ЕСТЬ!») "МИНЬОНЕТКИ

– Джордан! – позвала Аймбри духа. – Не могут ли твои друзьяпривидения помочь мне? Жители Мандении славятся своей суеверностью, они боятся всего того, чьей природы они не в состоянии понять. Если вы покажетесь им, да еще сделаете несколько устрашающих движений, то они могут испугаться и удрать отсюда. Мне же нужно охранять тела наших королей и попытаться снять наложенное на них Всадником заклятье.
Вскоре прибыли разведчики во времени и нашли ее по слухам. Она с радостью и слезами приветствовала их. Вахорн больше никогда не увидит ее.
Два ближайших жителя Мандении принялись беспрерывно чихать. Глаза их налились слезами, дыхание стало прерывистым; оба чихали и сморкались, и никак не могли остановиться. Сбросив с себя ремни и швырнув копья, два манденийца бросились в воду. Остальные карфагеняне ошалело уставились на своих товарищей, явно не понимая, что такое могло с ними произойти. Надо думать, что в этот раз королю удалось верно произнести заклинание. Даже Аймбри почувствовала в себе желание чихнуть, но подавила его и придвинулась ближе к Бинку. Это сразу помогло – желание чихнуть тут же исчезло.
– Но для того, чтобы показывать всем разные сны и иллюзии, храбрость вовсе не требуется, ты должна знать это не хуже, чем я!
Размышляя о превратностях судьбы, Аймбри неслась все дальше и дальше на юг по равнине, которую тут обильно населяли разные кровожадные чудовища и не менее кровожадные растения. Раньше Аймбри не часто приходилось бывать здесь, поскольку людей тут было совсем немного, и потому особой мороки с доставкой им снов не существовало. А тем временем она уже скакала мимо замка Повелителя Зомби.
Эта ошибка подтверждала, казалось бы, ее искренность, и темно менее она несла нелепицу!
– Прекрасны и твои сны, – ответила она. – Хотела бы я знать их полностью...
– Но он получает от этого слишком большое удовольствие!
Какой-то голос ехидно произнес: – Эй, парень, перед тем как заснуть, тебе придется серьезно потрудиться!
Ему не понадобился перевод, чтобы уловить согласие обоих существ. Однако он был уверен, что уступка командования означает провал. Он должен убедить их признать себя.
– Не совсем, – подтвердил Вениамин. – Но поверьте мне, по такому случаю все позволительно, если тебе так угодно. Все, кроме намеренной бестактности. Тому пример мой алкогольный напиток: он наверняка меня убьет.
– Где может быть более безопасно, чем здесь, за этими стенами, куда не сможет ворваться ни один враг? А если я брошу свою лавку, мы все будем страдать от бедности и голода. А что делать моим слугам и ученикам? Они же не смогут поехать со мною. Нет, мой Друг, нам следует остаться здесь и довериться Богу, – с печальной улыбкой произнес Дукас. – Послушай, дружище, ты совсем не меняешься. Ты такой же, каким я увидел тебя впервые.
– В таком случае, сначала ступай, отдохни. Когда наберешься сил, отправляйся в тыкву и проведи там свое расследование. Кроме тебя это больше никто не может сделать!
– Постарайся найти короткую дорогу!
– Какого побега? – не поняла кобылка.
– Сегодня в $ 460 мы отмечаем сто восьмой день моего рождения, – сказал Вениамин.
– Мне приятно слышать, что твое толкование совпадает с моим пониманием этого закона, – обрадованно проговорил Арнольд. И Роланд, и Арнольд понимали, что только что они разрешили эту загадку и способствовали разрешению могущих возникнуть в будущем споров, поскольку опасность, нависшая над Ксантом, разом заслонила все проблемы, которые сейчас уже казались ничего не значащими пустяками.
Она засмеялась.
Тихая до того Северная Деревня должна была быть покинута своими жителями, поскольку манденийцы уже приближались к ней. То же самое касалось и деревни кентавров, расположенной к югу от Северной Деревни. Кентавры всегда приходили на помощь, когда нужно было перевозить слабых и немощных людей. В свою очередь, жители использовали свое знание магии и волшебства, чтобы облегчать продвижение кентавров, а также обеспечивали их всем необходимым – от еды до разнообразных инструментов. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Аймбри уже знала, что почтенные дедушка и бабушка Аймбри жили в Северной Деревне, кроме того, родители кентавров Чета и Чем жили в центральном селении, поэтому скорая эвакуация жителей всех этих районов была в интересах обитателей замка Ругна – как в чисто человеческом, так и в тактическом плане. Когда тут узнавали о том, что врагу надо сдать новый кусок территории, то лица у всех становились хмурыми, но это была суровая реальность, от которой никуда не денешься.
