ЗНАЮ, ЧТО

– Для нас, – сказал он, – результат ведет к звездам. Вот чем хороши путешествия во времени.
Атон задумался. На глазу у него был прилажен осколок стекловидного камня, защищающий от жаркого пламени, на руках надеты толстые перчатки. На ремесленника он, пожалуй, не был похож, но был им, – столь искусные он ковал кольца.
В полночь Аймбри прискакала к замку Ругна. Войдя в замок, кобылка немедленно направилась к дому Хамелеон, который оказался роскошным особняком и стоял немного в стороне от других домов. Как-то раз Аймбри уже была тут – она доставила сновидение для мужа Хамелеон, Бинка. Сон этот был не слишком жуткий, так, второразрядный, как раз для человека, душа которого не отягощена большим количеством грехов. Аймбри потому и доверили этот сон, хотя она и не имела достаточного количества заслуг, необходимых для доставки сновидений членам королевской фамилии. Пробравшись в дом, Аймбри направилась к кровати, в которой, она была уверена, почивала сейчас Хамелеон.
Он открыл и, приложив палец к губам, указал ей на кресло в углу. Барбро едва не вспылила, но тут заметила на экране визифона лицо главного констебля Доусона. Очевидно, Шерринфорд позвонил ему сам, и у него были причины просить ее не показываться в поле зрения камеры. Она опустилась в кресло и, впившись ногтями в колени, снова взглянула на экран.
Брехдан успокоился. Они оставались серьезными столько, сколько требовали их роли.
За исключением того, что у этой молекулярной картотеки была собственная опознавательная защита, она ничем не отличалась от множества других, которые он прежде встречал. Все еще единый с потоками электронов и пересекающимися полями, он включил ее. Код операции был неизвестен ему, но он определил, что здесь хранилось немного информации «Само собой разумеется, – мелькнуло у него в сознании, – ни один индивидуум не может управлять Империей в одиночку». Секретов, которые он оставил для себя и трех своих товарищей, было немного, но по своей значимости они были огромны. Ему, Двиру Крюку, не нужно было долго блуждать вслепую, чтобы получить информацию о Старкаде. Вот она:
Так как Хэйвиг молчал, я понял, что рана его залечилась. Шрам, конечно, остался, но душа уже не болела. Так всегда бывает, если у человека здоровы тело и дух.
Неожиданно откуда-то из темноты вышел скелет. Он протянул кисти своих рук прямо к Хамелеон, пустые его глазницы светились белым фосфоресцирующим пламенем. – Пошел прочь, тварь! – испуганно крикнула Хамелеон, отталкивая костлявую руку от себя. – Ты не зомби, ты слишком чистый и гладкий. Потому уходи!
– Да, он лжет, – подтвердил Гранди. Сейчас голем неподвижно лежал на спине лошади, изображая куклу. – Этот человек видит, что тут совсем не Римская империя или куда он там направлялся, но он хочет узнать, не обманываешь ли ты его, и всячески прощупывает тебя!
Теперь они шагали рядом, следуя за королем Дором и Четом. Чем была очаровательным гнедым созданием с развевающимися волосами и хвостом и развитым человеческим торсом. Аймбри симпатизировала ей, но чувствовала себя виноватой перед Чем из-за половинки души. Поэтому в пути Аймбри разговаривала только с Чем.
– Крак! – он ударил хвостом. – Швилт был полностью прав: надо заняться этим делом, не откладывая. Провинциальный правитель с неразвитым воображением упускал отличную возможность привести еще одну планетарную систему под власть расы.
– И правильно. Это по моей просьбе. Ты можешь представить себе, что произойдет, если все станет известно широкой публике прямо сейчас? Власти согласились, что нужно изучить факты, обдумать, обсудить их в спокойной обстановке и выработать какую-то программу, которую можно будет предложить населению Роланда. Иначе все просто свихнутся. – Он едва заметно улыбнулся. – А кроме того, и тебе, и Джимми надо привести нервы в порядок перед началом журналистского штурма. Как он там?
– Придется снова прибегнуть к помощи магии, – проговорил Бинк. – Одним мечом мне не справиться с таким большим отрядом.
