МЫ НЕ ЗНАЕМ

– Теперь, думаю, пришел мой черед, – сказал Икебод, – мне нужно взглянуть на воинов вблизи, чтобы я смог получить необходимую информацию. Наверняка на их одежде есть какиенибудь эмблемы или отличительные знаки, которые помогут мне установить, пусть и не сразу, но потом, когда я вернусь к своим книгам, что именно это за жители Мандении. По крайней мере, я уже знаю то, что они пришли из эпохи средних веков или даже более ранней, поскольку у них нет огнестрельного оружия. Это хороший признак!
Массивная дверь открылась бесшумно. Он проник внутрь. Она закрылась за ним. В темной комнате он встал перед тем, что светилось опаловым светом.
Арло, неспособный плыть из-за действия яда, понял, что сменил один вид смерти на другой. Его не съедят, он просто утонет. Сейчас его не спасет и сам Хтон, да Хтону это и ни к чему.
Наконец Айох прошептал:
– Сможете ли вы ослабить ее в течение четырнадцати земных дней, начиная с сегодняшнего?
Айрин печально покачала головой. Она, подобно своей матери, немного оправилась от постигшего ее горя. Это, конечно же, совсем не означало, что она меньше тосковала по своему мужу и отцу, но теперь уже казалось, что Айрин стала осознавать, что ей лучше подумать над тем, какой вклад она могла бы внести в спасение Ксанта от полного уничтожения. Горе все равно преследовало бы ее, но нужно было еще и бороться.
– Но… – промямлил я.
– Неплохо звучит, – одобрил король с улыбкой, – но все-таки будет лучше, если ты препоручишь его мне, поскольку он, как мне кажется, не житель Мандении, а потому ты можешь быть уязвимой для его волшебных чар. Как он выглядит?
Арло вздрогнул. Говорит! Зомби говорят только при непосредственном управлении Хтона. А он думал, что бог отсутствует.
Энсин сел на стул.
Ада вскарабкалась наверх, угостив его еще одним видом своих по-новому таинственных ягодиц, и побежала по примыкающему туннелю. Разгневанный, он поспешил следом.
– Ты не полностью изучил будущее Ээрии, – сказал я.
– Ты мне это уже говорил. А я ответила, что очень просто устрою так, что ваз-землянам не удастся захватить моего Домманика. Если они не хотят войны.
– Да, но только при помощи дракона и вида скал на дне пропасти, – съязвил Троян, – а твоя задача состояла в том, чтобы как следует застращать его еще до того, как он выйдет из дома. К тому же, драконов не следует демонстрировать слишком часто, а то спящие просто-напросто привыкнут к ним и перестанут обращать на них внимание. И твоим подругам придется тяжелее – их работа усложнится. Впредь ты должна избегать часто использовать спецэффекты.
Он прошел мимо. Что он мог сделать для этой несчастной женщины? Ведь в своей одежде он был для нее франком. Хотя в то время, когда родился он и она сама, ее горе уже было погребено пылью столетий.
А теперь все разрозненные факты и непонятные детали сложились в одну точную и ясную картину. Аймбри была просто поражена. Для того, чтобы свести все догадки и реальные факты воедино и наконец прийти к правильному решению, потребовался сильный и достаточно к тому времени уже развившийся ум Хамелеон. И в результате Всадник, недооценив Хамелеон, сам пал жертвой своей заносчивости и самомнения. Было вполне естественно, что он отправился вместе с Хамелеон в замок Ругна – еще бы, в этом он усмотрел для себя удобную возможность разделаться с последними двумя королями и спокойно сесть на престол волшебного королевства.
– Вы верите этому? – спросил он совершенно спокойно.
– Ты узнал, для чего все это?
– Наши биохимики-хирурги могут, но погоди, не так быстро. Давай-ка немного подумаем. Я мог бы приказать, чтобы над тобой поработали, и прикажу из соображений этических. Но ты все же будешь отрезан от своей семьи. Что мы должны сделать, так это вывезти и твою семью. Мы могли бы устроить вас на одной из Имперских планет. Но у меня нет власти, чтобы организовать это. Пока ты сам не заслужишь. Заслужить ты можешь, если поработаешь на нас как двойной агент.
– Вода! Вода! – снова пронзительно взвизгнул водяной-сторож, делая движения похожей на плавник рукой. Лед в одно мгновение куда-то исчез, и кобылка тяжело плюхнулась в воду. Водяной снова ликовал!
– Дор тоже болен, – вежливо ответила Хамелеон.
– Да, пожалуй, это действительно так, – решил Всадник, и его ужасные шпоры на сей раз не тронули окровавленных боков лошади, – если бы ты должна была передать это сообщение непосредственно королю, и враг догнал бы тебя и узнал содержание этого сообщения, это лишило бы передачу сообщения всякого смысла. Потому я думаю, что лучший способ сделать это сообщение бессмысленным – не передавать его совсем. Должен признаться, это очень своевременное предупреждение, у вас, как я вижу, отменная разведка!
