ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ

Барбро вспомнила, что констебль всегда отличался болтливостью. Во время разговора он постоянно поглаживал свою бороду, которая, видимо, ему самому очень нравилась. Не горожанин, а какой-то дальнопоселенец…
Жужжание сигнала, хотя тихое и неназойливое, разбудило их мгновенно. На всякий случай они спали не раздеваясь. Через купол фургона пробивались слабые отблески северного сияния, но этого света было вполне достаточно. Шерринфорд спрыгнул с койки, надел ботинки и прицепил к поясу кобуру.
Тут в дело вступила Блита. Она сидела на одном суку эвкалипта, и жители Мандении до сих пор не замечали ее. Блита держала в руках корзинку с собранными заблаговременно с вишневого дерева вишнями, которые могли лопаться с сильным грохотом. Блита стала швырять эти ягоды вниз, целя в шлемы людей из Мандении. Ягоды со стуком ударялись в шлемы, взрываясь и заливая лица солдат густым вишневым соком. Манденийцы падали вниз с большой высоты и больше уже для сражения не годились.
– Что ты делаешь? – закричала Боль, видя, что он держит свой Молот.
– Я имею в виду, что мы очень хорошо развлекались в перерывах между учебой. Боюсь, что в Академии составлено досье моих провинностей. Ну, а потом была пара учебных поездок, где со мной и случились всякие неприятности.
– Но почему в таком случае большинство из них забываются? – не удержалась от вопроса Хамелеон. – Тогда, похоже, все ваши усилия напрасны!
Внезапно рядом с оградой обозначился какой-то темный силуэт. Что это? Лошадь встрепенулась? Может, дракон, который прибыл отведать конины, тем более что она ковыляет со спутанными ногами и практически беззащитна?
– Хотя я полагаю, что у них на станции сейчас никого нет,
Манденийская порода! Так вот почему этот конь оказался здесь! Кое-какие животные из Мандении случайно забредали в Ксант. Конечно, для них это было не столь безопасно. Даже сама Аймбри, идеально подготовленная к условиям жизни в Ксанте, и то не была застрахована от всевозможных неприятностей, которые подстерегали ее на каждом шагу. Потому-то дневные кобылки и были столь неосязаемы – бесплотному созданию легче ускользнуть от неприятностей, которые могут подстерегать его днем. – Ладно, садись, я перевезу тебя, – решила Аймбри.
Он вернулся в конце января и не сказал ни слова, где был и что делал, только заявил, что, если Биркелунд будет вмешиваться в его дела, он убежит навсегда. Я уверен, что он завоевал себе право остаться в одиночестве, и никто не лез к нему. Следует сказать, что его поведение и внешность заметно изменились после этого исчезновения.
Можно рассказать все родителям. Но Атон с недовольством отнесся бы к появлению в пещерах человека, а Кокену оно бы расстроило. Родители прогнали бы Аду назад в тюремные туннели, чего Арло не хотел. Девочка произвела на него сильное впечатление, в природе которого Арло не мог разобраться. Но он не желал, чтобы она ушла, пока он в этом не разберется.
– Значит, это похоже на наркотики. Человек добровольно принимает химическое соединение, которое закрепощает его мозг.
– Но что думает и чувствует? Я не знаю…
– Кажется, именно так. Мы обнаружили черенковское излучение...
Хотя Аймбри пока не чувствовала слишком уж отчетливого действия яда. Онемение – но довольно слабое. Неужели с ней боролось ее тело? Было ли такое вообще возможно? Аймбри знала, что у нее нет иммунитета к змеиному яду, а его действие может еще и усилиться из-за жидкости, которая вылилась из раскушенной бутылки.
– Я понял, ваше высочество! – сказал голем, но было видно, что он не согласен с Дором.
У вас есть посольство, – напомнил ему Брехдан, – в штат включены и ксенологи.
Он сказал что-то по радио. Вся команда была закована в броню. Предполагалось, что она должна выдержать давление на километровой глубине.
– О Боже, нет. Такой случай требует аквавита Альборга и пива от Карлсберга и Гленливета. Я позвоню Свенсону, закажу хороший обед и… сколько вы сможете пробыть у меня?
Хасбинбад остался стоять на противоположном берегу пропасти. – Это меня все равно не остановит! – в бешенстве рычал он. – Я все равно переправлюсь через эту пропасть, тогда берегитесь! Вам все равно крышка, король Повелитель Зомби!