– Я пойду с вами, – сказал Икебод, – я обожаю всякие тайны!
Снова наступила тишина.
Помолчав, королева повернулась вбок: – О, Хамелеон, дорогая моя! Я хотела спросить тебя, не видела ли ты поблизости моего супруга? Что-то мне кажется, что его тут нет! Ты не поможешь мне разыскать его?
– Не союзников. Земная Империя ни с кем не воюет.
Аймбри тоже было жаль Хамелеон. Из-за жалости, которая пробудилась в ней, кобылка в свое время потеряла квалификацию доставительницы сновидений. Теперь ее беспокоило то, как скажется потеря сына на способности Хамелеон поступать логично и разумно. Но кобылка поняла, что Хамелеон правильно поступила, приехав в замок – Милли так же хорошо знала Дора, как и его мать. К тому же делить горе с кем-то все-таки лучше, чем переживать его в одиночку!
– Упреждающее нападение, – отозвался Утренний Туман.
Рассерженный притворством Бедокура, Арло ответил противоположным:
Но тут челюсти дракона далеко разошлись, обнажив на удивление маленькие зубы. Из пасти вырвался воздух вперемешку со слюной, и образовалось туманное облако.
Ночь сначала пришла в камеру, затем заглянула в окно. Хэйвиг тупо смотрел на ужин, принесенный ему, пока тарелка не скрылась во тьме.
– Это естественный для них порядок, – продолжала Кокена, хотя он видел, что она страдает от дурных предчувствий. Кокена, дочь Четвертого с планеты Хвея, была исконно консервативной, истинным ребенком своего мира. Однако она сумела приспособиться к своему чрезвычайному положению – к любви полуминьона Атона. Она была терпима. – Миньонетка становится женой своего сына, а после него – своего внука, который является ее сыном, а после него – следующих своих потомков мужчин, хотя каждому из них она мать. Она рожает одних мальчиков до тех пор, пока наконец не состарится. Тогда она рожает девочку, которая и занимает ее место.
– Так будет выгодней для вас, – сказал Хоксберг более мягким голосом,
Появился очередной житель Мандении, прерывая увлекательный диалог. О его намерениях нетрудно было догадаться, глядя на то ожесточение, с которым карфагенянин размахивал своим боевым топором. Бинк снова заглянул в книгу.
Тут к ним подскочил Гранди. – Гони! – крикнул он, подпрыгивая и крепко вцепляясь лошади в гриву.
– Храбрый парень этот житель Мандении! – заметил Повелитель Зомби.
Флэндри заложил руки за спину, чтобы не показывать, как они сжались в кулаки. Он отдал бы десять лет жизни, чтобы вмазать по этому улыбающемуся лицу. Вместо этого он вынужден был сказать:
Он пошел за нею, не понимая, желает ли она обратить его в свою веру или действительно просто хочет показать своему обожаемому дядюшке что-то интересное и красивое.
Размышляя о превратностях судьбы, Аймбри неслась все дальше и дальше на юг по равнине, которую тут обильно населяли разные кровожадные чудовища и не менее кровожадные растения. Раньше Аймбри не часто приходилось бывать здесь, поскольку людей тут было совсем немного, и потому особой мороки с доставкой им снов не существовало. А тем временем она уже скакала мимо замка Повелителя Зомби.
– Я пришла погубить тебя, ты это знаешь. Но мне не сказали, что ты сын моего отца. Я думала, ты – совершенно посторонний человек, пока ты не заговорил о Злобе. И даже тогда, встретившись с Атоном, я не поняла, что он – тот самый Атон Пятый, которого я считала мертвым. Быть может, не хотела этого понять. Я видела в тебе брата, не замечая очевидности, вероятно, потому что твоя мать Кокена не была миньонеткой. Пока Бедокур не обрушил на меня истину. На Миньоне нет братьев и сестер, наши головы плохо в этом разбираются. Поэтому я ошиблась и дала тебе обещание, которое не смогла сдержать: в этом моя вина.