Пока Арло проделывал путь обратно к камнетескам и повозке, ветер ослаб. Боль ждала, как и было приказано.
Хэйвиг задумался.
В этот момент с легким шелестом по воздуху прискакали несколько других лошадок, хвосты и гривы их при этом грациозно развевались. Все они были окрашены в приятные для глаза цвета – красные, синие, зеленые и оранжевые оттенки.
Вениамин вновь затряс головой:
– Нужно объявить волшебнику, что на него вновь ложится это бремя, – сказал Гранди, – ко всему прочему, вряд ли он поверит в то, что расскажет ему Аймбри, если она направится к нему одна. Он ведь не знает ее, и чего доброго может подумать, что все это – очередной дурной сон!
Аймбри радостно согласилась. Затем она повернулась к Хамфри.
«Хорошо!»
Хасбинбад тем временем ликвидировал остальных змей-зомби, и жители Мандении теперь беспрепятственно шли по мосту.
Его отец был журналистом. В 1910 году он редактировал газету в маленьком городке на Среднем Западе, который он называл Сенлаком, Роберт Андерсон впоследствии говорил, что семья его была привержена к церкви и имела демократические взгляды. Андерсон получил медицинское образование, а потом началась первая мировая война. Его взяли в армию, но за океан он так и не попал. После выхода в отставку он продолжил свое образование и получил степень доктора. Со временем он вернулся в Сенлак и женился на девушке, которая очень долго его ждала.
– Я надеюсь, мы окажемся благосклонны к поверженному врагу. Ведь они действительно враги. Они пытались покорить нас, но им это не удалось, а теперь мы в каком-то смысле обязаны покорить их. Древние ожидали, что еще увидят, как ржавеют наши машины, а вместо этого им придется смириться с существованием машинной цивилизации. С другой стороны, они никогда не поступали с нами столь же жестоко, сколь мы в далеком прошлом со своими собственными братьями. И, я повторяю, они способны научить нас многим интересным вещам. Мы сможем ответить тем же, когда они станут сдержанно относиться к чужому образу жизни.
Тишина обрушилась на него. Только ветер и плеск воды да непрерывное всхлипывание истекающего кровью мерсеянина с оторванной ногой нарушали его. Ну и чертовщина! Мы сделали дело! В самом деле, все удалось! Флэндри глядел на свою свободную руку, отвлеченно думая, какой она все же чудесный механизм, смотри – сгибает пальцы.
Хэйвиг должен был согласиться. Действительно, Океания была слишком незначительна, чтобы быть подвергнутой атомной бомбардировке. Омывающие острова воды были загрязнены меньше всего и быстрее всего очистились. Но к этому времени человек уже стал редким явлением на планете. Жители этих островов жили примитивно, их жизнь почти не зависела от современной технологии. А в развитых странах Северной Америки, Европы, Азии люди начали погибать миллионами, когда был уничтожен индустриально-сельскохозяйственно-медицинский комплекс. Теперь, когда все погибло, требовалось либо время, либо информация, чтобы восстановить индустрию.
– Эта дорога не обязательно неверная!
Дневной конь прямо-таки зациклился на этом Всаднике!
– Кажется, что всякий раз, стоит королю показать, что он сведущ в государственных и военных делах, – сказал король Трент, – как Всадник сразу добирается до него. Как только на престол взойдет какой-нибудь не очень способный монарх, он останется на троне до тех пор, пока жители Мандении не одержат окончательной победы. Кстати, милая Аймбри, окажи, пожалуйста, нам всем услугу – информируй мою жену, дорогую Ирис, что теперь править в Ксанте будет она!
В роду Гласьер существовала традиция равенства между родами, которая никогда не умирала, либо возродилась в ту эпоху. Женщины, как и мужчины, ходили на охоту, участвовали в сражениях. Разумеется, существовала и некоторая специализация. Так, мужчины выполняли работу тяжелую, требующую физической силы, а женщины делали то, что требовало терпения, усидчивости. Кроме того, прерогативой женщин было то, что Леонса называла «скуллой», – предсказания, разгадывание снов, чтение и письмо, лечение некоторых болезней, изгнание злых духов. И еще… напускание тумана на глаза, наведение порчи.
– Как кентавры? – непонимающе спросила Аймбри. – Но он ведь обычный человек.
Тем временем куклы, которые были раскрашены точь-в-точь под цвет обнаженного человеческого тела, продолжали двигаться, издавая при этом соблазнительное хихиканье и смешки. Ничего удивительного не было в том, что люди из Мандении с таким упорством преследовали мнимых красавиц.
– Не совсем так, – поправила ее Айрин. – Кентавры вообще особо чувствительны по отношению к тем, кто занимается волшебством. Вы же помните, что они изгнали из своих рядов Арнольда, как только узнали о его даре. Они тогда, должно быть, обращались с ним еще хуже, чем с обычным человеком.
