НАС ЕСТЬ

Теперь Арло воспринял ее чувства: в основном, переживание блаженства, отчасти – мрачная пропасть. Подействовала, наконец, телепатия, которая стала сильнее из-за отказа обычных его органов чувств. На три четверти человек, он воспринял отрицательные чувства Досады как положительные: на четверть миньон, он принял их такими, каковы они есть. Он и впрямь был смесью двух видов. Однако двойственность наделяла его широтой восприятия, которой иначе у него не было бы, хотя чтобы вникнуть в любое свое чувство, ему требовалось две точки зрения. Хтон мог видеть физические предметы с нескольких сторон, но о такой душевной голографии и не подозревал.
Лучше всего от нее убежать. Обычно саламандры не покидают жаркие туннели-воздуходувки. Это наводило на мысль, что ее присутствие здесь не случайно. Саламандру вызвал Хтон, чтобы преградить ему дорогу.
Еще шаг – и путешественники легко прошли сквозь стенку тыквы. Было видно, что дневной конь не слишком боялся трудностей нового приключенияэтого боялись лишь такие странные создания, какими были люди. Стенка тыквы показалась им рыхлой зеленой массой, затем они оказались с разных сторон окружены странными, сделанными из дерева механизмами, которые вращались и скрипели. Увидев это, дневной конь тревожно всхрапнул, но не отошел от Аймбри ни на шаг. Медленно они пробирались между странными механизмами, Аймбри осторожно прокладывала путь. Ночная кобылка нисколько не беспокоилась, что может заблудиться – она более-менее ориентировалась в тыквенных внутренностях.
Чет пулей подлетел к голему: – Кто это был? Мы знаем этого человека?
– Меня немного изменили, чтобы я могла работать днем, – ответила кобылка, – для того, чтобы я смогла доставить это сообщение.
Признание это было похоже на правду. Страх дневного коня перед жителями Мандении был просто паническим. Аймбри видела, что конь очень боится снова оказаться в руках бывшего хозяина. Но если все это не принимать во внимание, то в остальном конь выглядел очень мужественным, чему весьма способствовали мускулистое тело, белая атласная кожа, развевающаяся грива и пышный хвост. Аймбри призналась себе самой, что рядом с дневным конем было даже в какой-то степени приятно находиться.
– Не везде, – ответил Айронс. – Это разрешено уговором между человеком и Царицей, потому что когда-то давно один человек спас попрыгайца, покалеченного летучим дьяволом. Там, где растет плумабланка, человеку ходить можно, если он оставляет на каменных алтарях дары в обмен на то, что берет из тех земель. В других же местах… – Рука Айронса сжала подлокотник кресла и тут же обмякла. – В других местах это неразумно.
Утренний Туман прижал к себе Невзгоду с такой страстью, которая при других обстоятельствах наверняка стала бы для нее убийственной. Но на лице миньонетки застыла блаженная улыбка: тафисы выедали внутренности места, и он умирал, передавая ей изысканную агонию.
Дикая боль пронзила кобылку. Ощущение было таким, как будто в оба бока ей одновременно вонзили по ножу. От боли она неловко прыгнула вперед, даже не ощущая того, что она делает и куда скачет. Естественной лошадиной реакцией на боль были подобные прыжки, так же, как бег был средством спасения от любой опасности.
– А, я привыкла к такого рода обращению, – ответила Хамелеон, – всем людям обычно кажется, что если я безобразно выгляжу, то я обязательно должна быть еще и плохим человеком, и потому они стараются обращаться со мной не очень тактично. И, естественно, находят подтверждение своему ошибочному мнению, видя, что я не реагирую на подобное часто хамское обращение с восторгом. Но если они видят меня в период красоты, то им всегда кажется, что со мной удивительно приятно общаться!
"Экспресс из ДЗЛ, – мельком подумал он. – «На поезд любой я сяду – Неважно, куда он идет». Давным-давно умершая поэтесса не села бы на этот поезд!" Арло оставался в прежнем положении. Его взгляд встретился, с жуткими глазами дракона. Арло собрал запас всех своих сил – физических и душевных, зная, что у него всего одна возможность Он стоял незыблемо, словно его ноги проломили камень, чтобы внедриться в сердцевину планеты. Если бы ему удалось нанести искусный удар...