– Я что-то не помню. Но все равно, что бы там ни было, ты это получишь. Может быть, даже еще перед тем, как цепь порвется. Ах, какие жестокие времена! – простонал Хамфри. – А теперь я хочу немного поспать – ведь днем у меня будет много работы, я должен как следует приготовить ловушку! – Волшебник устало вздохнул: – Если я сделаю это слишком небрежно, то ничего не выйдет. Впрочем, посмотрим!
Еще шаг – и путешественники легко прошли сквозь стенку тыквы. Было видно, что дневной конь не слишком боялся трудностей нового приключенияэтого боялись лишь такие странные создания, какими были люди. Стенка тыквы показалась им рыхлой зеленой массой, затем они оказались с разных сторон окружены странными, сделанными из дерева механизмами, которые вращались и скрипели. Увидев это, дневной конь тревожно всхрапнул, но не отошел от Аймбри ни на шаг. Медленно они пробирались между странными механизмами, Аймбри осторожно прокладывала путь. Ночная кобылка нисколько не беспокоилась, что может заблудиться – она более-менее ориентировалась в тыквенных внутренностях.
Хамелеон, хоть и была напугана, но сохранила присутствие духа. – Там не так уж и безопасно, – ответила она, – там ведь сентикор. Может, ему удалось выдернуть свой рог из колонны, и он носится там, разъяренный. Лучше я останусь с тобой!
– Вытащите из его спины эту чертову стрелу! – раздался из воды голос Морриса. Супруг Сирены был стопроцентным водяным, поэтому он совершенно не мог выходить на сушу. – Стрела будет только мешать выздоровлению вашего больного!
Аймбри тоже стала думать над этим и удивилась, как эта мысль раньше не пришла ей самой в голову. Она ведь первой должна была заметить это! Но почему так получилось, ведь если бы эти карфагеняне захотели бы продвигаться с более высокой скоростью, то они должны были бы по логике вещей как раз использовать своих лошадей!
Но как можно устроить темноту? Иногда, как было известно Аймбри, Луна затмевает Солнце, располагаясь прямо перед ним и бесцеремонно закрывая его собой. Но это бывало редко, Солнце не часто давало Луне возможность показать свою силу. Вряд ли это могло случиться прямо сейчас, поскольку Луна была далеко от Солнца.
– Я знаю, что такое иголка, – с улыбкой ответил Арло. – Металлическая щепка, используемая при шитье одежды. У Кокены они есть. – Он посмотрел на свои руки. Казалось, перчатки сидели на них, как живая плоть. Кожа по-прежнему была онемевшей, но каким-то образом перчатки передавали ощущения от прикосновения внутренним рецепторам, как будто металл мог чувствовать.
Чет выхватил свой меч и ударил им по канатам, на которых этот мост держался. Канат заскрипел, но оказался достаточно прочным, и Чет с ожесточением продолжал рубить его.
– Я размышлял над этим, – задумчиво сказал Хоксберг. – Предположим, какие-нибудь фанатичные милитаристы среди них планируют окончательную схватку с Землей. Это потребует наращивания сил. Однако линии сообщения настолько длинны, что ни одна из держав не может надеяться нанести внезапный удар по другой. Таким образом, если они наращивают напряженность на абсолютно бесполезном Старкаде, тогда, очевидно, может возникнуть конфронтация. И здесь, и за его пределами, чтобы полезные нам планеты не пострадали.
– К большой газовой расщелине, – сказал Арло. – Ее не обойти. Это самое длинное ущелье в пещерах – оно тянется на сотни километров.
– Нет. – Теперь голос Доусона звучал гораздо категоричнее. – Не ищи себе приключений. Мы можем доставить тебя к лагерю грузовым самолетом, когда позволит метеопрогноз. Но пилоту придется сразу же вернуться, пока снова не переменилась погода. Метеорология еще не очень развита на Роланде, а в это время года воздушные массы особенно неспокойны, и у нас пока нет самолетов, способных устоять перед любой неожиданностью. – Он сделал глубокий вздох. – Ты не представляешь себе, с какой скоростью может налететь смерч, или какие камни иногда валятся там с неба, или… Короче, в этих краях лучше всего держаться поближе к земле, так-то вот. И это одна из причин, почему мы так мало знаем о дальних районах, а тамошние поселенцы живут так изолированно.
