БУДЕТ ГРЯЗЬ, СЛЯКОТЬ, ХОЛОД

Он обстоятельно обсуждал все аргументы, пока она не запомнила их наизусть. И тем не менее он начал говорить вновь о том, что нужно выбрать одно из двух: «Мы не можем укрыться на какой-нибудь неизвестной планете. Империя слишком далеко. Ежедневные полеты увеличивают шансы мерсеян обнаружить наш след. Как только они узнают, что нам удалось спастись, а может быть, даже и раньше, они пошлют во всех направлениях курьеров – любой корабль, которой может опередить нас на нашем маршруте, пока мы потихоньку пробираемся. Их корабли наверняка рыскают в этих районах.
Отборный отряд зомби охранял мост. Это были зомби-животные, а не мертвецы в человеческом обличье.
– Ну хорошо, тогда просто беги отсюда. Мне совсем не хочется, чтобы ты пострадала тут.
– Я помню твою мать, – сказала Кокена. – Прекрасная женщина – первая любовь Атона. Я никогда к ней не ревновала.
– Передать нужно только мое сообщение, – Аймбри начинала терять терпение, было заметно, что сообразительностью эта дама не отличалась.
– Нет! – крикнул в ужасе Станк. – Я не хочу воевать! Только не это: ружья, уставы и прочие эти штучки! Я ведь прав, ну признайся, что ты пошутил!
Тем временем дневной конь принялся трясти головой и бить копытами по деревянному полу этой импровизированной пещеры: – Я вообще терпеть не могу людей из Мандении, потому что слишком хорошо их знаю. Ни одному из них нельзя доверять!
Миньонетка застонала.
«Пошли прочь...»
– Я бы и сам назвал силы равными, – сказал Флэндри. – Это уже хорошо. Если мы можем продержаться в течение… пары часов, я думаю… мы справимся с поставленной задачей.
В это время молодые подошли к склепу. – Зомби-прокуратор! Где же вы? – позвала Айрин.
– Что-то с Ксантом происходит неладное, – пробурчал Хамфри, – сколько развелось желающих получать все за просто так!
– Я оставил его в Стамбуле, когда меня схватили. Думаю, что люди, которые стали жить в этом доме, либо выбросили его, либо разобрали на части из любопытства. Я уже сделал себе новый.
– Если Вашей Светлости понадобятся еще опытные сотрудники… вы видели лишь малую часть того, что необходимо сделать на этом клочке планеты. Впереди у нас еще целый мир, миллионы индивидуумов, тысячи общин. О многих, кроме названий, нам ничего не известно. Просто пустое место на карте. Но эти пустые места заполнены живыми, думающими, чувствующими существами. Мы должны прийти к ним на помощь. Нам не удастся уберечь всех, но каждый спасенный – это лишнее оправдание существования человечества, которому, видит Бог, есть за что оправдываться, мой лорд.
Внешность Алисии была плодом дорогостоящей биоскульптурной работы. Он слишком много видел легких вариаций этого модного лица.
Но как возродилось тут это название? За много парсеков от Земли и спустя сотни лет после того, как закончилось ее средневековье?
– Отвези меня на то место! – сказал Бинк ночной кобылке. – А остальные должны объявить повсюду, что я нахожусь у Баобаба в одиночестве. Я хочу, чтобы замаскировавшийся враг тоже узнал эту новость. – Тут Бинк поглядел на заколдованного сына, который недвижимо лежал на кровати. – Я отомщу за тебя, Дор. Я обещаю тебе! И за всех тех, кто честно исполнил свой долг. Этот враг все равно где-нибудь просчитается! – при этом Бинк демонстративно притронулся к рукояти висевшего у него на поясе меча.
– А ведь нас предупреждали держаться от него подальше, – сказал Гранди, – как обычно, мы попали в самую гущу опасности, совершенно о ней не подозревая!
– Чем больше я думаю об этом, – сказал Хоксберг, – тем больше мне хотелось бы, чтобы вы были на моей стороне, ибо я прав. Миру нужны умные люди еще больше, чем войне.
– Хорошо, вы делаете прогресс. – На этот раз ее рука задержалась на его руке.
– И то только потому, что Джонатану нужно было на время заменить короля! Это вообще невыносимо! Ты же знаешь, он терпеть не может, когда кто-то втягивает его в политику!