– Возможно, – Хоксберг спрятал портсигар и извлек зажигалку. Он перевел взгляд на Персис. – А ты что скажешь, любовь моя?
– Лучше не зли меня, – раздраженно проговорил Всадник. – Говори четче!
Королева подняла глаза. Она сразу заметила, какой красивой выглядит Хамелеон, и сразу поняла, что за этим стоит. – Благодарю тебя, Хамелеон, – учтиво ответила она, – я уверена, что твой сын будет настоящим королем!
В следующее мгновение Горгона уже удобно устроилась за толстым стволом эвкалипта, и девушка-гном Голди стала размахивать своей волшебной палочкой, сбивая с курса летящие стрелы и копья манденийских солдат. Таким образом, все хитрости жителей Мандении снова оказались сейчас бесполезными.
– Этот шум, – заметил Гранди, – ничего особенного не означает, если не считать того, что может начаться землетрясение. Уж лучше убраться отсюда подобру-поздорову!
Аймбри надоело слушать ядовитые выкрики рассерженного сторожа, и она брызнула на него мощной струей воды, не теряя при этом скорости движения. Нужно было во что бы то ни стало сосредоточить внимание водяного на Хамелеон, решила Аймбри, тогда он не заметит, как они переплывут ров. Зато как он потом запоет, увидев, что не смог помешать им! Ну ничего, он заслужил это своим поведением. К сожалению, сторож этот был не столь наивен. – Вода, вода! – снова пронзительно закричал он, опять делая при этом какой-то неуловимый жест. Теперь вода замерзла не полностью, лишь частично, превратившись при этом в подобие студня. Но Аймбри все равно продолжала упрямо шагать вперед. Да, все мастерство водяного меркло перед упорством ночной кобылки!
Внезапно Аймбри замолчала. А почему, собственно, никто не должен знать о ней? От кого ей тут прятаться? Вот Всадник уже и то знает о ней. Он даже ездил на ней верхом и узнал о сообщении, заставив при помощи своих шпор выложить все, что она знала!
Странно было видеть этого ребенка с интервалом времени в несколько месяцев, которые для Хэйвига были часами или днями. На его глазах девочка с поразительной быстротой превращалась в девушку. Он и сам понимал, что в то время, как он свободно плывет по бескрайней реке времени, ей приходится барахтаться практически на одном месте.
– Все хорошо, спасибо, Аймбри, – ответил король, – только вот по своей семье я немного скучаю. Ты, случайно, не можешь изобразить мне во сне мое семейство?
– Как бы мы смогли организовать это дело, – пробормотал он. – Вы же видели, какая слежка установлена за нами.
– Но если люди из Мандении все-таки доберутся и сюда, они обязательно атакуют нас! – обеспокоенно сказала Аймбри.
– Были ли социологи Ээрии искрении в своей вере? Или же они просто старались сохранить свое положение? Или и то и другое? Или ни того ни другого? Или что? И несет ли людям добро это будущее? Откуда я могу знать?
Вода снова стала жидкой, но жидкой настолько, что перестала держать вес Аймбри и Хамелеон. Аймбри внезапно погрузилась с головой в воду.
Скоро состоялся новый военный совет. Гранди и Икебод очередной раз повторили все то, что они узнали во время разведывательной экспедиции, а кентавр Чет дополнил их сообщение важными подробностями битвы с жителями Мандении, а также рассказал, как выглядел король Дор сразу же после своего умопомешательства.
Руней достал свою доску и передвинул фигуру. Некоторое время он сидел тихо, изучая ситуацию.
– Ну хорошо, – живо проговорил Арло, словно они уже формально признали его назначение. – Мы не способны действовать в полной тайне, но если Хтон не может читать мои мысли, он не узнает, как я намереваюсь использовать ваши отряды. Если моя стратегия будет самобытной и правильной, Хтон не сумеет ей противостоять. Я могу просить вас делать дурацкие на вид вещи. Не подвергайте их сомнению: они могут оказаться дурацкими только для того, чтобы скрыть мои подлинные намерения. Оставляя Хтона в неведении о подробностях моей кампании, я моту надеяться его одолеть. Теперь мне необходимо, чтобы вы спустили вниз буры и пожарное оборудование и выполнили все так, как я объяснил раньше миньонеткам.
– Да, да! – землянин побежал в носовую часть. Толстые доски глухо грохотали под ногами. Две женские особи, чей пост был на передней палубе, пытались снять орудие с передка. Они действовали очень медленно, толкались, мешая друг другу и осыпая ругательствами. Было мало времени, чтобы сделать несколько метких выстрелов даже из такого орудия, как это, стреляющее 38-миллиметровыми химическими снарядами. Прежде чем они прицелятся, эта катапульта может…
Станк ничего не ответил.
Улыбка с лица голема мгновенно исчезла.