– Куда они ведут? – спросила Ада, указывая на беспорядочные проемы в стене. Ей стало намного лучше, и она горела желанием всюду побывать.
– Сэр, я знаю, что планируют мерсеяне, и это чудовищно. Я могу доказать…
Какое-то время он сидел не шелохнувшись. День показался ему слишком длинным. Его кости чувствовали напряжение, а хвост болел от тяжести собственного веса. «Да, – думал Брехдан, – стареем: сначала эту штука, старость, едва ползет, притупив чувства и подтачивая силы, и ты не представляешь себе ничего, что нельзя было бы обуздать ферментной терапией, и вдруг однажды оказывается, что вас несет стремительный поток и вы слышите впереди рычание водопада».
– Звучит логично, – как-то криво усмехнулся Арнольд.
– В следующий раз мы возьмем тебя в Потусторонний, – сказал Айсинглас по дороге домой, в Отблеск Раковины. – Это что-то уникальное: под его фундаментом бездна переходит в ночь, там светятся леса и рыбы, а изъеденные временем скалы ярко окрашены. У воды там привкус вулканического пепла. А тишина – такая тишина!
– Благодарю тебя. Но как мне защитить Аду от Хтона?
– Формально… и только по определенным процедурным вопросам. Он ведь обладает прямым Имперским мандатом. Это дает ему полномочия заключать с Мерсеей временные соглашения, которые станут определяющим фактором в дальнейшей политике.
– Пожалуйста... мы можем его приготовить?
Тем временем королева Ирис сама подошла к ним. – Ну как, попробовали что-нибудь из напитков? – заботливо осведомилась она. Она была одета в сплошь унизанную драгоценностями королевскую мантию (хотя, возможно, это было лишь иллюзией). Королева между тем продолжала: – Если вы уже чего-нибудь испили, то, я думаю, не скоро забудете, как они оригинальны! Я использовала эту возможность, чтобы продемонстрировать гостям, что мы можем позволить себе!
Дневной конь явно помешался на людях, причем не важно, на каких – на плохих или хороших. Аймбри явила перед конем другую сценку, в которой предстала перед ним в человеческом обличье – женщина со смуглой кожей, высокой грудью и длинными спадающими волнами волосами. – Ну, как я тебе нравлюсь? – спросила Аймбри.
– Владыка Вах Инвори хотел видеть меня?
– Я понимаю, что это было с нашей стороны очень жестоко, – мягко ответила Хамелеон. – Но тогда я еще совсем не была в этом уверена. Если бы вдруг оказалось, что я ошибаюсь, это стало бы большим ударом для невинного и такого доброго животного, каким казался дневной конь. Если бы оказалось наоборот, что я права, то тогда было бы слишком опасно рассказывать тебе все это, поскольку твоя реакция могла бы быть непредсказуемой и Всадник мог бы насторожиться, и тогда он мог бы избежать подготовленной уже тогда для него ловушки. Поэтому мне пришлось некоторое время держать тебя в неведении, за что я прошу тебя сейчас простить меня.
– Где тебе, ты такой вялый, что даже свою шелудивую лапу и то поднять не в состоянии, крыса облезлая! – снова начал отводить душу голем.
– В самом деле? – сказал он бесстрастно.
– У нас – да, – сказал Руней, – у вас – да. Но местные жители могут не согласиться. И если обе стороны начнут действовать, я буду вынужден поддерживать Морской народ.
Абрамс посмотрел в его голубые глаза. Они неожиданно стали холодными и неподвижными. Он понял, что Хоксберг совсем не был тем простаком, каким притворялся.
– Для меня это будет нетрудно, – возразила Аймбри. – Я просто убью это чудовище одним ударом копыта.
– Куда? – спросила она.
Райденауэр и его коллеги неотлучно находились в небесном храме, где проходили бесконечные переговоры с властями Звезды Давида. Ксенолог стонал, когда его незанятых людей приглашали на экскурсию.