Он сидел, развалившись, вместе с землянином и Тахвиром Темным, чей чин мейя соответствовал примерно младшему лейтенанту. Флэндри привыкал к смеси формальности и вольности, царившей между офицерами и рядовым составом в мерсеянской службе. Вместо взаимной отчужденности, которая была на земных кораблях, здесь старшие чины установили атмосферу задушевности, как если бы они вели партнера в бесконечном танце, не особенно его контролируя.
– Этого я тебе не скажу! – фыркнула Аймбри, одновременно злясь на Всадника, вытягивавшего из нее тайны и, радуясь тому, что он сказал об отношении дневного коня к ней, Аймбри. Любой женщине приятно узнать, что привлекательный мужчина интересуется ей. Даже если Аймбри не была уверена в том, что с этим конем у нее может что-то получиться, все равно его мнение было ей небезразлично. Ей было приятно услышать это.
Она была почти такого же роста, как и он. Крепко сбитая, с широкими плечами и бедрами, сравнительно маленькой грудью. У нее были высокие скулы, широкий нос, большой рот, прекрасные зубы, правда, двух передних не хватало. Потом он узнал, что ей выбили их в драке. Волосы ее, густые и тяжелые, спускались до пояса, в ушах болтались варварские серьги – большие медные кольца. Глаза у нее были карие наемного раскосые, под тяжелыми густыми ресницами, загорелая кожа в нескольких местах была обезображена шрамами. Вообще в ней чувствовалась примесь азиатской или индейской крови. Одета она была в просторную красную тунику, кожаные сапоги. У нее был нож, револьвер, лента с патронами, на цепочке болтался вырезанный из кости череп ласки.
Но неожиданно дневной конь возразил, причем возражение его было пропитано какой-то особой логикой: – Если я вообще сниму этот браслет, и люди из Мандении меня поймают, то им сразу станет ясно, что я дезертир, и тогда они пустят меня на колбасу; если же они меня поймают, а браслет останется у меня на ноге, то они могут подумать, что я просто потерялся, и потому не накажут меня слишком жестоко!
Первой и по-настоящему грозной проблемой, с которой столкнулись люди в космосе, стал так называемый озноб. Он косил их и не поддавался никакому лечению. Однако это было случайным совпадением, ибо озноб являлся лишь побочным следствием некого послания-сигнала. Когда озноб достиг Хтона – не непосредственно, но в образе Кокены, пораженной таинственной болезнью, – Хтон распознал в нем творение себе подобного: неорганического разума. Похожие на Хтона в других галактиках сумели породить такой импульс, чтобы сигнализировать себе подобным.
– Что ты делаешь? – закричала Боль, видя, что он держит свой Молот.
– Так-так. Мы, вояки, не полные идиоты. Вы понимаете, что говорите?
(Арло прервал еще раз: «Миньонетки – такие же люди, как и мы! Они не таят никакого зла – просто они такие, какие есть!») "Миньонетки – враги, – ответил Хтон мысленно и вслух. – Ихизвращенные чувства отменяют действие миксы, ослабляют нашу мощь. Если их необуздать, они нас уничтожат".
Их радость наконец выплеснулась наружу. Перекатившись по земле кувырком, Айох врезался в дерево, затем вскарабкался по стволу дрожелиста, уселся на сук, скрывшись в беспокойной бледной листве, и ликующе заклекотал. Юноша и девушка с младенцем на руках двинулись к Кархеддину легкой, подпрыгивающей походкой. Он снова заиграл на флейте, а она запела:
– Тогда передай ей, что мне, возможно, скоро понадобится ее помощь, – сказала Аймбри, внезапно осознавая: эта ее оплошность может обернуться большим везением. Еще бы: Блита ведь может помочь ликвидировать угрозу Ксанту! – Я сейчас просто не могу сама увидеть ее, я спешу по одному очень важному делу! – сообщила ночная кобылка.
Гранди повторил этот вопрос пауку.
Аймбри как-то не думала, что ей придется привыкать к более утонченному образу мышления женщины, поскольку она привыкла уже иметь дело с более симпатичной, но куда менее умной Хамелеон. Но все сказанное сейчас было чистой правдой. Ведь брачной ночи тогда так и не было. Аймбри хорошо знала, что брачная ночь играет у рода человеческого далеко не последнюю роль. Это было подобно получению приказа от природы, сигнала к продолжению рода.
– Молчать! – властно крикнула королева Зомби.