– Добро пожаловать в нашу компанию, темная кобылка, – воскликнула одна из новых подруг. – О, да ты прекрасна, дневной конь явно тебя оценит по достоинству! У тебя такая своеобразная масть!
Стимуляторы оказывали свое действие. Брехдан почувствовал прилив энергии. Что может он упустить сегодня?
– Так он и окончил свою жизнь. Он вскрикнул ночью, и затем его комната опустела. Видимо, он куда-то швырнул себя во времени, так как его искали в прошлом, и в будущем, но нигде не нашли.
– Прекратите огонь! Я из Ээрии! Инспекция! Прекратите огонь и впустите меня! – И, чувствуя тяжесть в животе, пошел к двери.
Но в кровати спал кто-то другой. Хамелеон, судя по описаниям Ночного Коня, была древней старухой; в кровати же лежала довольно приятная женщина лет под пятьдесят. Неужели она пришла не туда?
Повелитель Зомби немного помолчал, очевидно, раздумывая. Наконец он нарушил тишину: – Мне кажется, что за всем этим стоит какой-то определенный шаблон, сценарий. Посмотрите, в обоих случаях короли находились одни, без охраны. Оба умопомешательства произошли в ночное время. Надо думать, действует какой-то ночной враг, который способен преодолевать расстояния за короткое время, а также проходить мимо охраны незамеченным. Как вы думаете, кто это мог быть?
Брехдан Айронрид, Владыка Вах Инвори, шел по террасе замка Дангодхан. Часовой щелкнул каблуками и хвостом и приложил бластер к табличке на груди. Садовник в коричневой спецовке, подрезающий карликовые деревья, растущие среди каменных плит, сложил руки и поклонился. Брехдан ответил им, коснувшись рукой лба, потому что они не были рабами. Их семьи были клиентами Инвори с тех пор, когда нации еще не слились в одну. Разве смогут они гордиться этим, если глава рода не уважает их чувство собственного достоинства?!
– Чепуха! – вспыхнула Досада, и Арло с удовольствием отметил, что ее умственные реакции вполне человеческие. Миньонетка без телепатии подобна любой женщине, только покрасивее. – Разве ты не понимаешь, что Хтон напичкал тебя скандинавской мифологией, зная, что, восприняв все эти подобия – Аса, пори и этого чертова восьминогого коня? – проглотив их, тебе придется принять и поражение в Рагнарек? Ты – ключ. Если ты решишь, что мы проиграем, то мы проиграем, независимо от того, на чьей стороне ты будешь сражаться. Почему, по-твоему, Хтон с такой легкостью отпустил тебя? Потому что в действительности ты воюешь на его стороне – покаверишь в поражение.
Кончалась ночь с четверга на пятницу. Если верить Библии, состоялась уже Тайная Вечеря, канули в прошлое душевные муки в Гефсиманском саду и Иисус уже лежал связанный, ожидая решения своей судьбы. Его скоро приведут к Пилату, осудят, распнут на кресте, пронзят копьем, объявят мертвым и похоронят.
«Если бы я вел эту войну...» – пробормотал Арло.
– Что? – недоуменно спросила она. Мы стояли на крыльце дома. Из освещенных окон слышался смех, разговоры. С площадки доносились удары игроков в крикет. Полная луна висела над часовней Холльерг-Колледжа.
– Разве это делает их хоть немного похожими на нс? Разве это делает нас похожими на… нас самих? – Она сжала пальцы. – Люди привычно говорят «сверхпередача», «световой год», но не понимают этого. Не понимают, или не могут понять, или не хотят. Слишком поверхностны.
– Пусть это будет тебе наградой за убийство Боли! – прокричал он. Глаза его были в слезах, и не только из-за жгучих паров. "Боль!" Арло кинулся к пролому в стене. Острая боль пронзила его ногу в том месте, где миньонетка извлекала яд саламандры. Арло споткнулся.
