они не пираты, мой лорд, – выпалил Флэндри. – Торговцы, прошу прощения.
Составленное из сегментов чудовище двигалось на удивление быстро. Топот шагов ускорился до бега – все ноги с одной стороны одновременно ударяли по камню. В случае необходимости тварь двигалась очень тихо, но сейчас, когда добыча могла убежать, скорость была существенна. И вот что еще в гусенице любопытно: ее сегменты могли терять головы и передние конечности, но ноги всегда были на месте и очень крепкие!
Король кивнул в знак согласия и тут же повернулся к человеку, который непосредственно командовал армией Ксанта: – Спроси солдат, может, кто-то из них согласится предупредить жителей Мандении, чтобы они не продвигались дальше?
Вскоре Аймбри была уже у цели – замок Хамфри по-прежнему стоял на своем месте. Аймбри перескочила через ров и прошла сквозь стену замка.
– А некоторые из планетоидов превращены в туристские гостиницы. Космотели. Закрытые, совершенно уединенные, со всеми домашними удобствами. – Она доверительно подмигнула. – Меня зачали в космотеле!
– О, растения могут не перенести огня, – озабоченно воскликнула Блита. Она уже успела узнать, что такое растения, во время своего предыдущего визита в реальный мир, когда она посетила его вместе с великаном. – Но разве вода не способна остановить огонь?
– Продолжай.
– А что, если их закадычный друг попросит? Как вы думаете, может, стоит попытаться?
– И воспользуйся своим преимуществом. Ты уже сделал это, решив изучить эпоху после Маури. Никто из окружения Уоллиса не осмелился бы на это. Помни, что Уоллис – выходец из того века, когда главным было не тщательное изучение с обоснованными выводами, а предсказание, предположение. Это век Максвелла, Пирса, Рикардо, Клаузевица – мыслителей, гениев. Но семена, которые они посеяли, не взошли в те времена. Я у верен, что Уоллис, как и другие путешественники во времени, дитя своего века, хотя он и смог отбросить кое-какие предрассудки и стать суперменом.
Тем временем они уже двигались в южном направлении. Хамелеон ехала на спине дневного коня, и это вполне ее устраивало, поскольку она уже успела привыкнуть к нему. Весь день они скакали на юг, стараясь как можно дальше оторваться от возможного преследования. Их спешка принесла свои плоды – уже до наступления темноты им удалось пересечь невидимый мост через Провал, от которого до замка Ругна было рукой подать.
От Хтона исходило предупреждающее настроение. У Арло мелькнуло видение Ады, страдающей от миксы или раздираемой огромным волкообразным зверем, и он решился: нельзя рисковать разрывом договора.
– Садись, – сказал Абрамс, похлопав рукой по соседнему креслу. Сам он развалился в своем, дым окутал его.
– Нет, теперь у тебя полная душа. Неужели ты до сих пор ничего не почувствовала?
– Да нет, может быть, я не права. Конечно, в Сестринстве кое-кто не доверяет, подозревает тут какую-то хитрость, а простой народ – тем более… Нас с тобой связывает кровь. Я думаю, было бы лучше, если бы я тоже поехала. Таким образом, будет живой залог.
Тем временем кобылка уже выскочила из передней стены дома с привидениями. Она бросилась дальше по дорожке, затем перемахнула через декоративную изгородь из колючего кустарника. Вскоре она уже мчалась по болоту, поросшему вереском. Сырая земля под ногами угрожающе чавкала, грозя утопить бросивших ей вызов. Но еще прыжок – и ночная кобылка стрелой летит дальше. Все эти смертоносные сюрпризы уготованы для других, но не для того, кто живет тут. Хоть Аймбри теперь не служила тут, это еще не означало, что она стала уязвимой для всех этих штучек.
Атон знал, где расположен сад, но ни разу там не бывал, поскольку путь в сад был сопряжен с многими опасностями. На этой тропе Хтон Атону не помогал, как будто бог хотел, чтобы там бывал один Арло. Само собой Арло исследовал все туннели и отыскал туда безопасный путь, который не зависел от ноши Хтона.