Выходя, Аймбри столкнулась с Икебодом. Архивариус как раз собирался войти. Очевидно, король Арнольд вызвал и его тоже для какой-то содержательной беседы. Аймбри прекрасно поняла, почему именно архивариус потребовался сейчас старому кентавру – ведь тут, в Ксанте, он был его лучшим другом. К тому же у них были примерно одинаковые интересы и наклонности, оба они прекрасно знали Мандению. Никто из жителей Ксанта все равно не смог бы лучше Икебода посоветовать королю что-то такое, что оказало бы воздействие на самую слабую сторону завоевателей. Поприветствовав друг друга в дверях и не имея времени на более длительную беседу, Аймбри и Икебод разошлись.
– Я жажду размозжить его череп молотом, – заявил Арло. – Поэтому, в интересах непредсказуемости, делать этого я не буду. Мы трусливо удерем.
– Сестра!.. – потрясенный Арло прервал возвратно-поступательные движения. Запрет на отношения между братом и сестрой пронизывал всю ДЗЛ.
Хоксберг подошел к аквариуму. Пловец двинулся в его сторону. Их взгляды встретились. Там, в глубине аквариума, были красивые глаза. Хоксберг покраснел и обернулся.
Икебод налил себе еще одну рюмочку напитка из сапожного дерева. – Попробуйте лучше вот этого, ваше величество, – предложил он, – этот напиток произвел на меня неизгладимое впечатление!
– Я поеду с тобой, – сказал Гранди, запрыгивая на спину лошади, – Чет, а ты проследи за этими зомби. Они должны так же стойко оборонять Провал, как они делали это под командованием своего повелителя!
Она побежала. Он ткнул Хоксберга ногой.
Теперь водяной воззрился на Хамелеон, чью грудь он заметил еще тогда, когда она хотела выйти из воды. – Это явно нимфа! – с видом знатока проговорил он.
Показался поперечный туннель, и Арло свернул в него. Дракон затормозил на повороте, потеряв скорость. Отлично – Арло был необходим выигрыш времени! Пожалуй, Арло мог обхитрить дракона, пока тот сонный, а сам вернуться назад к Аде и указать ей путь бегства. Слабая надежда, но...
ГЕРОЙ – тот, кто рискует жизнью во имя прогресса.
– Я помню твою мать, – сказала Кокена. – Прекрасная женщина – первая любовь Атона. Я никогда к ней не ревновала.
Это ошеломило Белого: – О нет, этого я совсем не желаю!
– Нет, ты должна идти. Я пришел только для того, чтобы освободить тебя, – твердо сказал конь. Затем медленно, но отчетливо он проговорил: – Что за прелестная кобылка, темная, как ночь!
– А тебе и не надо ничего тут понимать! – таков был ответ.
Жизнь на планете бурлит повсюду. Но без сложных машин, не имея пока возможности создавать их, кроме как для немногочисленных специалистов, человек вынужден жить в высоких широтах. Наклон оси в десять градусов плюс специфическая орбита – все это приводит к тому, что самая северная часть арктического континента по полгода живет без солнца. У южного полюса в этих широтах – только безбрежный океан.
Арло, пока его внимание было расколото между мучительным диалогом и возбуждающим физическим взаимодействием с девушкой, не мог связать очевидные вещи.
– Нет, там я еще не был, – признался он. – Как-нибудь побываю. Но рассвет Старквилла…
Да, вот что значит чувствовать, когда кому-то грозит опасность! Если бы она была на месте той ночной кобылки, которая только что так напугала Хамелеон, то она бы могла достичь того же эффекта, явив бедной женщине во сне какогонибудь огнедышащего дракона. Изображать во сне умирающего короля она считала слишком уж жестоким. Впрочем, Аймбри всегда была чересчур добросердечной.
Когда я открыл дверь, морозный воздух окутал меня. Снега еще не было, но земля промерзла насквозь, казалось, до самого экватора. И передо мной стоял человек, который буквально трясся от холода в своем легком не по сезону пальтишке. Он был среднего роста, щуплый, светловолосый, с острыми чертами лица.
Аймбри оглянулась – карфагенянин Хасбинбад все еще стоял на краю каньона, что-то крича и размахивая кулаком: – ...вытащу тебя, король-зомби, достану тебя, так же, как достал этого короля-превращателя и короля-болтуна!
Он расправил плечи, проглотил стимулирующую таблетку и покинул хранилище. Адмиралтейство работало круглые сутки. Даже сквозь закрытые двери прихожей слышались его шум, щелканье, шарканье ног, обрывки разговоров. Он очень редко пользовался этим путем, не имея времени обмениваться приветствиями, согласно чину и принадлежности, с каждым офицером, техническим работником или охранником. Другая дверь вела прямо в главные апартаменты его офиса, а за третьей – напротив – был длинный темный коридор, который вел прямо к верхней посадочной полосе.