Костер трещал и плевался искрами. Мужчина некоторое время курил молча, раздумывая о чем-то своем, потом продолжил:
Но следующие манденийские стрелы полетели в Блиту. На этом суку было слишком мало листвы, чтобы защитить девушку, поэтому оставаться там было для нее слишком опасно. Но ведь это была не простая девушка, а девушка из Медного города, поэтому и тело ее было сделано из меди, и стрелы со звоном отскакивали, не причиняя ей вреда. Хотя кое-какой вред все же был – каждая стрела оставляла вмятину на теле Блиты, а это было ей не очень приятно. Разозлившись, Блита стала горстями швырять вишни в манденийских лучников, ослепляя их.
Мексиканца уже не было. Хэйвиг проскользнул в прошлое на целые сутки. Ему нужно было вдохнуть свежего воздуха, вытереть пот с лица, успокоиться. Наконец он пришел в себя я смог вернуться, чтобы просканировать во времени всю битву. Однако Мендозы он так и не смог обнаружить Видимо, мексиканец переместился далеко вперед, в эпоху Ээрии, чтобы вызвать помощь.
«Марта, я скучаю по тебе».
– Да нет, может быть, я не права. Конечно, в Сестринстве кое-кто не доверяет, подозревает тут какую-то хитрость, а простой народ – тем более… Нас с тобой связывает кровь. Я думаю, было бы лучше, если бы я тоже поехала. Таким образом, будет живой залог.
Что-то еще беспокоило ее. В комнате стояла одна кровать, хотя Хамелеон, как было доподлинно известно, была замужем. Где же ее муж? Аймбри перевоплотилась в другой образ. На этот раз она сама была кентавром, стоявшим возле кровати. – Хамелеон, я должна передать тебе одно сообщение, – такими были ее слова.
– Слушайте, – голова его вращалась, глаза мигали очень тускло, сервомотор гремел внутри разбитого корпуса, – запоминайте. В картотеке о Старкаде… эти цифры. – Он прокашлял их одну за другой в дуодецимальной системе на Эриау. Флэндри запомнил их сразу, сказалась его подготовка. Ему не нужно было понимать, да он и не понял, но и повторять не потребовалось, каждая фонема ярко запечатлелась в его мозгу.
– Оно звучит – «остерегайтесь Всадника». Я уже говорила это королю Тренту. А второе сообщение звучит так – «разорвите цепь!» Брови Дора поползли вверх от удивления. В раздумье он запустил руку в волосы и взъерошил их. Если бы не корона на его голове, Дора легко можно было бы принять за какого-нибудь путешественника. – Ничего не понимаю! – беспомощно произнес он.
– Некто хочет спросить, – просигналил ксест, – в каком родстве находитесь вы двое? Некто вновь сбит с толку.
– Да, спасибо. Ты, конечно же, рассказала королю обо мне, не так ли?
Арло замер. Аде! Она осталась в саду одна, без всякой защиты, и что-то большое и жуткое двигалось к ней. Он почувствовал это той своей частью, которая настроена на жизнь пещер. Этой способности научил его Хтон.
– Верно. – Однако Арло было не по себе. Почему Хтон до сих пор не выступил против Атона и Кокены?
– Ну хорошо, толстоносый, я прочту тебе это письмо, – сказал аист. Он разорвал конверт, вытащил оттуда какой-то бланк и погрузился в чтение.
– Что ты сделала? Кого-нибудь убила?
Она наклонилась, чтобы получше разглядеть его промежность. Юные груди Ады стали в этом положении более выпуклыми. Когда-нибудь, догадался он, они будут напоминать груди Верданди – большие и пухлые. Потом, вероятно, отвиснут, как у двух других пори, и станут менее возбуждающими. Но только потом, а сейчас...
Она снова сжала его руку.
Внезапно Аймбри невольно вздрогнула. Ведь в замке сейчас наверняка было привидения Милли и двое ее детей, они, скорее всего, даже не подозревали, что кто-то заколдовал их мужа и отца. Нет, Аймбри просто должна была завернуть в замок и все рассказать, хотя рассказать она могла довольно немногое.