– Но если ты здесь, то и он бродит где-то неподалеку. Вы, очевидно, достаточно часто видитесь друг с другом, возможно даже, что и на этот раз вы были вместе. Таким образом, ты оказываешь ему ответную услугу, когда учишь его жизни в Ксанте. Так вот почему я не смог его разыскать и конь не страдал от голода и жажды, а потому не вернулся ко мне сам! А карфагеняне, должно быть, поймали тебя чисто случайно!
К тому времени, как он закончил, вернулась Боль вместе с ксестом, крупным лфэ и четырьмя полупрозрачными элементами ЕеоО: голубым, зеленым, желтым и розовым.
Туннели здесь были не естественными, а выцарапанными в цельном камне мощными когтями дракона. Впрочем, камень был довольно мягкий: Арло смог бы обтесать его своим сталактитом. Но даже на крохотный туннель потребовались бы месяцы утомительного труда – а эти были далеко не крохотные!
Вокруг сразу же распространилась невероятная вонь. Очевидно, слетевшее со страницы книги заклинание превратилось теперь в тучу, которая и издавала такое благоухание. Туча быстро увеличивалась в размерах. Еще мгновение – и она поплыла в сторону вражеских солдат. Но жители Мандении нисколько не испугались – дико вопя, они с обнаженными мечами бросились сквозь тучу, низко плывущую над землей. Карфагеняне привыкли иметь дело с немагическими вещами, и всякие туманы и тучи их не пугали.
– Она создала первых никоров не так давно. Поверь, в ее распоряжении отнюдь не одни только иллюзии.
Дневной конь обреченно посмотрел на свою переднюю ногу, на которой все еще болтался медный браслет: – Я никак не могу с ним справиться, – проговорил он.
Жужжание сигнала, хотя тихое и неназойливое, разбудило их мгновенно. На всякий случай они спали не раздеваясь. Через купол фургона пробивались слабые отблески северного сияния, но этого света было вполне достаточно. Шерринфорд спрыгнул с койки, надел ботинки и прицепил к поясу кобуру.
Выглядел он внушительно – 210 сантиметров в длину, толстый. Его кожа была гладкой, темно-голубой на спине, бледно-зеленой у живота, опаловой на жабрах. По форме он напоминал что-то среднее между дельфином, тюленем и человеком. Но хвостовые плавники и два плавника около середины, обладающие хватательной способностью, были чудом мускулатуры. Спинной плавник был покрыт кожей. Чуть позади головы торчали две короткие сильные руки. За исключением остаточных перепонок, руки были поразительно похожи на человеческие. Голова была большой, с золотистыми глазами, с дрожащими жгутиками по краям губастого рта.
В это же время, в эти несколько дней, король Дор собирал свою армию, чтобы повести ее в бой против наступающего врага. Каждый житель Ксанта знал, что король Трент мог без труда организовать надежную оборону государства, но вот про короля Дора этого, к сожалению, сказать было нельзя. Люди не испытывали к Дору большого доверия – но он все-таки был королем Ксанта. Разве этого было недостаточно?
Эта мысль не очень понравилась кобылке, но другого выбора у нее не было. Тем более, что нужно было торопиться, поскольку жители Мандении могли хватиться ее и наверняка подняли бы тревогу. – Иди вперед! – прошептала она голему. Едва Гранди спрыгнул с ее спины, как снова сделался материальным и стал осторожно прокрадываться за спиной охранника.
Тем временем к ним подплыла одна из женщин-водяных. – Привет, Гранди, – окликнула она, – это ты меня ищешь?
Камнетеска обернулась, удивленная легкой болью. Затем упала.
– Недавно один из твоих клиентов поймал тебя и катался на тебе, – резко сказал Траян, – а как известно, никто не в состоянии поймать ночную кобылку до тех пор, пока сама она этого не захочет.
– Да, твое описание не слишком привлекает, – заметил я.
Первой и по-настоящему грозной проблемой, с которой столкнулись люди в космосе, стал так называемый озноб. Он косил их и не поддавался никакому лечению. Однако это было случайным совпадением, ибо озноб являлся лишь побочным следствием некого послания-сигнала. Когда озноб достиг Хтона – не непосредственно, но в образе Кокены, пораженной таинственной болезнью, – Хтон распознал в нем творение себе подобного: неорганического разума. Похожие на Хтона в других галактиках сумели породить такой импульс, чтобы сигнализировать себе подобным.