– Я не мог. Хтон хочет, чтобы девочка умерла.
Досада замотала головой и показала вниз.
«Он потрясен, – думал Абрамс. – Он быстро оправился, но ему нужна помощь предков».
– Ах да, я же совсем забыла, что хотела спросить тебя, – спохватилась Аймбри. – Ты не хочешь поскакать со мной? Я должна доставить домой посла Бинка, который сейчас находится на перешейке. Он должен стать следующим королем Ксанта, поэтому надо быть особенно осторожной, когда доставляешь такой важный груз через занятую людьми из Мандении местность!
– У них найдутся резервы, – Флэндри вдруг отчетливо понял, каким безумным был его поступок. Если его не собьют на подлете, если ему даже удастся сесть, то у него лишь один бластер и несколько пулеметов против стольких мерсеянских огнеметов. Он чуть не повернул обратно. Но нет, пойти на такой шаг он не мог, тем более в присутствии этих существ. Это было бы предательством.
– Я не знаю! – стыдливо призналась Аймбри.
Выбравшись наружу, он полетел низко, придерживаясь кустов и тени. Звезды здесь были видны лучше, вдали от паутины города и огня маяка, который расположился у подножия этих гор. Он заметил светило Таниса, где мерсеяне устроили свои дома среди гор и лесов, где все еще жила Сивилла с детьми. Она думала, он погиб. Ему сказали, что она не вышла второй раз замуж и что дети быстро подрастают.
– Но все-таки талант этот оказался неспособен защитить его от этой напасти!
– Поделом тебе, – он привлек ее к себе, и она без сопротивления, как и прежде, покорилась.
– Да, но зато я повергла этого гнома в отчаяние! – возразила Аймбри.
– Возможно, – Хоксберг спрятал портсигар и извлек зажигалку. Он перевел взгляд на Персис. – А ты что скажешь, любовь моя?
– Мы ответили: о прошлом, будущем и настоящем. Твое раздраженное кровосмешение уничтожит жизнь и смерть.
На следующий день Джек исчез.
Но как возродилось тут это название? За много парсеков от Земли и спустя сотни лет после того, как закончилось ее средневековье?
Судьба? Слишком поздно! Когда разум ускользнул от Арло, скальпель Бедокура вошел в тело Вениамина. Вениамин схватил Бедокура за уши, крутанул его и толкнул на лезвие упавшей косы. Кровь хлестала из обоих врагов, сжимавших друг друга в предсмертном объятии.
– Но ты лошадь, – отпарировала королева, но улыбнулась, не отвергая утешение Аймбри, – я бы все отдала, только бы он снова стал здоров. Я даже согласна впасть в то же состояние, что и он, только бы быть с ним. Но, как видишь, не мне выбирать, к тому же, самое важное в моей жизни решение было уже давно принято!
Арло раскрыл свой разум, словно отправился по длинному темному туннелю. Но пока шел по нему, путь его становился все более смутным. Стены дрожали, земля шаталась.
Хамелеон миролюбиво улыбнулась:
– Я отведу кентавров туда, – ответила Аймбри. – А где точно сейчас находятся люди из Мандении?
«Я решу это сам!» – и Арло вновь оказался в своем теле. С великим усилием он раскрыл глаза.
– Владыка, правительство Его Величества будет возражать против таких утверждений.
– Док, – сказал он наконец, – когда мы уйдем отсюда, вы никогда больше не увидите нас.
Часть команды вернулась к своим вахтам, часть – отдыхала, и теперь они остались вдвоем. Ее мех искрился серебром, а глаза были словно озера света.
Девушка кричала и кричала. Ей было только четырнадцать лет. Волосы ее растрепались, слезы текли по лицу, оставляя следы на щеках. Конрад обхватил ее за талию одной рукой, а другой срывал с нее одежду. Тяжелая палица висела на его поясе. На ней запеклась кровь и мозги убитых людей.
– Если мы вовремя не остановим волну завоевателей, она покроет нас с головой, как это уже не раз бывало в прошлом. Кому, как не вам, кентаврам, знать, что начинает тут твориться, когда жители Мандении оказываются в Ксанте у власти.
– Быстрее, – возбужденно крикнула Аймбри, – дышать пока что можно. Дно сухое. По нему мы быстро доберемся до цели.
– Отец! – страстно произнесла она.
– В таком малом составе мы – острие клина вторжения. Главное войско – только уловка, диверсионная группа.
Шерринфорд замолчал и больше к этой теме не возвращался. Спать они легли рано.
Еще мгновенье – и в подернутом жемчужной дымкой ясном небе широко раскинулась многоцветная, веселая и радостная радуга, закрывшая своими волшебными крыльями весь горизонт.