– Я… я так рада… Я рада, что ты пойдешь в рай после смерти, но… – Но сегодня он не входил в число ее строгих и хмурых византийских святых.
– Не забывай о плети, – напомнила она.
– Разумеется, мы оба страшно сожалеем, – проговорил мягко Хоксберг. – Могу ли я просить еще об одном приглашении после моего возвращения?
– А ты не знаешь? – с удивлением воскликнул он. – Но если ты не знала, за что меня арестовали, как ты могла освободить меня?
Все они направились к королю Дору, чтобы посоветоваться с ним. – Да, надо постараться загнать их в змеиные расщелины, – согласился с их предложением король, – если жители Мандении попытаются закрепиться там, они потом здорово пожалеют об этом!
– А Досада? – спросил Атон.
– Док, мне бы очень этого хотелось, – прошептал он.
Естественно, это было сказано вежливости ради, поскольку кто мог бы сейчас с уверенностью сказать, что Дор будет истинным королем, не говоря уже о том, сумеет ли он хотя бы отразить нашествие людей из Мандении, но сейчас было неуместно выражать подобные мысли слишком явно.
На ней было платье, очень похожее на изображенные в ДЗЛ. Она всегда одевалась, несмотря на удушливую жару. Одежда стала частью ее пещерно-домашнего ритуала, и Арло никогда не приходило на ум, что может быть иначе. Кокене было около пятидесяти, а красива она или уродлива – какая разница? Она его мать.
Но с ней ничего не случилось! То ее место, которого коснулся лучик, сияло. Заклинание помогло! Она выдержала силу солнечного света! Теперь она стала дневной кобылкой. После этого напряженного момента Аймбри почувствовала небывалый прилив сил. Конечно, она никогда не могла подозревать Ночного Коня в желании навсегда избавиться от нее, послав в солнечное пекло, но сейчас она могла признаться себе, что некоторые опасения на этот счет где-то в глубине ее души все-таки были. Как приятно было чувствовать, что ее вера была не напрасной!
– Да. Он говорит, что он сумасшедший полностью, а отец – наполовину. Только, кажется, он имеет в виду совсем не то, что мы. Но Бедокур всегда говорит мне правду, хотя и по-своему, а он сказал, что отца посадили в тюрьму за любовь к миньонетке. И еще он сказал, что моя бабушка была миньонеткой, и я – четверть-миньон. Разве можно посадить человека в тюрьму за то, что он любит свою мать? Я люблю тебя...
– Элвих, – сказал Брехдан мягко, – ты молод и, возможно, но все понимаешь. Но ты должен понять. Служба нашей расе требует большего, чем мужество, большего, чем ум. Она требует мудрости. У нас, мерсеян, есть такие инстинкты: мы получаем активное удовольствие от боевых действий и склонность рассматривать их как самое цель. А это невероятно! Такой путь ведет к разрушению. Боевые действия – только средство для достижения конечной цели – гегемонии нашей расы. А это, в свою очередь, тоже лишь средство достичь самого высшего итога – абсолютной свободы для нашей расы делать в галактике все, что она захочет. Но мы не можем только воевать за свою цель. Мы должны работать, мы должны иметь терпение. Ты не доживешь до того времени, когда мы будем хозяевами галактики. Для этого нам, может, понадобится миллион лет. На такой шкале времени собственная гордость – очень маленькая жертва, которую можно принести, когда оказывается, что компромисс или отступление дают возможность достичь большего.
Внезапно Аймбри поняла, зачем они развели костер так близко от ее стойла! Сохраняя свет, они тем самым лишают ее волшебных ночных сил! Пока этот проклятый костер горит, ей ни за что не вырваться отсюда!
ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ – законное право людей на, то, что они получили или заработали законным способом.
– А почему бы и нет? Погодите, – Хоксберг поднял руку. – Дайте мне закончить. Меня не интересует, кто начал эту заварушку. Это ребячество. Фактически мы были самой мощной державой среди кислорододышащих в этой галактике. Предположим, – были бы они? Разве бы вы не послужили человечеству, приобретая подобную Империю? В противном случае мы были бы в их власти. Случилось так, что они не захотели быть в нашей власти. Поэтому прежде, чем мы смогли заметить, Мерсея достигла такого положения, которое беспокоит нас. Мы соответственно отреагировали – пропаганда, альянсы, дипломатия, экономические маневры, свержения, открытые вооруженные конфликты время от времени. Это утвердило их во мнении о наших недружелюбных намерениях. Они предприняли ответные действия, увеличивая наши страхи. Положительная обратная связь. Когда-то надо остановиться.
– Да, – сказал он, – вы правы, донна, вот та, яркая, это новая звезда, которую Саксо недавно наметил для превращения.
– Только не воображай, что твой пылкий молодой герой вовлек меня в это предприятие своим священным порывом. И серьезно: я полагаю, что вы рассчитываете сбежать на вспомогательном судне. Это исключено. Космический патруль настигнет вас задолго до того, как вы разовьете сверхскорость.