– Прошу прощения, – сказал Вениамин. – В мои годы многое забываешь. Тебе, Утренний Туман, пришлось бы по-миньонскому обычаю убить своего отца, окажись он здесь, чтобы твоя жена-мать Невзгода не ушла к нему. И тебе, Арло, тоже пришлось бы убить его, чтобы к нему не ушла твоя сестра Досада. А вы, миньонетки, должны были бы убить друг друга, чтобы завладеть им. А ведь все это время Атон продолжает любить свою законную жену Кокену, которая не покидает пещеры, хотя сейчас существует технология, ослабляющая действие озноба. Такое разделение – единственное решение: элементам нашей обширной семьи, как кислороду и фтору, нельзя давать соединяться. – Вениамин вздохнул. – Простите, если я кажусь бесчувственным. Я никогда не испытывал особого уважения к миньонским законам чести, хотя дорожу всеми вами без разбора, словно вы – мои дети. Так давайте будем счастливы вместе, поскольку долговечность нашего семейного воссоединения, а также... – Он умолк. – Где Афар?
– Джек, ты заболтался и ударился в слишком высокие материи. Кончай свои пророчества, милый, и обрати внимание на свой стакан.
– Но ведь сны, пусть даже короткие, часто снятся вам всю ночь! – возразила Аймбри. – Однако к утру большинство этих снов вы успеваете забыть. Большинство из них все-таки в основном хорошие сны, особенно если вы сами по себе хороший человек, но эти сны берутся из других источников. Настоящие дневные кобылки – невидимые создания, которые доставляют дневные сны и добрые ночные сны, они вообще не столь щепетильны и им безразлично, помнит ли кто-нибудь доставленный ими сон или нет. Они счастливые, беззаботные создания! – говоря это, Аймбри вдруг поняла, что она, может быть, не знает еще всего того, что должна знать дневная кобылка, поэтому все-таки лучше не показывать излишне своего невежества, дневные кобылки ведь вполне могут потом оказаться совсем не такими, какими она их себе представляла. – Но время, которое отводится кобылкам, всегда строго определено и ограничено. Часто происходит координация работы между дневными и ночными кобылкам.
– Берегите себя, – печально проговорил король Дор. Сейчас он являл полную противоположность тому, чем был накануне вечером. Чувство ответственности за свою страну сделало нерешительного принца настоящим мужчиной. – Никого из вас мне не хотелось бы потерять! – искренне проговорил король, хотя в этом заверении никто и не нуждался.
Они могли посетить Карело Кеадзиму, но он мало чем мог помочь им. Кроме того, он занимал слишком высокое положение, жизнь его была у всех на виду.
– А что за меня волноваться? – спросил жалобно Флэндри.
По крайней мере, пока. Впрочем, вряд ли агенты Ээрии будут обшаривать весь город в его поисках. Однако ему следовала обеспечить безопасность своих подопечных и свою. Он поднялся я пошатываясь повел их дальше.
Снегопад усилился, сумрак стал гуще. Джек включил лампу, чтобы можно было читать журнал. Вокруг пятна света сгустились тени. Урчал радиатор. Он делал воздух теплым и сухим. Джек поднялся.
Дор призадумался. – Икебод, я знаю тебя уже почти восемь лет. Ты отлично потрудился над исследованием магических наук Ксанта, к тому же твоя информация нам очень помогла, когда мы вплотную занялись изучением Мандении. Именно ты помог нам установить местонахождение, а потом спасти короля Трента, когда люди из Мандении захватили его. Я всегда доверял тебе и ценил тебя, как и король Трент. Потому ты имеешь свободный доступ ко всем секретам нашей страны, даже вход в королевскую библиотеку всегда открыт для тебя. Но ты из Мандении, я не в силах принуждать тебя шпионить за твоими соотечественниками!
– Нет, мы просто уничтожили в наших пленниках веру в путешествия во времени. Им было сказано, что у них было помешательство, дьявольское наваждение – словом, то, что соответствовало времени. Теперь все кончено, они здоровы, но никогда не должны позволять себе даже думать об этом я должны вернуться к нормальной жизни.
Незаметно они добрались до места, где расположился Всадник. Там их ждали еще два человека, оба жители Мандении. – Я нашел себе лошадь, – весело сказал им Всадник.
С наступлением рассвета все, вооружившись, явились, как и было указано, к Провалу. Король уже расставил своих зомби по краям пропасти и за деревьями. Манденийцы могли переправиться через Провал только там, где были мосты, а поскольку другой мост был вообще невидимым, то этот мост оказывался единственной дорогой с севера на юг и был для жителей Мандении единственным возможным выбором. Его можно было увидеть, он был прочным, твердым, к нему вела хорошо накатанная дорога.