(«Входи, входи, – приказал командующий энсину. – Раз уж ты завяз по задницу в этом деле»).
Поняв, что днем пытаться выбраться отсюда невозможно, Аймбри сама решила немного подремать в ухе великана. Она снова постаралась наслать на сфинкса новый сладкий сон. По счастью, все сфинксы были большими сонями, поэтому они редко позволяли себе бродить по Ксанту просто так. Существовала даже легенда об одном сфинксе, который в поисках тихого местечка отправился в Мандению, нашел тихое пустынное место, которое ко всему прочему еще было хорошо прогрето солнцем, прилег вздремнуть, и так и не проснулся, оставшись лежать в царственной позе на тысячи лет. Невежественные местные жители решили, что это обычная статуя и отбили сфинксу нос. А если сфинкс проснется и увидит, что лишился носа? То-то шуму будет!
– А я и не собиралась приближаться к нему физически! Я просто подберусь к нему в одной из своих иллюзий!
Аймбри с трудом стала пробираться через бушующие волны, жмуря при этом глаза, так как ветер дул ей прямо в морду. Было невозможно определить, в каком направлении будет дуть ветер в тот или иной момент, поскольку ветер ошеломленно метался внутри ствола Баобаба, ища выход на простор. Наконец-то Аймбри отыскала короля Бинка – он лежал возле самого зева Собачьей Пещеры. Легонько толкнув его, Аймбри придвинулась ближе, чтобы Бинк смог крепче ухватиться за нее. Король еще держал что-то в руках, что определенно мешало ему двигаться, но Аймбри сейчас не обратила на это никакого внимания, а сосредоточилась на том, как бы побыстрее выбраться из бушующего потока.
– Ну, а сейчас кто игнорирует благотворительность ближнему? – сухо спросил Брехдан.
– К-к-р-р, – Лэннэво стер пену с подбородка. – Их здесь немного, мало кто путешествовал туда. Они или остались в космосе, или умерли. Был один Ральго Тамуар – мой дружок по казарме в дни учебы. Он там часто бывал. А как он мог врать! Но он удалился в одну из колоний, сейчас вспомню, м-м-м… как же ее?
– Если вы ищете Хозяев Звезд, – сказал человек, у которого они остановились, – то, действительно, они здесь есть. По ведь они есть везде, и в вашей стране тоже.
Всадник заставил ее проехать назад, через проход Фокса, и затем повернуть на запад вдоль южной кромки гор. Аймбри все еще пыталась показать свой нрав, но скоро ощутила, что бороться с уздечкой и шпорами ей явно не под силу. Но с другой стороны, Всадник не использовал эти ужасные инструменты до тех пор, пока сама она не нарывалась на это! Аймбри просто проклинала себя за слабость и неспособность к сопротивлению. Она чувствовала, что начинает уже привыкать к тому, что ей приходится повиноваться этому страшному человеку. Если она показывала свой нрав, то боль сразу же ставила ее на место, подчиняясь же, кобылка получала даже похвалы от наездника. Он был настолько спокоен, уверен в себе, а Аймбри чувствовала, что она становится обычной забитой скотинкой. Да, самым лучшим сейчас было просто подчиняться, до тех пор пока она не найдет способа выпутаться из этой ужасной истории.
– Такого рода вещи требуют времени.
Они не только разговаривали, но и играли во всевозможные игры – от пятнашек до шахмат. Ада была искусна во всех играх – она обладала отличной физической и умственной координацией. Для девочки она знала на удивление много.
– В действительности он – лошадь-оборотень.
В разлагающемся трупе зародились личинки – предки тафисов: они дали начало разнообразной жизни, включая людей.
– Дальновидные, – сказал мерсеянин, – вы можете находиться на своем корабле очень недолго, и мы будем сопровождать вас.
– Именно так оно и есть. Его рассудок может находиться в двух разных формах – конской и человеческой. Причем обе совершенно полноценно и одинаково у него развиты. Никто из нас, естественно, и подумать не мог ничего подобного, потому что на нашей памяти никогда таких чудес не случалось.
На экране появилось изображение. Абрамс, в отличие от человека с нетренированным глазом, мог различить индивидуальные черты среди негуманоидов так же легко, как и среди своего вида. Это было частью его работы. Руней не выглядел настоящим млекопитающим с террестроидной планеты. В нем было заметно происхождение от рептилий немного больше, чем у гомо сапиенс – слегка шелушащаяся бледно-зеленая кожа без волос и короткие треугольные позвонки, идущие сверху прямо от головы по спине до конца длинного тяжелого хвоста. Хвост, служивший противовесом его наклоненному вперед телу, вместе с ногами, походил на штатив, так что квадратная фигура Рунея словно бы сидела на этом штативе. Если бы не сложные костяные изогнутости на месте ушей и надбровные дуги, нависающие над блестящими черными глазами, его голова и лицо могли бы сойти за голову землянина. На нем была надета облегающая, черная, с серебром униформа. За его спиной на стене виднелись ружье с колокольным раструбом, модель корабля, забавная статуэтка – сувениры далеких звезд.