– Да, – просияла Хамелеон (кажется, она поняла суть дела), – у меня есть с собой волшебные спички. Я использую их, если стряпаю что-нибудь. Единственное, чего мне не хватает, это что-нибудь такое твердое, поскольку спички загораются только тогда, если их хорошенько потереть об это твердое!
– Я не приму пари, – хрипло сказал он. – Это будет нечестно.
– Увижу ли я тебя когда-нибудь на Земле? – спросила Персис уныло.
Честно говоря, гравитационный импеллер не потянул бы его дальше без перезарядки аккумуляторов. Флэндри хотел использовать его снова. Ту энергию, что осталась в плечевом блоке, нужно было сохранять для работы алапанов стекловидного шара, в котором находилась его голова. Человек не мог, дыша морским воздухом Старкада, остаться в живых. Такая концентрация кислорода сожгла бы его легкие прежде, чем его убило бы азотным наркозом и ацидозом двуокиси углерода.
Но дважды на одну уловку он не попадется! Арло по-прежнему держал девчонку за волосы. Она взбрыкнула, но никуда деться от него не смогла. Арло подтянул ее обратно, пытаясь обхватить распростертые руки и манящие ноги.
– Я заберу тебя с собой, золото мое.
– Слушай! – воскликнул Гранди. – А можно мне пойти с тобой? Если ты станешь невидимой, мы можем что-нибудь разведать!
Перед его глазами обозначились какие-то сияющие решетки. – Выпустите меня отсюда! – в ужасе закричал он, ничего не соображая от страха.
– Огнестрельное оружие? – непонимающе уставилась на него Хамелеон. – Что это?
– Боязнь последствий, и, что еще хуже, он в этом не признается даже самому себе. Скажем, боязнь совершенно непредвиденных последствий. – Шерринфорд взглянул на экран, потом на небосклон за окном, где переливалось голубыми и белыми сполохами огромное полотно северного сияния. – Очевидно, вы заметили, что я разговаривал с испуганным человеком. Его рационализм и сарказм – это оболочка, а внутри этот человек верит в аутлингов, еще как верит!
– Ах вот как? Тогда, может, мне лучше проснуться? – и король, мобилизовав свою силу воли, тут же очнулся от сна. Аймбри была просто поражена: за все сто пятьдесят лет своей службы она еще не встречала человека, который бы с такой готовностью отказывался от сна, да еще в столь поздний час!
– Если вы меня любите, почему я не чувствую боли?
– Но ведь Всадник не сможет ударить нашего Доброго Волшебника своими шпорами!
– Но как мы можем разорвать эту связь? – спросила Аймбри.
– Ты знаешь, Элли, я рад, что ты снова в обществе. Но, прости, меня удивляют твои новые друзья.
Тут Хасбинбад как-то злорадно ухмыльнулся:
– Вы не можете так поступит! – вскричал Флэндри. – Он офицер.
Энсин сел на стул.
Но жители Мандении все продолжали прибывать. Теперь, похоже, возле Баобаба были основные силы их отряда, поэтому для успешной борьбы отдельных кувшинов и сосудов явно было недостаточно. Манденийцы с удивлением взирали на бегущих собак, которые прежде были их товарищами. Кое-кого собаки даже успели покусать, но людей из Мандении было так много, что пара укусов никак не повлияла на боеспособность их отряда.
– Нет, осмотрите вашу пушку. Доложите, в каком она состоянии. Если в рабочем, воспользуйтесь ею.
Юноша горделиво вскинул голову.
Он не мог прямо убить Аса, ибо мальчик был избранным орудием Хтона, предназначенным для того, чего не мог делать Бедокур. В отличие от Бедокура, Ас был совершенно здоров. Единственное здоровое разумное существо, способное общаться непосредственно с Хтоном, чтобы, обладая волей, исполнять волю пещерного разума. Бедокур полностью зависел от этого неорганического создания. Если бы он сам воспротивился Хтону, он был умер. Поэтому он замыслил следующее...