– Теперь-то я понимаю, почему тебе так нравится разглядывать нимф, – не унимался Гранди, – ума у них нет, поэтому ум не отвлекает тебя от рассматривания более существенных деталей их тел!
– Кстати, насчет этих летающих змей, – заметила Чем. – Жители Мандении наверняка пройдут мимо этих расщелин и мимо Леса Успокоения. По всей видимости, мы встретимся с ними как раз у реки!
– Знаешь, Гранди, эти ночные кобылки только во сне так ужасны, но наяву это милейшие создания!
Хамелеон в ужасе схватилась за голову: – Так скоро! Я так же, как и Айрин, не успею даже почувствовать присутствия мужа!
И как она сама могла забыть об этом. Быстро материализовавшись, Аймбри подождала, пока голем оседлает ее, а затем снова стала бесплотной. Они тут же отправились на выручку Икебоду.
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
И то не полностью. Он не доверял мне ничего, кроме мыслей и надежд самого обычного мальчика. Я больше не поднимал вопрос о его отце. Он – тоже. Но, насколько позволяли мне время и обстоятельства, я старался понемногу заменять ему отца.
Тут внезапно в бледном сиянии лунного света от стены замка Ругна отделилась пара – молодая женщина с пышными формами вела под руку прелестного молодого человека. – Одну минутку, наберитесь терпения, – громко крикнула женщина, – мы только пройдем через могилы зомби!
Вениамин засмеялся настолько громко, насколько позволяло ему искусственное легкое.
– Прибыли представители других ванов, – сказала Мука.
– Пока природа молчит, она ничего мне не говорит! – сообщила Аймбри дневному коню. Хотя, конечно, это не было прямым ответом на ясно заданный вопрос, тем более, что Аймбри не собиралась преждевременно начинать такое важное дело, как продолжение рода. Тут кобылка перешла к более насущной проблеме: – Так вот, насчет мира ночи. Сейчас, пока еще не наступила темнота, мы немного потренируемся. Потом мы воспользуемся какой-нибудь тыквой, чтобы вместе с Хамелеон попасть на перешеек уже ночью!
– Не бойся, друг. Мы торговый народ. Мы платим за то, что имеет цену для нас, а то, что предлагаешь ты, – бесценно. Кроме того, мы хотим распространять цивилизацию и знания повсюду. А для этого нам нужны союзники. Умные и знающие люди.
– Как в песне про Арвида, – вступила в разговор жена.
Стоял ноябрь 1213 года. Хэйвиг выбрал этот месяц, потому что знал: будет грязь, слякоть, холод – и агенты Ээрии не будут дежурить у моего дома. Но на берегу бухты Золотой Рог погода была не такая холодная, хотя пронзительный ветер дул через Черное море из России, принося дождь. В домах византийцев для защиты от холода имелись только медные жаровни – камины здесь были слишком дороги. Маленькое тело Ксении содрогалось от холода, в легких слышались хрипы.
Айох тоже хотел пойти с ним, но Восхитительная запретила. Пэкам трудно сохранять неподвижность подолгу, и поэтому он для такого задания не годился.
Он провел рукой по ее спутанным темным волосам, гладкой щеке и утонченному профилю. Пальцы коснулись подбородка, и он поцеловал ее в губы.
Подавленный по нескольким причинам, он встал и направился к ближайшему выбросу пламени. Ощущение ее странной, мягкой, несовершенной анатомии вызвало в нем какое-то сильное чувство, но он не мог найти ему точное название.
– Таких, как я, вы все время держите в неведении, пока мы не примиримся с этой болтовней относительно того, что миссия Ээрии слишком важна для всего человечества, чтобы мы могли тратить свои драгоценные жизни на обычную гуманность. Верно?
Горгона кивнула в знак согласия.
Ночная кобылка, в раздумьях, погрузилась внутрь тыквы. Ночной мир со всеми его чудесами окружил Аймбри, но она не обращала ни на что внимания, главным для нее сейчас было поскорее добраться до места. Вскоре она уже вынырнула посреди этой самой Пустоты. Усилием воли Аймбри подавила в себе растущую тревогу. Теперь, уже не в первый раз, судьба волшебного королевства полностью была в ее руках.