– Доминик проявил себя на Старкаде, – сказала она жалобно, – сражаясь за Империю.
– Ни в коем случае! – бросила королева Ирис. Было видно, что вопрос старого кентавра затронул больную для нее тему.
Аймбри снова материализовалась и молча встала рядом с троном, неотрывно наблюдая за врагом. Он был крупным развитым мужчиной, со светлыми, чуть вьющимися волосами, на его запястье блестел тот самый медный браслет – единственное украшение, какое Всадник носил. Даже сейчас, когда он спал, верхняя губа его была угрожающе приподнята. Да, несмотря на некоторую внешнюю привлекательность, приятным человеком его назвать все-таки было нельзя!
При этом Хамелеон снова залилась краской стыда. Она крепко уцепилась за свой подол.
Аймбри теперь поняла, что речь жителей Мандении более замысловата, чем у обычных людей. Однако на протяжении длинной тирады своего собеседника она ничем не выдала своих чувств и попыталась уловить суть дела в одной фразе.
Она продолжила: – Он выразился иносказательно, сказав о том, что надвигается волна.
– Дневной конь подойдет? – подала внезапно голос Аймбри.
– От Бедокура, – он всегда называл доктора Бедокура именно так. – В старые времена мы с ним исследовали пещеры и по неосторожности попались гусенице. Бедокур пытался отвлечь ее, пока я пробивал дыру в стене, но она проткнула его хвостом и включила в себя.
– Ты создал великую вещь, брат Томас, – сказал Лоханассо.
– Если бы у нас было много денег той эпохи, нам было бы там легче работать. Но ты же знаешь, как сложно переправлять ценности через время. Следовательно, мы должны раздобыть их на месте. И быстро.
Роланд как-то странно посмотрел на кентавра и вдруг рассмеялся: – Но тебе все-таки придется признать тот факт, что еще с древнейших времен королевский трон Ксанта может быть унаследован только лицом мужского пола!
Она пришла в ужас.
Но в кровати спал кто-то другой. Хамелеон, судя по описаниям Ночного Коня, была древней старухой; в кровати же лежала довольно приятная женщина лет под пятьдесят. Неужели она пришла не туда?
Флэндри решил, что она достойная замена л'Этуаль, во всяком случае по внешним данным. Она была сложена почти так же роскошно, как и Драгойка, и ее шимерлиновое платье подчеркивало это. На шее у нее был огненный рубин, а на высоко взбитых волосах цвета вороньего крыла – диадема. Черты ее лица были то ли собственными, то ли сформированы биоскульптором с богатым воображением: большие зеленые глаза, изящно изогнутый нос, породистый рот. Она выглядела необычайно оживленной.
– Насколько интенсивными могут быть поиски в районе Северного полюса, если летом там постоянно штормит, а зимой – холод и мрак? Нас на всю планету – сколько? миллион? – и половина живет в одном этом городе.
– Я буду делать нечто большее, чем охранять ее тело! – с ненавистью воскликнула Горгона. – Я буду превращать в камень все, что только имеет отношение к Мандении!
– Ну, а что с Тирайном? – настаивал Швилт.
– Возможно, они думают так же, – сказал Флэндри. – Вы беспокоили их с тех пор, как ваши лодки вышли в море.
Честный ответ. Все трое понимали положение: нет нужды его пересказывать. Арло осмотрел руки.
– Дождь?
Впереди, облитое лунным светом, обозначилось что-то, похожее на летящую низко над землей тучку. Нижняя ее часть была плоская, а верх какой-то бугристый. Силуэт надвигался прямо на них.
– Фамилии-числа. Они с планеты Хвея. Все знают о ней – это единственное место, где растут растения хвеи. Твое имя начинается на "А" значит, ты первенец. Ты – счастливый!