Но вернемся назад. Сейчас одиннадцатое марта 1951 года от Рождества Христова.
Я никогда не спрашивал Хэйвига, видел ли он раньше могилу Кэйт. Может, он и знал все, но молчал об этом. Как врач, я знаю, что такую информацию очень трудно хранить и улыбаться при этом.
– Что-то с тобой не то, кобылка Аймбри, – сказал Конь. – Ты потеряла ту особую нотку, которая делала твою работу эффективной. Я разочарован в тебе!
– От Бедокура, – он всегда называл доктора Бедокура именно так. – В старые времена мы с ним исследовали пещеры и по неосторожности попались гусенице. Бедокур пытался отвлечь ее, пока я пробивал дыру в стене, но она проткнула его хвостом и включила в себя.
– Если я хотел глубоко изучить цивилизацию Маури, вонять, какой процент правды заключался в рассказах о ней Уоллиса, я должен был проникнуть туда. Я мог бы легко прикинуться одним из обитателей островов. Но какая польза была правительству от еще одного варвара. И тут мне пришло в голову… – Хэйвиг усмехнулся. – Вы можете представить, док? Нет? О'кей. В двадцатом веке я приобрел партию радиоизотопов, вроде углерода-14 Я упрятал их в надежном месте и направился в будущее. Здесь я стал братом Томасом, человеком с далекого материка, получившим неплохое образование. Вы понимаете, док? Основное направление их исследований – чисто биологическое. Во-первых, это обусловлено необходимостью залечивания ран Земли и ее животного и растительного мира, а во– вторых, потому, что организм человека – натуральный преобразователь солнечной энергии. Однако у Маури не было ядерного реактора, производящего меченые атомы для исследований. Поэтому моя находка была бы для них «божьим даром».
Вращение корабля безжалостно уводило Флэндри от цели, пока он не потерял ее из виду. Раздраженный, он сидел и ждал. Когда он вновь мог целиться, истребитель был уже очень далеко и успел превратить в газ одну из секций корабля. Но остальные продолжали сражаться. Флэндри присоединил к их лучам свой. Истребитель отходил по гравитику. Почему он не включил сверхпередачу и не убрался отсюда к чертям? Вероятно, не мог. Флэндри ведь сам стрелял по его генератору квантового поля. Он мог попасть и вывести его из строя.
– История не стремится быть лучше, док, совсем не стремится. Мы только воображаем себе это. Но подумайте, отбросьте все романтические легенды и оставьте только голые факты. Ведь, к примеру, в 1800 году, когда Франция захватила всю Европу, никак не могла бы возникнуть первая мировая война, в которой западная цивилизация сама бы стремилась перерезать себе горло. А мы и сейчас еще кровоточим от ран, которые нанесли сами себе в 1914 году.
Флэндри обернулся. Шум его воздушного насоса, казалось, нарастал в голове.
Корабль, двигатель, вентиляторы перешептывались. Двое дежурных прошли по коридору. Свет мягко струился с картин и портьер. Кольца дыма стелились в воздухе, пахнувшем вереском. После Старкада ощущение земного веса, обеспечиваемого гравитаторами, было замечательным. Абрамс все еще наслаждался чувством легкости и часто летал во сне.
– Думаю, что смогу это сделать. Я как-то не задумывалась над этим. Как правило, в тыкву входит душа человека, но ведь мне приходилось брать с собой внутрь тыквы и людей, когда нужно было отправляться куда-то очень далеко. Я, пожалуй, смогу доставить тебя проведать твоих мужчин!
Доусон наклонился вперед, словно хотел пролезть через экран.
Аймбри тут же подумала, что прощения просить король должен не за эти заблуждения, а за тот трюк, которым он превратил было ее в лилию. – Нет, это реальность, хоть и во сне, – быстро проговорила она. – Видите ли, ваше величество, сон этот понадобился мне, чтобы как можно быстрее известить вас обо всем этом!
– Айрин! – радостно воскликнул Дор, завидя жену.
И вдруг его осенило. Он застыл, устремив во вселенную такой безумный взгляд, что Персис испугалась.