– Я слушаю вас, ваше величество? – вопросительно сказала она, и Аймбри почудилось, что даже голос ее подруги стал каким-то скрипучим.
Он налил себе напитка из другого кувшина: – Это вроде бы что-то другое. Что-то бесцветное, но зато шипучее!
– Д-да, – Флэндри поднялся, – как насчет непредвиденных обстоятельств?
Очевидно, возглавить силы Жизни должен не он, а Атон. Ум, опыт и смелость значили гораздо больше, чем юношеский пыл?
– Да, – перевел Погонщик Тумана. – С тобой будет говорить сам лорд Луихад. Но я могу сразу сказать, что тебя никогда отсюда не выпустят. Лучше не сопротивляйся. Сдавайся. Выходи из машины. А то ты так и не узнаешь, что такое настоящая жизнь. Для этого надо хоть немного пожить в Кархеддине под горой.
Тем временем в зале, где проходил королевский совет, король Дор повернулся к черной грифельной доске, на которой была старательно вычерчена карта Ксанта. Она была очень подробной – каждая деревня, остров Кентавров, проход через горы и другие важные детали были тщательно выведены и разукрашены. – Жители Мандении пересекли вот этот перешеек, – ткнул в карту Дор небольшой указкой, – они продвигаются на юго-восток, все сметая на своем пути. Но пока мы не знаем, какие именно это жители Мандении, как они вооружены, какова их численность. Король Трент занимался сбором информации, но я думаю, что и он знал далеко не все. Я посоветуюсь с волшебником Хамфри, но на это уйдет время, к тому же у нас нет под руками волшебного зеркала, при помощи которого можно сразу связаться с его замком! То зеркало, которое есть, треснуло, но мы постараемся справиться с этим затруднением. Все теперь зависит от нас самих!
– Хорошо, – сказал король Дор после минутного обдумывания, – хоть мне и не очень нравится вся эта спешка, с которой мы снаряжаем такую важную экспедицию, но мы не сможем защитить Ксант, пока не владеем полной информацией. Когда ты, Аймбри, встретишь дневного коня, и если он согласится нам помочь, то Икебод будет ездить на нем. А ты, мама, будешь командовать этой экспедицией. Только, пожалуйста, очень тебя прошу, почаще прислушивайся к советам Гранди!
– Мы справимся со всем этим, – пообещал он, и Аймбри захотелось верить, что это обещание было не просто сотрясением воздуха. – Сейчас дай нам отдохнуть, а на рассвете мы выступим!
"Веди, – ответил Хтон. – Для этого ты и взращен".
– Пожалуйста, не поймите меня неправильно, командующий. Уверяю вас, я не из слезливых идеалистов. Нельзя сделать омлет, ну и так далее… Я просто против того, чтобы разбивать каждое яйцо, попавшее к нам в руки. Это довольно непристойное дело. – Он помолчал. – Не буду вас больше беспокоить, но мне сегодня же нужны полный отчет об этом проекте и регулярные сводки. Я не запрещаю категорически гипнозондирование, но и не позволю пытку в любой ее форме. Я еще вернусь. – Он не мог подавить гримасу отвращения. – Нет, нет, благодарю, но меня не нужно провожать. Удачного вам дня, джентльмены.
– Вероятно,
– О, нет, нет, – сказал Абрамс, – покорнейше благодарю правительство Его Высочества за это великодушное предложение, но я не думал причинить такие ненужные хлопоты и расходы. Это правда, что посольство не может мне выделить воздушное судно, однако же у корабля, на котором мы прибыли, – «Праздной Маргариты» – есть ряд вспомогательных летательных аппаратов. Я мог бы воспользоваться одним из них.
– Извини. – Он вновь хлестнул, еще слегка обнажив тело, которым так восхищался. – Какое преступление я совершаю: садист и созерцатель! Я зашел слишком далеко, чтобы хоть как-то ею воспользоваться, будь мне это позволено.
– Я отвечу перед вами, сэр, но не перед… этими проклятыми крокодильими хвостами. И не перед землянином, который настолько занят с ними лизоблюдством, что его не беспокоит судьба своих собратьев. Господи, сэр, вы позволили мерсеянам разыскивать Имперский корабль!
– Я размышлял над этим, – задумчиво сказал Хоксберг. – Предположим, какие-нибудь фанатичные милитаристы среди них планируют окончательную схватку с Землей. Это потребует наращивания сил. Однако линии сообщения настолько длинны, что ни одна из держав не может надеяться нанести внезапный удар по другой. Таким образом, если они наращивают напряженность на абсолютно бесполезном Старкаде, тогда, очевидно, может возникнуть конфронтация. И здесь, и за его пределами, чтобы полезные нам планеты не пострадали.