– Это наяву или всего лишь сон? – пробормотал он.
– Как сказала Царица, мы сами возрадуемся, когда знамена Северного Мира вознесутся над последним городом человека…
– Ты замечательный! – воскликнул Персис.
Абрамс поймал взгляд Флэндри и не отпускал его.
– Будучи необузданной. Жизнь уничтожит себя и галактику, – продолжил Арло. – Как оттаявшие тафисы, пожирающие свое будущее ради немедленного утоления голода. Тафисы погибают после того, как насытятся, ибо им ничего больше не остается. Нужна некая сдерживающая сила. Хтон и является этой силой. Вместе, в согласии, двое создадут райское царство – для обоих.
– Хорошо, хорошо, – виконт не встал с кресла, лишь повернул к нему худое лицо. Он сидел расслабившись, элегантно одетый, голос у него был довольный: – Кто это прибыл?
Средневековый уклад жизни повторился и в городе. Семьи не жили в отдельных домах, а селились вместе вблизи крепостей, под их защитой, и вместе работали. Но, в отличие от средневековых городов, здесь было довольно чисто, хотя и недоставало того шарма, которым отличались города древности. Тут преобладали однообразные кирпичные дома, стоящие вдоль асфальтовой полосы дороги, – все было размеренно и скучно, как в любом городке Викторианской эпохи. Хэйвиг решил, что это связано с необходимостью быстро построить жилища, а в этих условиях приоритет приобретают не красота, а быстрота и прочность. Да и экономические соображения здесь играли не последнюю роль. Они ехали дальше, и Хэйвиг заметил деревянное здание причудливой архитектуры, в каком-то азиатском стиле. Красицкий сказал ему, что это замок, где люди молятся Ясу и приносят жертвы Октаю, божеству монголов.
"Я бегу домой!"
– Да, – повторила она, борясь со сдавливающей горло болью, – мой муж погиб четыре года назад. Я носила нашего первенца, когда его убил обезумевший монорог. Мы поженились тремя годами раньше. Встретились еще в университете… Сами знаете, передачи из Школьного центра дают только базовое образование. Мы создали свою собственную группу для проведения экологических исследований по контрактам… Может ли какая-то территория заселяться с сохранением природного баланса, какие культуры будут там расти, какие могут встретиться опасности и тому подобное… После я выполняла кое-какие лабораторные исследования для рыболовецкого кооператива в Портолондоне, но монотонность работы… все время взаперти… это словно подтачивало меня изнутри… А тут профессор Мацуяма предложил мне место в экспедиции для изучения Земли Комиссара Хоча. Я думала, Боже, я думала, что с Джимми… Едва только анализы подтвердили, что будет мальчик, Тим захотел, чтобы мы назвали его Джеймсом, потому что у него отец Джеймс и потому что ему нравилось, как звучит «Тимми и Джимми», и… Я думала, что с Джимми ничего не случится. Я просто не могла оставить его на несколько месяцев… в таком возрасте. Мы полагали, что сумеем проследить, чтобы он никогда не уходил за пределы лагеря, а внутри ему ничего не угрожало. Я никогда не верила в эти байки про аутлингов, которые крадут детей. Считала, что их в оправдание себе или в утешение придумывают родители, по небрежности не уследившие за детьми, когда те потерялись в лесу, или наткнулись на стаю дьяволков, или… Теперь я другого мнения, мистер Шерринфорд. Сторожевых роботов обошли, собак усыпили, и, когда я проснулась, Джимми уже не было…
Волшебник тем временем взобрался на свой рабочий стол, с него осторожно сел на спину ночной кобылки. Хамфри был уже немолод, он неуверенно сидел на спине лошади, и Аймбри боялась, как бы он во время путешествия ненароком не свалился с нее. Поднатужившись, Хамфри втянул за собой свою набитую сумку, отчего едва не потерял равновесие и не свалился. – Пожалуй, мне нужно использовать укрепляющее заклятье! – проговорил волшебник, раскрыл свою сумку и принялся рыться в ней. Он вытащил из сумки какую-то бутыль, откупорил пробку и вылил из нее какую-то каплю.
– Да, сэр, некоторые мои товарищи удивляются, не…
– Что ты подготовила?