– Нет, не мог быть, я имею в виду, что моя мать занималась тогда оперой. Ей нужно было думать о своей карьере. Мой отец – ученый-энциклопедист, и все остальное, скажем так, – несущественно для него. Таков уж он есть. Они выполнили свой долг по отношению ко мне. Я не могу пожаловаться, донна.
Флэндри нажал на гравитаторы. Корабль резко пошел вверх. Ардайг лежал далеко внизу, мерцающая паутина, пятно света. Повернувшись к экранам заднего обзора, Флэндри заметил два темных объекта, циркулирующих рядом и неотступно следующих за ним. Они были меньше размером, чем их судно, но у них – броня и вооружение.
Красицкий поднял руку:
Теперь они шагали рядом, следуя за королем Дором и Четом. Чем была очаровательным гнедым созданием с развевающимися волосами и хвостом и развитым человеческим торсом. Аймбри симпатизировала ей, но чувствовала себя виноватой перед Чем из-за половинки души. Поэтому в пути Аймбри разговаривала только с Чем.
– Впрочем, мне нужно было понять это сразу! – прохрипел житель Мандении, но все-таки не прекратил испытывать судьбу. Он налил себе еще какого-то напитка, отхлебнул с огромной осторожностью, затем, помедлив, сделал глубокий глоток, снова подождал, а потом одним махом осушил кубок. – Хорошо пошло! – воскликнул он.
Его кулак быстро и сильно поразил ее подбородок и отбросил девочку назад. Он был доволен – ему удалось предотвратить встречный удар и без вреда покинуть пределы ее досягаемости.
Брехдан отдал честь. Он не был уверен, хватило бы ему самому мужества, чтобы жить таким искалеченным…
Конечно же, Аймбри была еще более близко знакома с Чем. Ведь у нее была половинка души девушки-кентавра! Именно тогда, во время заключения сделки о половинке души, Аймбри и познакомилась с Чем.
"Нет. Только неорганический разум".
– Посмотри, – сказал он. – Каждая из этих звезд – солнца Неужели ты думаешь, что во Вселенной больше нет планет, населенных живыми существами?
Арло задумался. Предложение было весьма привлекательным, хотя не исключено, что она, опять его дразнила. Его удар не достигнет цели – или окажется поводом для смертельного ответа. Именно так дрался Атон, и даже в игре он был опасен. Зато так можно проверить, понимает ли она что-нибудь в драке. Если он нанесет сильный удар, быстро поставит блок и одновременно отпрыгнет, игра будет стоить свеч.
Арло вновь сосредоточился на отдельных участках битвы. Он останавливал на месте людей, чудовищ и ванов, чтобы Рагнарек не миновал точку, после которой дороги назад не было. А освобожденный дракон тем временем приближался. Зубами, когтями и всей своей тушей он крошил тонкие каменные перегородки, разделявшие туннели лабиринта. От его движения тряслась все прилегающие пещеры, вокруг падали и разбивались сталактиты. Его дыхание горело жаром, взметая пыль и песок в вихреобразное облако. Змей Мидгарда!
Лфэ и ЕеоО сделали движение, очень похожее на человеческое пожимание плечами, и отбыли. Наблюдение за тем, как они двигались, давало богатый опыт: одно, похоже, кувыркалось, словно горные обломки по склону, другое изящно скользило на своем пастельных оттенков основании.
Тем временем темнота уже позволяла и Аймбри дематериализоваться из заточения, но она ждала Гранди. Наконец голем вернулся. – Я разыскал его, – прошептал он, – я потом тебе покажу! – Он вскочил кобылке на спину – и неожиданно для себя пролетел через бесплотный контур Аймбри, с размаху шмякнувшись о землю.
Арло снова ударил. На этот раз она поймала его руку, вывернула ее и бросила мальчика через бедро. Но он не шлепнулся с размаху на каменный пол, потому что она его удержала. Она наклонилась и поцеловала его в лицо.
Вот она, уверенность! Теперь все ее тело купалось в лучах солнца, грелось в них. Это тепло было удивительно приятным. Она казалась себе самой даже более оживленной, чем обычно. В этом наслаждении было что-то одобряющее. Кто бы мог в это раньше поверить?