– Но ведь у лошади нет рук! Он не может вот так просто набрать и принести воды, – Всадник подумал и рассмеялся. – О нет, он не мог этого сделать!
Брумельман вытер свою лысину. Возможно, он думал о себе как о продолжателе почетной неистовой традиции времен первооткрывателей космоса. И теперь его мечты вышли на орбиту.
В воде был слышен звук барабанов. Около сотни пловцов, выстроенных в боевой порядок, появились в поле зрения. В шлемах и кожаных чешуйчатых латах, они были вооружены копьями с обсидиановыми наконечниками, топорами и кинжалами. Сопровождающий обменялся несколькими словами с их начальником. Они окружили всю процессию и двинулись вместе с ней.
– Это не ответ. Вы бы просто могли делать минимум дел и не рисковать своей шеей. Другие, кажется, так и делают. У вас, должно быть, есть какая-то вера в то, что вы делаете?
В тренировки людей Ээрии входило и совместное перемещение. Уловив скорость перемещения партнера, другой увеличивал или уменьшал свою хронокинетическую энергию.
Собралась толпа. Флэндри увидел много женщин, прижимающих к груди детей, рядом на привязи были отпрыски чуть постарше. Очень немногие носили одежду, а если и носили, то только для того, чтобы надеть на не драгоценности. Они что-то бормотали, издавая низкие звуки, похожие на шум прибоя. Но все же они были спокойнее и вели себя приличнее, чем тигерийки или люди.
– Не знаю, – спорил Бивей. – Если бы мы могли одержать окончательную победу…
– Теперь возвращайся к Хамелеон, – сказал Трент, – а утром я найду задание для вас обеих!
– Да, – Руней слегка ударил себя по подбородку. – Возможно. Я обдумаю это. Будь готов к скорому отправлению.
БЕДНЫЙ – класс людей, имеющих меньше, чем все.
«У меня тоже есть место в космосе, не надо забывать об этом».
– В самом деле, – Хоксберг завладел инициативой. – Очень скоро отправится флот. Мы не могли это держать в секрете от вас, как не могли скрыть и тот факт, что устанавливаем контакт с сираво. Так что вам сообщат официально, так же, как я сообщаю сейчас, что флот не будет вступать в бой, разве что в целях самообороны. Хочется верить, что ни один мерсеянский доброволец не будет участвовать ни в каком нападении. Если это случится, войска Земли вынуждены будут вмешаться. Но мы надеемся послать под воду дипломатического представителя, чтобы обсудить возможность перемирия с последующим установлением постоянного мира.
– Почему Сирена больше не поет? – задыхаясь, проговорила она. – Неужели что-то случилось?
Стены туннеля были здесь гладкими, без следов когтей. Дракон обмазал их своей густой слюной, сделав не подверженными повсеместному зеленоватому свечению. Зачем?
– А тебе и не надо ничего тут понимать! – таков был ответ.
Это были серые глаза на узком длинном лице с прямым носом. Темно-пепельные волосы, стройное тело (весь в Тома), рот с полными подвижными губами (от Элинор). Нет, это был Хэйвиг, я в этом не сомневался.
Шерринфорд отошел к окну, откуда открывался вид на Северный океан.
Туннели здесь были не естественными, а выцарапанными в цельном камне мощными когтями дракона. Впрочем, камень был довольно мягкий: Арло смог бы обтесать его своим сталактитом. Но даже на крохотный туннель потребовались бы месяцы утомительного труда – а эти были далеко не крохотные!
Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
Про себя Аймбри подумала, что в принципе сентикор может при желании в два счета поймать эту женщину, но сейчас не это было главным. Главным было во что бы то ни стало развести дымный костер.
Хоксберг обернулся и долго, целую минуту, осматривал его с головы до ног.
– Я буду делать нечто большее, чем охранять ее тело! – с ненавистью воскликнула Горгона. – Я буду превращать в камень все, что только имеет отношение к Мандении!
– А что случилось?
– Все это мне начинает надоедать, – проговорил Икебод. – Аймбри, ты не окажешь мне услугу, выбрав для меня какой-нибудь относительно безопасный напиток!
Вероятно, Бедокур рассчитывал, что Арло будет носить цветок в волосах, как носят мужчины планеты Хвея. Но та самая незрелость, что позволяла хвее переходить от человека к человеку и не привязываться к нему, позволила ей вновь вернуться в почву. И хотя во всей галактике хвеи росли только на их родной планете – Арло все равно попробовал.