– Вполне вероятно, – ответила ночная кобылка, – половина карфагенского отряда уже уничтожена, а второй половине потребуется два, а то и целых три дня, чтобы добраться до замка Ругна.
И лфэ соскочило, рассыпавшись при ударе о камень на куски хлама.
Язык китомедузы крепче сжал его ногу и подтянул к выпуклости, окружающей рот, не обращая внимания на движение. Арло почувствовал прогорклые кишечные газы, парившие над ртом, услышал глубоко внутри урчание.
– Твой хронолог – это пример мышления человека двадцатого века. Кстати, что с ним?
Но инерция твари была столь велика, что она продолжала двигаться. Через мгновение путь преградил новый сегмент.
– Конечно, знаю.
– Верно. А те из нас, в чьих жилах течет кровь миньона, способны противостоять даже миксе. И если все-таки Хтон побеждает, результатом его победы оказывается не управляемый человеческий мозг, а зомби. То, что ему не надо. И все же у неорганического разума есть способы достичь свою цель. Хтон мог бы остановить гусеницу – но, видно, он хотел преподать нам урок. И потому позволил гусенице поймать Бедокура. Я убежал – Хтон дал мне такую возможность, – а вот Бедокур целую неделю прошагал в гусенице. Позади него было включено еще несколько сегментов. Я думал, что больше никогда его не увижу, но не очень жалел об этом.
– Вполне вероятно, – ответила ночная кобылка, – половина карфагенского отряда уже уничтожена, а второй половине потребуется два, а то и целых три дня, чтобы добраться до замка Ругна.
– Всадник последовал за нами? – поинтересовалась она.
– Галактических союзников, – объяснил он. – В скандинавской мифологии ваны – низшие божества, воевавшие с надменными асами. Борьба была равной, и асам пришлось наконец заключить с ними мир и на равных ввести ванов в Асгард. Богиня Фрейя, первая жена Одина, происходила из ванов. Она была валькирией. Новые боги, вроде Тора, рождались от брачных союзов асов и ванов, и всякое различие в конце концов исчезло.
– Это тот неизвестный, который привел тебя обратно, когда ты в детстве исчез?
Этот туннель был уже предыдущего. Ада пробиралась по нему чуть впереди Арло и наконец выскочила в главный проход А преследовавший ее Арло, ослепленный желанием и яростью, снова застрял. На этот раз его заклинило по-настоящему: бедра так плотно придавило к камню, что, не причинив себе острой боли, он не мог ни двинуться вперед, ни отступить назад. Он стоял, вытянувшись, лицом к туннелю.
"Испытай их на временной шкале, сынок".
Ее ресницы затрепетали. Он заметил легкие морщинки на носу
– Вы ввозите тафисов за огромные деньги, чтобы они пожирали вас? – спросил Вениамин.
– Вот так пойдет? – спросил конь и тесно придвинулся к Аймбри. Тело коня было мускулистым, теплым и в то же время очень мягким, а шкура шелковистой на ощупь – прикасаться к такому коню было одно удовольствие!
– Ты, пожалуй, права. Но только вот сейчас он сам держит эту коробку возле себя и ни за что не позволит тебе открыть ее просто так!
– Сколько времени потребовалось лфэ на заселение половины галактики? – спросил Арло.
В этот момент что-то новое привлекло его внимание. Он сосредоточился – и оказался в мозгу доктора Бедокура. Это было занятно: управлять им удавалось лишь наполовину, но он очень быстро реагировал на внушения, а его мозг был гораздо сложнее, чем у животных. Если такой была половина человеческого мозга, то каков же был целый!
Все короли разом переглянулись.
– После битвы с Хасбинбадом он был очень утомлен и вдобавок еще и ранен. К тому же он пытался дойти до моста, а это тоже очень дальняя дорога. Может быть, из-за всего этого его волшебный дар тоже ослабел!