Погонщик Тумана поднял голову и с гордостью произнес:
Арло бросил на нее любящий взгляд, подкрепленный импульсом положительных чувств. Она вздрогнула.
– Пойдем, посмотрим, – яркий мех Драгойки встал дыбом, ее хвост застыл, напрягшись, уши трепетали. Но говорила она так, будто предлагала пообедать, и поднялась с дивана не спеша. По пути она сдвинула за спину меч.
– Нет, лорд, вы.
Ардайг скрылся из вида. Горы и долины сияли под лунным светом, облака белым одеялом накрывали планету. Завывание воздуха становилось все тоньше и затем смолкло. Звезды, по-видимому, ясные, проносились мимо них.
– Как «жители Мандении»?! – встревожился белый конь. – Насколько я знаю, они должны сейчас быть далеко на севере!
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
Вениамин смотрел на ксеста, чтобы разобрать знаки. Он зажмурился, а потом открыл глаза снова, на время протрезвев.
Теперь он видел возникновение неорганического разума. Пока личинки изрешечивали тело упавшего великана, расплавленный металл под ним образовал плотный шар планеты. В нем действовали разные силы природы, вырывались пузыри газа, просачивалась вода, во все стороны растекался расплавленный камень. Более летучие вещества расплавились и испарились, оставив пустыми свои пласты и образовав пещеры. Неравномерное распределение тепла и сжатие от холода заставили слои изгибаться и дробиться. Среди этих обломков возникли кристаллы, невероятно разрастаясь при благоприятных обстоятельствах и рассыпаясь, когда условия изменялись. Одни кристаллы подвергались воздействию медленно возрастающего давления и превратились в новые вещества. Другие породили сильное электрическое напряжение: от разности потенциалов дугами вспыхивали молнии, расплавляя в отдельных местах металлы, заставляя их проливаться мириадами ручейков лишь для того, чтобы разом застыть. От изменения давления и продолжающегося нагрева возникал электроток, который бежал по металлическим контурам. Некоторые контуры образовывали трансформаторы, превращая низкое напряжение в высокое, порождая новый ток в старых каналах – ток, обладающий новыми свойствами. Возникла рециркуляция, наложение и обратные связи, усиливающие общий процесс, пока часть его не стала самодостаточной, как огонь. Он постепенно распространился, с видоизменениями воспроизводя себя по всей планете. В одних областях неистовствовал естественный огонь, питаемый горючими газами. Он служил постоянным источником тепловой энергии, передаваемой непрерывно движущимся воздухом. В других – новообразования были таковы, что замораживали сами себя, поскольку воздух расширялся и очень быстро охлаждался. Расхождение температур позволяло управлять разными процессами. Спустя миллиарды лет случайного, неодушевленного экспериментирования один из сложных контуров обратной связи достиг предельного состояния: разума.
Хасбинбад опустил меч и оглянулся по сторонам.
У Флэндри вспыхнули уши. А Абрамс сказал то, что Флэндри не осмелился:
Ферок выругался. Флэндри запомнил некоторые из его выражений, чтобы использовать в дальнейшем… если дальнейшее будет.
– Он не сожжет меня, не беспокойся, – презрительно фыркнул сентикор, – я сейчас же потушу его!
– Извини, – сказал он. – Какой-то тип ошибся дверью. Наверно, пьяный.
Голубая молния брызнула из руки-инструмента противника. Абрамс отпрянул назад. Сгусток энергии заискрился и зашипел на двери. Абрамс поставил средний луч на своем бластере, не переставая себя успокаивать, и выстрелил. Разбитое оружие противника стихло. Тогда враг использовал свою нормальную руку, чтобы схватить оружие, лежащее на сейфе. Абрамс атаковал противника через дверной проем, одновременно переставляя бластер на тонкую стрельбу. Луч был настолько интенсивным и на таком близком расстоянии, что перерезал ноги пришельца. С грохотом и лязгом враг упал.
– Кого и где?
Теперь он говорил, словно переживая все заново.
– О, ради Бога, – проворчал Икебод, – глупые шутки сейчас неуместны!
– Теперь мне все понятно! Множество тайн скрывается именно в глубинах ночи! Кстати, а что это за добрый волшебник, который так могущественен? Почему он не предупредил Ксант о моем появлении?
Возле главного входа они лицом к лицу столкнулись с зомбичасовым. – Стойте! – прохрипел он, с видимым усилием напрягая источенную червями гортань.
– Можем ли мы что-нибудь сделать? Например, внедрить бомбу, чтобы разорвать на куски этот объект?
Язык шлепнул его по ноге, обвился вокруг, дернул. Арло заскользил по китомедузе ко рту.