– У Ксанта должен быть король, который умеет обращаться с волшебными силами! – проговорил кентавр. – Само определение «волшебник» звучит довольно непонятно. В моем понимании, сила волшебства намного превосходит магическую силу обычного человека. Конечно, тут все очень относительно, тем более, что при отсутствии таких талантов королевская мантия с короной должны достаться тому, кто владеет хоть каким-то искусством магии!
– Я чувствую, что мне пора отправляться на поиски короля Бинка и присоединиться к нему! – ответила тем временем Аймбри и подумала при этом, что присоединится только в том случае, если король еще жив.
Снаружи потоки воды не носились с такой бешеной силой, а волны были не столь высокими. Плыть стало намного легче. Вскоре Аймбри уже вступила на твердый берег. Несколько жителей Мандении поступили точно так же. Аймбри стояла на небольшой плоской возвышенности, поросшей шелестящими осинами – деревья уже беспокоились, что река размоет возвышенность и смоет землю, закрывавшую их корни.
Пусть Абрамс отгадывает эту загадку. Двир выполнил свое задание. Почти…
– Как и ублюдки, – пробормотал Арло. Но тут же подумал, что ему все эти формальности безразличны. – В таком случае пусть наследует Утренний Туман! Он – хороший человек, добропорядочный, со своей миньонеткой. А у меня и здесь есть чем заняться. – И он возобновил свои занятия с желанной Досадой.
– Я не говорил этого, док. Более того, я не верю в это. Мне кажется, что все мы являемся частью какого-то грандиозного механизма. И чем больше мы не знаем, тем шире диапазон нашей свободы.
– Я не понимаю, – сказал я уже в который раз за сегодня.
– Можно и так сказать, – ответила Барбро. – Хотя не все они о сверхъестественном. Есть баллады и сказки о любви, о героизме. Тоже вполне традиционные темы.
– Я так понимаю – это необычно?
И действительно, больше он не убегал. Более того, его одиночество кончилось: он нашел себе друга, сына Данберов. Пит физически был лучше развит, чем Джонни, и далеко не дурак: сейчас он занимает довольно высокий пост в какой-то фирме. Но Джон, как он потребовал, чтобы его теперь называли, верховодил во всем. Они играли в игры Джона, ходили на его любимые места на реке, а позже – в лес Моргана.
Здесь наверняка водилось много животных, если такая туша могла себя прокормить. Однако вход был загражден. Как животные проникли сюда? Вероятно, проникать было и не надо: Хтон лишь недавно закрыл этот участок – в последние дней двадцать – и поймал достаточный запас мелких животных. По крайней мере, до Рагнарека.
Ошеломляющая сила передалась на его ноге сначала до пояса, а затем до груди. Казалось, что сила струи сейчас смоет его, но когда он вошел в струю целиком, эта сила уравновесилась, а вода, обтекая его со всех сторон, удерживала внутри себя. Середина водопада была пустой: на голову ему почти не лило. Мальчик отпустил руку норны и остался один, в вызывающей озноб оболочке падающей воды.
Брехдан ждал. Солнце начало согревать его сквозь мантию. Как хотел бы он, чтобы мать Элвиха была жива. Оставшиеся жены были, конечно, хорошими: экономными, надежными, развитыми, какими и должны быть женщины. Но Нодия была, э… да, он мог бы спокойно использовать здесь понятия землян. Она была само удовольствие. Элвих самый любимый ребенок Брехдана не потому, что он теперь самый старший (двое других лежат мертвыми на других планетах), а потому, что это сын Нодии – пусть земля ей будет пухом.
– А это моя сожительница, досточтимая Персис д'Ио.
– Свадебные угощенья сервированы в бальном зале замка! – объявила тем временем королева. – Молодые, подойдите-ка ко мне, короля нельзя заставлять ждать слишком долго!
– По-моему, тебе лучше отдохнуть. Тебя ослабили яд саламандры и потеря крови, которую мне пришлось выдавить.
– Мне ты посылал в основном открытки, – сказал я. – И заставил меня понервничать. – После паузы я спросил: – Где же ты был?
Он лелеял надежду, что дом Манассиса останется нетронутым. Константинополь слишком велик, в нем много храмов, где можно было награбить богатую добычу, чтобы варвары ломились в каждую дверь.
Атон улыбнулся:
– Таких как это? – Хэйвиг показал на раскидистое плодовое дерева перед домом.
– Ты так думаешь? – спросил сентикор, оглядываясь, не опалил ли костер шерсть и ему. Удостоверившись, что все на месте, он направился к костру. Тогда Аймбри резво подбежала к колонне с другой стороны и дала Хамелеон возможность быстро вскарабкаться ей на спину. Езда на спине лошади уже кое-чему научила женщину, к тому же теперь ее подгонял страх – она пулей взлетела на спину Аймбри. Пусть она и не была такой уж умной, но зато смелости ей было не занимать.