Осознав сигнал, Хтон приступил к выполнению своей роли. Он создал излучение, не допускающее химические и ядерные взрывы. Излучение не задерживало $-корабли, но они были слишком дороги, чтобы обстреливать ими планету как снарядами. Это помешало силам Жизни атаковать Хтон современной технологией. Использовать лазеры и взрывометы было бесполезно – они оказывали ничтожное воздействие на твердый камень и оказались менее действенными, чем простейшее оружие. Между тем Хтон разработал видоизмененное излучение озноба, которое распространялось со скоростью света и вызывало соединение всех связанных с жизнью форм фтора с кислородом, истребляя в непосредственной близости от себя любую жизнь. В живых организмах фтор и кислород встречаются повсеместно, а тем немногим организмам, что не нуждаются в кислороде, все равно было не избежать этого воздействия, поскольку кислород имеется и в воздухе, и в воде. Галактика велика, и задуманное Хтоном разрушение заняло бы немало времени, но уже через сто тысяч лет была бы достигнута полная стерильность. Хтон восстановил бы в этой области вселенной изначальную чистоту и, присоединился бы к содружеству неорганических разумов других галактик.
– Садись, садись, – приказал Калеб Уоллис и пристроил свой широкий зад на одном из стульев вне досягаемости Хэйвига. Черная форма с эполетами, тщательно уложенные рыжие бакенбарды – все это подчеркивало его превосходство над Хэйвигом, который так и остался в древней одежде. На лице его были синяки, глаза обведены черными кругами.
Леонса, сидевшая рядом с ним, шевельнулась, и по стене запрыгали тени от пляшущего огня в камине.
– А что? – Флэндри потянулся за своим столом. – Да, черт возьми! Сейчас я чувствую, что следует разбомбить все библиотеки во Вселенной. Но я, наверное, нужен вам здесь…
Тим улыбнулся. Неужели это та самая улыбка, которую она так обожала?
– Это не ответ. Вы бы просто могли делать минимум дел и не рисковать своей шеей. Другие, кажется, так и делают. У вас, должно быть, есть какая-то вера в то, что вы делаете?
Он, Хэйвиг, должен помнить, что заслуживает бессмертия не больше, чем Дукас Манассис, Ксения или кто-нибудь другой…
– Эта телега будет медленно ползти.
– Да, конечно, – ответил Фодайх. – Но я хотел уточнить некоторые детали. Пробравшись на базу землян, зная, что этот объект слишком хорошо охраняется от посторонних, почему ты не подождал удобного случая?
– Неужели? – бросил он. – Но для вас это все равно актуально! Тогда вот еще что: разорвите цепь! – и он снова погрузился в чтение.
Кокена встречалась с Адой лишь однажды. Это было ужасно – Кокена не выказала ни малейшей ревности и радушно протянула навстречу девочке руки – Ада же убежала. Арло отреагировал обычной вспышкой гнева, но не смог поймать Аду, чтобы вернуть ее или объясниться. Она обращалась с Арло, Атоном и Бедокуром, понемногу раздражая всех, – но Кокена, которая не имела к ней ничего, кроме любви, была отвергнута. Одна из тех вещей, что огорчали Арло, – и все же его влекла к Аде возрастающая страсть. Словно ему нравилась извращенность, словно что-то в нем хотело причинять боль и испытывать ее – и это вызывало отвращение. Подозревая, что дело в его наследственности, он и собрался наконец спросить об этом у матери.
– Ты, пожалуй, права. Но только вот сейчас он сам держит эту коробку возле себя и ни за что не позволит тебе открыть ее просто так!
Архивариус был на седьмом небе от счастья, увидев Аймбри. Но тут же его радость сменилась отчаянием: – Я не могу забраться на тебя! Они связали мне руки!
Аймбри сорвалась с места в галоп – она все-таки была ночной кобылкой, и в беге ей не было равных. Но сентикор тоже коечего стоил: почти сразу Аймбри почувствовала за своей спиной его топот и тяжелое дыхание.
– Взяли!
Пуля расколола доску в метре от Флэндри. На мгновение он в панике застыл на месте. Что делать, что делать? Он не мог умереть, он не должен умереть. Ведь это он, Доминик. Впереди еще целая жизнь. Стоит ситроллям посеять панику, чтобы огонь вышел из-под контроля, и тогда он погиб.
Персис расправила плечи.
– Хо! – испуганно заревел он, снова хватаясь за меч. – В тюрьму проникли посторонние!
– Так, хорошо, конечно, – он залпом проглотил остатки своего питья. – Клянусь Богом, да! По рукам!
И тут Атон подтвердил свою мудрость, как, вероятно, сделал бы в подобном положении тысячелетия тому назад Один. Он не произносил громких слов, не осуждал Арло.