Посреди города, на другом холме, возвышалось здание из «одетого» камня. В основной части, которая была без крыши, стояли колонны, но сзади поднималась вверх башня, широкая, с толстым стеклянным куполом как раз под поверхностью воды. Если бы она была подобным образом герметизирована до конца (как, возможно, оно и было!), то затопила бы светом весь интерьер. Хотя архитектура была совершенно другой, белизна сооружений напомнила Флэндри о Парфеноне на Земле. Он как-то видел реконструкцию… его туда возили.
– Видимо, вам приходится быть готовыми ко всему, – беспокойно заметил Хэйвиг.
Теперь Аймбри, не раздумывая, наскочила на своего врага, издав воинственное ржание, на мгновение привстав на дыбы и копытами передних ног ударяя по густому воздуху тронного зала.
Найти путешественников во времени – это только начало. Их нужно организовать. Как? Почему они должны согласиться покинуть свои дома, привычное окружение, пойти на определенные ограничения, положить свои жизни на что-то призрачное, неясное? И что может остановить их, когда они устанут от одиночества и захотят вернуться по домам?
– Я должен рассказать вам про доброго волшебника. Мне удалось наладить это самое волшебное зеркало. Мне пришлось истратить на это одно заклятье. В принципе, это дело можно было сделать и раньше, но все было как-то не до того. Зато теперь у нас появилась хорошая связь. Так вот, я нашел подобное заклинание в книге, которую оставила мне Горгона на случай, если придется пускать в ход волшебство – и попытался наладить это зеркало, а потом...
– Ведь она как-никак твоя сестра, – невозмутимо продолжал Бедокур.
Зов стал настойчивее. Хтон действительно озабочен! Ада раздвинула ноги, усиливая его желание и прекрасно зная, как этого добиться. Такое приглашение способно обезоружить кого угодно.
– А что это за веера для миражей? – поинтересовалась ночная кобылка.
– У тебя, вероятно, было полно приключений?
– В этом случае оба супруга должны встретиться в смертельном поединке...
– Он начал как блестящий молодой философ. А закончил жизнь государственным деятелем. Я говорю вам о нем, так как вы один из двоих людей моего времени, которым я могу доверить свои тайны. Видите ли, я не мудрец, я могу лишь скользить по поверхности жизни, собирая информацию. Но могу ли я интерпретировать собранные факты, могу ли я понять, что происходит? Откуда мне знать, что должно быть сделано, что может быть сделано– Я просто скользнул по поверхности лет, а Карело Кеадзиму жил, работал, мыслил в самой гуще событий. Мне была нужна его помощь. – Видите ли, – сказал ему Хэйвиг, – один элемент вашей культуры слишком развит за счет остальных.
– Владыка очень добр, я упомяну лишь один типичный вопрос, он озадачил меня, я перерыл все архивы и поставил в тупик многих исследователей, но не смог найти на него ответ. Как впервые Мерсея попала на Старкад?
Аймбри стала продираться сквозь ветки, стараясь добраться до ствола Баобаба. Ствол старого дерева растрескался во многих местах, и через каждую такую трещину кобылка могла пройти достаточно спокойно. Аймбри вошла внутрь ствола дерева.
– Вапорс сейчас посетила Хамелеон. Сейчас эта женщина проснется от ужасного сна. А затем вы отправитесь назад и снова предупредите короля!
– Ее убил я сам, а не отец, – сказал Арло.
– Немного скучноватой, сэр, – ответил виконт, – до тех пор, пока ваш эскорт не присоединился к нам. Должен сказать, что это было великолепное зрелище. А почетный караул, который мы увидели после приземления, был еще восхитительнее. Надеюсь, нет возражений, что я записывал все представление?
Однако те враги, которые шли в задних рядах и не видели, как их соратники превратились в рыбу, не верили крикам, доносившимся спереди. Вероятно, они думали, что те, кто стоит впереди, уже утолили свою жажду и теперь шутят над другими, чтобы разозлить их. Тогда один из жителей Мандении выскочил из заднего ряда, разбежался и – бултых! – очередная рыбешка, всплеснув красным пером, скрылась в глубине на глазах у пораженных товарищей.
Он посмотрел на Леонсу. Солнце сверкало в ее волосах, на лице блестели капельки пота. Он остро ощутил запах ее тела. Плащ пилигрима совершенно не скрывал ее великолепной фигуры. Где-то вблизи запела птица.
– Как политик, я уклоняюсь от ответа. – Его внезапная сухость удивила Хэйвига. – Но я думаю, что ты видишь будущее в слишком мрачном свете. Деспотизм можно уничтожить. Однако мы, Маури, со своей концентрацией в биологии можем оставить будущему очень плохое наследство.