Перед ним стояла живая полутелепатка-миньонетка, как в его сегодняшнем сне. Теперь он понял, почему его дедушка-человек и наполовину человек отец полюбили миньонетку. Ее красота была столь безусловна, что он с трудом мог глядеть на нее.
– Хтон! – с болью воскликнул он, обращаясь за помощью к своему другу-богу. Но Хтон по-прежнему не отвечал.
Арло пожал плечами, хотя его бесило, что его слова вновь оставили без внимания. Эта девчонка не походила на преступницу, а ведь, если верить Атону, в тюрьму Хтона попадали лишь самые злостные правонарушители. Что она могла сделать, чтобы заслужить такой приговор?
– Верно! Атон искал несметное сокровище, голубой гранат, а нашел саламандру. Точно так же он всю жизнь искал прелестную сирену – или, скажем, валькирию – миньонетку, но поиски привели его сюда, в подземный мир. Сирена, валькирия, миньонетка: все это дороги к смерти. Такова вся его жизнь.
Она была довольно привлекательной – с крупными красивыми грудями, тонкой талией, гладкой кожей и длинными черными волосами. Арло понятия не имел, сколько ей лет: определить возраст зомби невозможно. Вероятно, лет пятьдесят или шестьдесят, поскольку глаза ее стали щелками, сквозь которые просвечивал древний голод.
Хамелеон испугалась снова, поскольку она еще ни разу в своей жизни не сталкивалась с подобной нечистью. Она уже была знакома с разными зомби и привидениями, но это было что-то новенькое. В отчаянии женщина пригнулась и спрятала лицо в пышной гриве лошади. Это было еще одно слабое место рода человеческого: бояться всего незнакомого, хотя еще не известно доподлинно, опасно ли это незнакомое для самого человека или не опасно.
Когда он вытащил скатомедузу, с нее свисало два тонких, прозрачных хвостика. Внутри каждого уже образовалась красная полоска – кровь из мяса перекачивалась в пищеварительный тракт паразита.
– Но это не причинит жителям Мандении никакого вреда! – сказал Гранди. – Они ведь не отличаются миролюбием!
– Вернулся в двадцатое столетие, разумеется, в другой отель, и хорошенько выспался. А потом, что касается моих византийцев, я уже больше ничем не мог им помочь. Но я предупредил их, чтобы они не болтали о моей помощи. Пусть говорят, что они просто сбежали. Чтобы не привлекать к себе внимание, самое лучшее было предоставить их своей судьбе. Теперь мне оставалось позаботиться о себе.
– Кажется, что всякий раз, стоит королю показать, что он сведущ в государственных и военных делах, – сказал король Трент, – как Всадник сразу добирается до него. Как только на престол взойдет какой-нибудь не очень способный монарх, он останется на троне до тех пор, пока жители Мандении не одержат окончательной победы. Кстати, милая Аймбри, окажи, пожалуйста, нам всем услугу – информируй мою жену, дорогую Ирис, что теперь править в Ксанте будет она!
Па пожарищах и развалинах Нового Рима был восстановлен относительный порядок. Прежде всего правительство и оккупационные войска нуждались в пище и воде. Поэтому жителей города нельзя было больше грабить и держать под страхом смерти. Им нужно было обеспечить возможность спокойно трудиться. Позже Болдуин Фландрский, наместник императора в этой части мира, куда входил и Константинополь, решил выжать из своих подданных побольше. Но вскоре он в войне с болгарами был захвачен в плен и умер в тюрьме. Его преемник Анри Первый продолжал его линию. Король латинян мог принижать греков, ввергнуть их в бедность, брать их в солдаты. Но за все это он должен был обеспечить им относительную безопасность.
– Это не так-то просто, док, – путешествие на абсолютно чуждую территорию. А точная дата? Или даже сам факт?
– Выбора не остается. Ведь это Рагнарек. – Когда все это кончится, он, победив или проиграв, утратит свое небывалое могущество. Второе видение оповестило его об этом. Но на личном уровне он уже сделал то, что было суждено: Боль стала нормальной женщиной. Мог ли он изменять судьбу настолько, чтобы предотвратить ее гибель? Если нет, можно ли избавить от мучений Досаду?..
– В качестве советника, сэр, – сказал Хоксберг с меньшим энтузиазмом.
«Господи, я вынужден оставить его здесь!»
– Тогда этого коня следует наградить! Где он сейчас?
Потом сообразил, что направляется к пещере норн. Да, они могли бы объяснить. Его подсознание верно вело его. Арло продолжал идти по запутанным туннелям, избегая ловушек и опасностей, которые истребили бы любого человека или животное, плохо знакомых с этими тропами. Петляя по каньонам и штопорам, он пересек несколько троп гусениц и лабиринт малого дракона и наконец вышел к пещере – уступу за высоким водопадом, примерно на половине высоты стены.
– К черту все это, кобылка! Какие у тебя вопросы? Задавай!