Биология была очень хорошо развита в каждом крупном разделе, включая и законы генетики. Физика же, наоборот, была еще ранненьютоновской, а состояние химии немногим отличалось от зачаточного.
Вдруг Арло почувствовал острую боль в ноге. Он нагнулся – в его перчатке оказалась саламандра. Его укусила самая ядовитая из пещерных тварей!
– Может быть, – отозвалась Аймбри, – не мне судить об этом. Я ведь раньше совсем не имела души!
Дор призадумался. – Икебод, я знаю тебя уже почти восемь лет. Ты отлично потрудился над исследованием магических наук Ксанта, к тому же твоя информация нам очень помогла, когда мы вплотную занялись изучением Мандении. Именно ты помог нам установить местонахождение, а потом спасти короля Трента, когда люди из Мандении захватили его. Я всегда доверял тебе и ценил тебя, как и король Трент. Потому ты имеешь свободный доступ ко всем секретам нашей страны, даже вход в королевскую библиотеку всегда открыт для тебя. Но ты из Мандении, я не в силах принуждать тебя шпионить за твоими соотечественниками!
И тут она вспомнила о радуге. Она бы никогда ее не увидела, если бы смотрела все время на солнце, да и если бы не смотрела на него – тоже. На радугу всегда указывала чья-то тень, это было ясно; это была одна из особенностей волшебства страны Ксант, этот своеобразный сигнал. Но свет должен был упасть на кого-то, чтобы заставить его отбросить тень – тени ведь отбрасываются кем-то, когда они появляются.
– Мое платье все-таки намокло, – пожаловалась та, – но вот только вода какая-то странная!
– Полчаса... При теперешней скорости и азимуте контакт – через сорок две минуты. Считаю, что граница удовлетворительная.
– Я пришел спасти вас, – сказал Хэйвиг. Голос его прозвучал странно в этой комнате, над которой нависла атмосфера страха и смерти. Он перекрестился: – Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Во имя Девы Марии я всех святых. Быстро идите за мной, иначе вы все погибнете.
Красицкий выполнил свое обещание и сделал укол Ксении, но сделал неумело, и она вскрикнула от боли.
– Я сделаю это сам! – сказал военачальник и отдал королю честь. Это был лысеющий, немного располневший человек средних лет, но он перед этим проделал колоссальную работу, собирая армию и обеспечивая ее всем необходимым, а также ведя такое огромное количество народу – целых сто человек! – на такое ответственное задание.
С нарастающим волнением Арло исследовал другие подобия. Второй женой едина была Фригга, мать двух сыновей – хотя у него наверняка были и другие, менее законные дети (Утренний Туман) – и не столь причудливая женщина, как Фрейя. Это, конечно, Кокена.
– Стоп!
(«Дареный конь?» – спросил Арло. – «Четырехногое млекопитающее...» – «Я знаю из ДЗЛ, что такое конь. Но при чем тут...» – «Землянский конь стоил очень дорого, если не имел изъянов. Старость – это изъян. Изношенные зубы указывали на его старость. Поэтому...» – «Понятно», – с сомнением сказал Арло.) – Если здесь какое-то жульничество... – продолжал Черный Китель, многозначительно повертев ладонью.
Машины связались между собой. Разрешение на полет было получено и маршрут утвержден. Корабль бесшумно поднялся в воздух. На Земле за подобной процедурой можно было следить по мониторам, но надменные мерсеянские военачальники не позволяли встраивать подобные приспособления, чтобы их невозможно было использовать против них самих. Контроль движения за пределами определенных секторов был автоматическим и анонимным. Офицеры безопасности не смогли бы держать корабль под наблюдением, если не установить прослушивающие устройства или просто не следовать за ним по пятам. Абрамс заметил, что это ему, в принципе, нравится, а также – удобно.
Ни один человек не удовлетворился бы ответом, так неуверенно произнесенным. Этого не было достаточно и для мерсеян, разбирающихся в тонкостях человеческого поведения. Но здесь был всего лишь офицер планетарной полиции, назначенный сюда, потому что он оказался на дежурстве во время чрезвычайной ситуации. Флэндри рассчитывал на это.
Тахвир явно не знал. Ему и его товарищам было попросту приказано уводить Флэндри с определенных тем.