Аймбри призадумалась. Да, сейчас она была во власти Всадника. Если карфагеняне узнают ее тайну, то это может подвергнуть опасности и Икебода с Гранди, а заодно поставит Хамелеон в крайне неловкую ситуацию, поскольку она была не умнее дневного коня, который остался охранять ее. Гранди еще мог спастись, поскольку он все еще продолжал играть роль обычной куклы и Всадник не знал о нем, но что мог этот крошечный человечек сделать один на один с непроходимыми лесами Ксанта, окажись он в них?
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
– Но ведь ночь на дворе! Король сейчас спит!
– Ты оставил меня далеко позади, – заметил я. – Я не понимаю ничего в твоих словах, кроме того, что ты уверен: в твоем даре не замешана никакая нечистая сила.
Он отдал честь.
Абрамс не мог говорить. Его душили слезы. Он поклонился и вышел. В дверях мерсеянская охрана встала по обе стороны от него.
Он вытянулся на диване, очертаниями напоминавшем корабль. Его примеру последовал и шкипер Игураз – тучный седой самец, на чьем попечении был Замок Морских Торговцев. В полумраке зала казалось, что их глаза и драгоценности светятся. Погода за окном стояла ясная, но прохладная. Флэндри был доволен, что для этого визита он надел плотный комбинезон. Они все равно не оценили бы парадную форму землян.
Я не очень удивился. После того как он несколько месяцев назад был у меня, я все ждал, что он вернется, если он еще жив. Но только сейчас я понял, как мне не хватало его.
– Козлы еще не объезжены, – предупредил Атон. – Стоит им разбежаться, и их не остановишь, так что особо не усердствуй. Тебе придется с ними поработать, чтобы они ориентировались на тебя.
Вопрос этот звучал не слишком уверенно, поскольку Аймбри не знала, снизойдет ли волшебник, чтобы разъяснять ей разные тонкости своего ремесла.
Оказавшись за пределами замка, ночная кобылка во весь опор помчалась дальше на юг, все еще находясь в приподнятом настроении от того, что забежала к Милли. Аймбри получила новую пищу для размышлений и при этом немного по-новому взглянула на все происходящее. Да, конечно же, она знала раньше, что Всадник ведет свою игру, но не подозревала, что игра эта может быть нацелена на то, чтобы стать единственным живым волшебником в Ксанте. И он запросто мог достичь своей желанной цели, если только они не проявят достаточно расторопности и первыми не разорвут эту проклятую цепь. Аймбри чувствовала, что действительность все больше и больше начинает походить на кошмарный сон.
– А что случилось?
Главным было состояние здоровья Хэйвига. Его душевная рана залечивалась медленно, но залечивалась, хотя после нее остался шрам – решимость объявить войну Ээрии.
– Это будет Хамелеон! – решила Айрин.
– Но я не знаю, будут ли у нас дети... и откуда они вообще берутся! – возразил Арло.
БЕДНЫЙ – класс людей, имеющих меньше, чем все.
– Нет, мы не будем проезжать то самое место, где твой сын потерял рассудок! – постаралась сказать Аймбри как можно более спокойно, чтобы Хамелеон не волновалась так сильно во время путешествия. Вообще Хамелеон держалась молодцом – возможно, это Милли приложила максимум усилий для того, чтобы Хамелеон не слишком раскисала. И это явно ей удалось – еще бы, ведь у Милли был опыт, который она накапливала на протяжении восьми столетий существования! Но по мере того, как Хамелеон становилась все более умной, тяжесть потери сына давила на нее все сильнее и сильнее. Это, очевидно, была вторая причина, по которой она хотела быть сейчас вместе с мужем – тем более, что скоро должна была подойти его очередь стать королем. Она не могла оставаться в стороне в той ситуации, когда второму члену ее семьи угрожала та же самая опасность, которая унесла разум ее сына.
И в самом деле, очарованный людоед без остановки шагал вслед за жителями Мандении к смертоносной полянке, откуда лилась мелодия струн арфы Сирены. Удар был в два раза выше любого из манденийских воинов и весил по крайней мере раз в шесть больше, поэтому никто из обычных людей не мог остановить его силой. В дополнение ко всему, он обладал гораздо большей физической силой, чем можно было ожидать. Людоед Удар запросто мог разбивать скалы голыми руками и выжимать сок из стволов деревьев. Даже гиганту не под силу было остановить Удара, а что уж тогда говорить о бедняжке Танди.