– В целях мирных переговоров? Но что мы потеряем? Совсем не обязательно отчуждать его навсегда. Мы не знаем его психики. Может быть, во время работы с ним проявится его жестокость. Видит Бог, любой ситролль очень быстро разделывается с тигерийцами в их маленьких лодках, если они попадаются на его пути.
– Если бы вы были обучены… О, Господи, сколько бы могли узнать! Просто у нас здесь не хватает профессионалов, так что, любители, – вперед! И если вы не осмотрите и не запомните все до мелочей, я лично вскрою вас своим кухонным ножом.
Он сосредоточился на ней. Боль завизжала, схватившись за голову: пронзительный панический вопль, исходящий из самой сердцевины ее существа.
Постепенно чаща стала редеть, потом лес постепенно начал переходить в кустарник. Но зато почва стала более труднопроходимой, поэтому с рыси им пришлось перейти на шаг, но и каждый шаг давался теперь нелегко! Обе лошади вспотели и то и дело фыркали от натуги. Хамелеон и Икебод, непривычные к таким трудным переходам, с измученным видом сидели на спинах лошадей, даже неугомонный голем и тот притих, сидя перед Хамелеон на спине Аймбри, чтобы ему удобнее было держаться за гриву ночной кобылки. Трудное путешествие утомило даже его.
Теперь все казалось более-менее ясным. Хамфри любил Горгону, но никогда не выказывал своей любви слишком открыто. Но у Аймбри все еще оставались вопросы: – Если ты знаешь, что ты обречен, и даже знаешь, как все это случится, то зачем ты тогда идешь вот так просто на все это?
Досада приблизилась к Арло. Он оживил свое тело, как только что тело Бедокура, в сущности, не входя в него. Его разум оставался с Хтоном: на физический механизм распространялись лишь восприятие и управление. Хтон был прав: мозг Арло – здоровый, способный и совместимый – был самым изощренным орудием, доступным в пещерах. С этим оружием Хтон мог выиграть войну против миньонеток. Но пока он лишь слушал, никак не реагируя.
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
– Провал! – подсказала Аймбри и тут же выругала себя за эту оплошность – надо было не подсказывать ему, и тогда Всадник бы совсем забыл название стратегического пункта.
– Ты помнишь меня, Чем? У меня вторая половина твоей души!
– Слушай, парень, – обратился тем временем Повелитель Зомби к одному из призраков, – я тебя, случайно, не встречал раньше?
В этом несложном предприятии по изготовлению удобного средства передвижения отец и сын не только вели борьбу с Хтоном. Они противостояли зловещему влиянию Миньона, кровь которого, проистекавшая из общего истока – Злобы, соединила их обоих с Досадой. Трудное человеческое уравнение – но, вероятно, решаемое.
– Ты замечательный! – воскликнул Персис.
Я завидовал веем, взявшимся за решение этой задачи. Представьте: отыскать, а затем выковать твердый сплав из конфуцианского учителя, охотника на кенгуру, польского школьника, месопотамского крестьянина, западно-африканского кузнеца, мексиканского вакеро, эскимосской девушки… Даже на то, чтобы только собрать вместе этот причудливый калейдоскоп, потребовалось немало сил. А потом еще многим из них приходилось говорить, что они – путешественники во времени…
– Да, великолепная, превосходная идея, которая даст систему политических рычагов нашим домашним примиренцам на столько лет, на сколько Брехдан будет расположен дискутировать на эту тему. Я думал, мы здесь для того, чтобы решить проблему Старкада.
– Ну конечно, – прорычал Уоллис. – У тебя есть мозги, Хэйвиг. Ты человек действия, хотя, конечно, в известных пределах. Но я буду честным: мозги – вот что нам требуется в настоящий момент. Особенно если эти мозги получили профессиональную подготовку в реалистической философии. – Он махнул сигарой. – Посмотри на этих, прибывших с тобой сегодня из Иерусалима. Брабантца и грека еще можно потренировать, и тогда они могут быть солдатами, разведчиками, служить прикрытием в путешествиях во времени. А остальные… – Он прищелкнул языком. – Не знаю. Это просто какая-то отрыжка прошлого. Единственная надежда, что женщина сможет рожать детей.
– Я уже сел! – сказал Джордан.
– Который был бы неподходящим для меня, – засмеялся Брехдан. – Дела землян не будут дожидаться, пока нам всем станет удобно. Я проверил, и лучшее, что мы можем сделать, – это как можно скорее послать туда флот вместе с подходящей заменой для Гэдрола.
Флэндри потянулся к бластеру. Хоксберг сказал:
– Я, вероятно, буду слишком пьян, чтобы говорить, если, конечно, к этому времени не откажет моя печень, – с сожалением сказал Вениамин. – Я закоротил у себя обезвреживатель алкоголя, чтобы эта стихия добралась до моего мозга в чистом виде.
– А когда теперь Дор вернется домой? – поинтересовалась она.