– Мы все должны делать то, что в наших силах! – тут Аймбри вдруг вспомнила, что именно в ее руках лежит спасение Ксанта, точнее, как выразился Хамфри, ключ к спасению. Ах, если бы только знать, в чем это самое спасение заключалось! Если бы только она могла понять, что именно ей надлежит делать, то начала бы делать это сейчас же, и делала бы это целеустремленно, каждый день, каждый час, добиваясь нужного результата. Было ли этого достаточно? Аймбри сомневалась.
– Благодарю, Владыка, – он поднял стакан виски с содовой, отхлебнул и сказал: – Мы действительно очень мало знаем на Земле о вас. Я не могу сказать вам, сколько мерсеологических томов в наших архивах, но это не имеет значения. Вероятно, в них нет и частицы всей правды. Вполне может статься, что мы неправильно понимали вас по очень многим вопросам.
ИМПЕРИАЛИСТ – человек, утверждающий, что любая западная страна имеет право на свои заграничные территории.
– Ну, прямо сразу отгадал! Ладно, ну а чтобы получить значок «Юный шпион» и карманный декодер, ответь-ка мне на вопрос: что такое слон?
– очень трудная работа, и это к лучшему. Чтобы устроить лагерь и приготовить пишу, тоже требовались значительные усилия. Джеку нужны были трудности, он должен был работать до изнеможения. Прошло несколько дней, и природа начала излечивать его.
Седая голова склонилась:
Икебод усмехнулся: – Думаю, что смогу ответить на твой вопрос. Цель этого уничтожения – не освободить земли для чегото еще, а ослабить противника, уничтожить его ресурсы для ведения войны. Ведь тот, кто умирает с голоду, не в состоянии храбро сражаться. Поскольку в отличие от жителей Ксанта люди из Мандении не знакомы с волшебством, то единственное, что им в данной ситуации остается – разрушать что попало. Это жестоко, но все-таки эффективно!
Ада пошевелилась. С одной стороны, это хорошо, поскольку она приходила в себя, а с другой – плохо, поскольку он не мог предостеречь ее, чтобы она молчала. Звук его голоса мог разбудить дракона!
Пройдя значительное расстояние, уже недалеко от невидимого моста, на закате дня, Аймбри заметила вдали человека. Это был король, который отдыхал прямо на голой земле. Аймбри громко заржала, приветствуя его и одновременно извещая о своем прибытии.
– Что вы собираетесь делать? – удивленно спросила их Аймбри.
– Не было возможности, Фодайх, и приближался рассвет. Если бы кто-нибудь меня окликнул, мой ответ мог бы заронить подозрение. Мне приказали избегать ненужного риска. Мое решение тотчас уйти оправдано, поскольку, вернувшись в каньон, я не обнаружил своего корабля. Патруль землян, должно быть, наткнулся на него. Таким образом, я вынужден был добираться по суше до нашего тайного лагеря, из-за чего и задержался.
Аймбри тоже согласилась с этим, несмотря на то, что тут содержался явный обидный намек на нее, особенно то замечание, что хороших лошадей в Ксанте просто нет. Единственным мужчиной из ее рода, которого Аймбри когда-либо видела, был Ночной Конь, который был ее повелителем. Очевидно, ночные лошади стали вырождаться, пора было влить в жилы их детей новую, свежую кровь. Внезапно Аймбри поймала себя на мысли, что об этом ей совсем не следует думать. В конце концов, это была лошадь из Мандении, которая не принадлежала к ее виду.
Хэйвиг вспомнил бесшабашную девушку, которая поцеловала его во дворе, но ничего не сказал.
Через некоторое время, показавшееся всем вечностью, Аймбри сказала девушке:
– Я шел, – продолжал конь, все еще запинаясь, поскольку никак не мог привыкнуть к этому языку, – ты меня поприветствовала, а я смылся. Тебя поймали. Это моя вина. Я тебя выручу.
– Я заберу тебя с собой, золото мое.
Времени на раздумье не оставалось. Саламандра двинулась к нему, ибо эти существа всегда нападают и никогда не отступают. Надо сражаться или бежать. При обычных обстоятельствах Арло убежал бы, но здесь не было обходного туннеля, который позволил бы обойти ее и продолжить путь.