– Следующая волна, – пояснила Хамелеон.
– Док, вам этого не захочется. Поверьте мне.
– Все мы прекрасно понимаем, что это означает, – оборвал ее Гранди, – но все же, может быть, для нее лучше быть чем-то занятой, покуда ее муж находится в Мандении!
– Ах, это. Ну, что заставляет нас совершать квантовые скачки? Это – пульсирующее световое поле, генерируемое вспомогательным мотором. Поле окружает нас и простирается с определенным радиусом. Насколько велик радиус и на массу какой величины он может воздействовать, зависит от мощности генератора. Большой корабль может идти бок о бок с меньшим, схватить его своим полем и буквально тащить с равнодействующей псевдоскоростью. Именно так и происходит большинство операций по захвату и взятию на абордаж. Но истребитель не настолько велик по сравнению с нами. Ему не нужно подходить так близко, чтобы наши поля пересеклись. Иначе его лучи и артиллерия не смогут поразить нас.
Хэйвиг и Леонса были у меня в марте, тогда их работа была в самом разгаре. И только в День Всех Святых услышал продолжение истории.
– Двенадцать лет. Едва-едва освоился на сравнительно цивилизованном побережье. Что уж тут говорить, когда даже вы, здешние, после ста с лишним лет освоения планеты до сих пор не знаете сердца Арктики? – Он вздохнул и продолжил: – Я, конечно, займусь этим делом и возьму с вас не больше, чем необходимо. Во всяком случае, я приобрету какой-то опыт, узнаю новые места. Но с одним условием: вы будете моим гидом и помощником.
– Как чудесно было бы снова собраться всем вместе! – мечтательно проговорила Сирена. – Надо и великана повидать, он же столько сделал для всего этого!
– Пойдем, посмотрим, – яркий мех Драгойки встал дыбом, ее хвост застыл, напрягшись, уши трепетали. Но говорила она так, будто предлагала пообедать, и поднялась с дивана не спеша. По пути она сдвинула за спину меч.
– Я считаю своим долгом продолжить службу.
Тем временем Гранди стал представляться товарищам по экспедиции: – Я начал оберегать Дора, когда он еще не был даже принцем. А Хамелеон я знаю уже без малого двадцать пять лет. Чего не могу сказать о тебе, милая лошадушка!
– Да, да! – согласился Вениамин.
Оба мужчины вошли в купольную пещеру. Потолок в ней был с высоким сводом, как в той пещере, где Арло наблюдал за вторжением миньонеток, только гораздо больше. Пещера была совершенно круглой и заполнена водой почти до тропинки гусеницы. Места на тропинке оставалось лишь для одного человека, и разминуться с гусеницей было нельзя. В это время голова с передней частью твари двигалась в одну сторону, а отсеченный хвост в сопровождении десяти сегментов – в другую. Между ними замерли три сегмента, лишившихся управления.
Придется сражаться с саламандрой самому – причем быстро, ибо угроза Аде нарастала. Уклонившись от прямого нападения, Хтон применил теперь обходной маневр: он послал некое чудовище убить Аду, пока саламандра задерживает Арло. Задержись он у пори дольше, и все кончилось бы до его возвращения. Норны, управляемые Хтоном, ничего не сказали ему, а старались дольше отвлечь его.
– Меня никогда не называли болтуном более тактично.
– Сирена? – заинтересованно спросил Икебод. – Но ведь она не распевает здесь песни, заманивая моряков на острые скалы?
– Вставайте, мой лорд.
– Мы исследовали район, – коротко сказал он, – космос, на который не заявлены права, открыт для всех кораблей.
Выбравшись наружу, он полетел низко, придерживаясь кустов и тени. Звезды здесь были видны лучше, вдали от паутины города и огня маяка, который расположился у подножия этих гор. Он заметил светило Таниса, где мерсеяне устроили свои дома среди гор и лесов, где все еще жила Сивилла с детьми. Она думала, он погиб. Ему сказали, что она не вышла второй раз замуж и что дети быстро подрастают.
– Мне рассказал дедушка Вениамин.
– Ты не устала от этого? – спросил он.