– Сынок, мы тоже участники этой битвы. Нашему перемирию пришел конец. Выведи Кокену из пещер, а я сам поскачу на Слейпнире помогать армии Жизни. Тебя он не послушается.
Сирена улыбнулась, явно польщенная комплиментом в свой адрес. Она была уже не так молода, а потому слово «очаровательная» дошло, видимо, до самой глубины ее сердца.
квартирный услуги грузчиков – Но все же тебе не понравились твои новые приятели, – заметил я.
– Я не боюсь Всадника! – возразила Аймбри. – Это дневной конь боится его как огня. Если этот ужасный человек только посмеет приблизиться ко мне, я поставлю своим копытом на его черепе такую отметку, что она останется там до конца его дней!
Тут Аймбри осенило: – Сфинкс! – вскричала она. – Ведь это же сфинкс!
Ада всматривалась в дымку перед ними, словно ничего не случилось.
Но вскоре великан умер и распался: его плоть стала почвой, кости – камнями и горами, а волосы зажили собственной жизнью и превратились в растения. Кровь вытекла и, позеленев, образовала большое море. Голова взорвалась: череп стал небом, мозги – облаками.
Тут к ним стал подбираться очередной житель Мандении, держа меч наготове. Бинк снова схватился за книгу.
– Знаем, – мрачно согласилась она.
– Ну, наконец-то, – спокойно сказал Всадник, – вот и кобылкакоролева собственной персоной!
– сказал Уоллис. – Она заболела и умерла. Я сочувствую тебе. И все же ты сам виноват во всем. – Он тяжело качнул лысой головой. – Да, да. Ты виноват в том, что случилось с нею. Я не говорю, что твой Бог наказал тебя. Природа сама делает с человеком то, чего он заслуживает. Белый человек не имеет права связываться с такими женщинами. Она же левантийка, а это значит, что в ней кровь азиатская, может, еврейская, а может, и с примесью негритянской. – Уоллис снова выразительно махнул сигарой. – Я ничего не имею против, когда мои мальчики развлекаются, – продолжил он с игривой улыбкой. – Они имеют на это право, так как выполняют трудную работу. Но ты, Джек, ты женился на ней!
Он сидел, развалившись, вместе с землянином и Тахвиром Темным, чей чин мейя соответствовал примерно младшему лейтенанту. Флэндри привыкал к смеси формальности и вольности, царившей между офицерами и рядовым составом в мерсеянской службе. Вместо взаимной отчужденности, которая была на земных кораблях, здесь старшие чины установили атмосферу задушевности, как если бы они вели партнера в бесконечном танце, не особенно его контролируя.
– Бинк? – с недоверием спросил голем. – Это отец Дора? Но он совсем не знаком с волшебством! Он не способен к магии. Помнишь, в свое время король Трент отменил обычай, который предоставлял право проживания в нашей стране только людям с магическими способностями, и только поэтому Бинку представилась возможность остаться в Ксанте!
Вениамин смотрел на ксеста, чтобы разобрать знаки. Он зажмурился, а потом открыл глаза снова, на время протрезвев.
Хэйвиг повел отряд в башню. Позади он услышал крик, который только удивил его, но не встревожил. Вперед, на лестницу!
– Ну, я не знаю, донна, мне кажется, я никогда не смогу избежать какой-нибудь потасовки.
Прошло несколько минут. Он едва заметил, когда им позвонили и разрешили процессии Хоксберга пройти на корабль одним. Он обосновал причины, почему им позволили это сделать: на «Королеве Маргарите» никого нет, и она не вооружена; двум-трем человекам понадобилось бы несколько часов, чтобы завести ее; за это время любой военный корабль, который окажется под рукой, может взорвать ее.
– Нет. Я остановился в 1960 году, зарегистрировался под фальшивым именем и явился в 1969 год с регистрационной картой, где было сказано, что мне двадцать один год. Люди на улицах притягивали меня. Я бродил среди них, слушал их разговоры, оценки происходящего… Целый месяц я провел с радикалами. Странное существование со строгой конспирацией, демонстрации, попойки, неопрятные девушки…
Вениамин поднял плеть.