Я уверен, что будущее идет туда, куда надо. Но могу ли я в этом быть по– настоящему уверен? Да, да, меня зовут Джек, а не Иисус. Моя ответственность за будущее должна где-то кончаться, но где?
Флэндри смутился.
Флэндри поморщился. Она задела за живое.
– Но не для Царицы! – горячо возразил Погонщик Тумана.
Последовало короткое молчание. Затем:
– Так вы действительно ночная кобылка? – живо осведомилась она. – Мне очень жаль, но поскольку вы не принадлежите к членам семей новобрачных, то вам придется встать в задний ряд!
– Но ведь... – попыталась возразить Аймбри.
От этих слов Арло похолодел. Все его недавние страсти и безумия свелись к одному: кровь миньона жаждала в нем садистской любви. Неудивительно, что его роман с Алой протекает так бурно! Придется все изменить.
– Генов?
– Вот есть еще дневной конь, – напомнил Гранди, – но только он безнадежно глуп!
Девочка чихнула.
Затем голем осторожно, едва слышно, чтобы дневной конь не услышал, прошептал: – А ведь он может и выдать нас этим манденийцам. Он-то до конца не осознает, что это за экспедиция и какое значение она для нас имеет!
– Здесь короля нет. Тебе нужно идти в сам замок Ругна, – женщина наконец-то среагировала.
– Точно! – сказал Повелитель Зомби. – И мне, очевидно, предстоит стать следующей мишенью. Но вам всем нужно знать обо мне вот что: я уже восемьсот лет, как зомби. Я был возвращен к жизни особым снадобьем, который раздобыл Дор, теперь я обязан ему жизнью. У меня достаточно сил на то, чтобы снова стать зомби, даже если кто-то все-таки убьет меня. Так что помните: если мне все-таки суждено погибнуть, то вы должны немедленно разыскать меня в моем обличье зомби и обо всем расспросить. Тогда, быть может, откроется тайна, которая сейчас окружает умопомешательство двух монархов!
– Только не рассказывай, что ты овладела теорией, – мягко проговорил он.
Смущенный без видимого повода, Арло двинулся вниз по реке. Чтобы не отстать, девочке пришлось идти быстрее.
Чья? Несомненно, не Хтона! К кому еще обратиться?
– Конечно, конечно, это все я! – успокаивающе сказала коню Хамелеон. – Помнишь, мы с тобой ждали в лесу, когда Гранди, Аймбри и Икебод напоролись на Всадника, Хасбинбада и остальных карфагенян. Мы тогда прекрасно провели время!
– Да это же глаз! – воскликнул Гранди.
– А у тебя есть еще и тайное, которое ты считаешь настоящим?
Он начал беседовать с кустарниками, через которые путешественники в этот момент с большим трудом продирались. Наконец какая-то муха подтвердила слова Аймбри и указала, где точно находятся озера. Но муха эта также предупредила их, что им нужно опасаться живущего возле озер сфинкса, который уже целую неделю особенно агрессивен, поскольку получил сильный солнечный удар.
Чуть позади, слева и справа, ехали двое с мечами, на которых то и дело вспыхивали и мелькали крохотные огоньки. В небе с трелями и смехом кувыркались на ветру какие-то существа. Неподалеку от их стаи зависли полупрозрачные сгустки тумана. Остальных, что следовали за вождем между деревьями, разглядеть было труднее. Но они двигались быстро и грациозно, словно ручей из ртути, перетекающий под звуки арф и труб.
Аймбри привязали к вбитому в землю колышку и наконец оставили в покое. К счастью, люди из Мандении не знали, что Аймбри все-таки не простая лошадь, к тому же они совершенно не обратили внимания на голема, который все еще лежал у нее на спине. Хорошо, что они оставались вместе, только вот Икебод был отдельно от них. – Мы постараемся освободить его ночью! – прошептала Аймбри голему.
– Но у меня и так только половинка души осталась! – воскликнула Чем. – А вторая половинка теперь у ночной кобылки Аймбри, ты же сама это хорошо знаешь!
Но зато теперь-то она все знала! Теперь Аймбри была десятым королем волшебной страны, и ей предстояло искупить все ошибки, которые она доселе совершила. Теперь ей во что бы то ни стало нужно было уничтожить то чудовище, которое в течение такого долгого времени безнаказанно обманывало ее!