– Я хочу, чтобы ты постаралась сейчас припомнить или предположить, где мог находиться Всадник всякий раз, когда очередной король терял рассудок, – продолжал Бинк. – Он, очевидно, побывал тут и успел сделать свое черное дело, но ведь его начали отождествлять с жителями Мандении, когда они были еще далеко отсюда. Его маршрут может дать нам возможность в конце концов обезвредить его. Я думаю, что Всадник – это все-таки кто-то из Ксанта, кто из соображений личной выгоды помогает людям из Мандении. Они, очевидно, сделали его помощником командира своего отряда в благодарность за оказанные услуги, но он все-таки не стремится помогать им слишком часто. Так, он позволил вам бежать, хотя прекрасно знал, что вы боретесь с людьми из Мандении, а это было явно невыгодно карфагенянам.
Они шли по коридорам, увешанным щитами их предков и охотничьими трофеями с разных планет. Лифт поднял их на этаж, где были женские владения.
– Тупик. Беда в том, что курсовикян чертовски энергичны. Их охота, сбор урожая, рыбная ловля представляют серьезное посягательство на ресурсы, которых не так много в море. Правители отказываются от любых предложений, которые не предусматривают прекращение эксплуатации моря Народом суши. Они, конечно, не прекратят. Иначе могут подорвать свою экономику, и тогда не избежать голода. Я пытаюсь уговорить шестиконечных отказаться от дальнейшей помощи мерсеян. Таким образом мы могли бы вывести Злетовар из мясорубки тотальной войны. Но они упрекают нас, и весьма справедливо, что, снабдив курсовикян оборудованием, мы нарушили тем самым военное равновесие. А как теперь вернуть свои дары? Мы заронили антагонизм среди них, я думаю, агенты Рунея не замедлят воспользоваться этим, – вздохнул Райденауэр. – У меня еще есть некоторые надежды на двухстороннее свертывание вооружений, но они слишком призрачны.
– Присоски причиняют боль, – объяснил Арло.
Они сели в кресла. Флэндри получил из ее ручек сигарету с золотистым мундштуком на конце. Вино и волнение бурлили в нем. Он лишь чуть-чуть приукрасил историю, но этого было достаточно, чтобы Абрамс покашлял в кулак.
– Да, – с несчастным видом сказал Хэйвиг. – Карело, что мне делать?
– Меня это пугает. Напоминает мне, как далеко мы от дома, впереди неизвестность, а мы летим все дальше и дальше.
Блита осторожно держала медный браслет в руках, и Аймбри заглянула в его пустую окружность. Никого, кроме Блиты, она через нее не увидела. Конечно же, чтобы воспользоваться свойствами этой вещицы в своих целях, необходим был злой гений Всадника. Теперь было совершенно понятно, что Всадник просто использовал этот браслет в подходящий момент, чтобы провести с его помощью невидимую линию между глазом очередного ксантского короля и ближайшей к данному месту гигантской тыквой, отсылая таким образом в тыкву одного монарха за другим. Охватив тыкву и глаз короля, браслет, таким образом, становился связующим звеном между ними.
Ноги Флэндри подкосились. Падая, он выхватил свой бластер. Пламя лазерной горелки полыхнуло голубизной туда, где он только что находился. Своим выстрелом Флэндри попал в инструмент – помощник завопил и выронил раскаленную горелку. Флэндри поднялся на ноги.
Он тяжело кивнул:
А Леонса стала совсем одинокой. Все ее сверстницы выходили замуж, и постепенно она осталась одна с Ондой в старом вигваме Джема. У нее были любовники, как это принято среди незамужних, но ни один не просил ее стать женой словно она была нечто неприкосновенное, запретное. А затем даже любовники оставили ее. Нет, иногда они приходили, но приходили просить совета, а не наслаждения. Разочаровавшись в дружбе, Леонса стала требовать, чтобы ее брали в разбойничьи набега на соседей. В этих набегах погибали люди, и она уже не раз слышала, как ее соплеменники требуют, чтобы она заколдовала их от смерти. Ведь она наверняка может, ведь она же Скулла… или не хочет? Затем умерла Онда.
Флэндри спустился в холл и вышел за двери общежития для младших офицеров. Сильный ветер налетел на него. Морской воздух двигался небыстро, поскольку был слишком плотный, но на такой высоте, в горах, Саксо рождало бури более свирепые, чем на Земле. Сухой снег летел со свистом сквозь холод и несмолкаемый шум. Флэндри завернулся в плащ так, что его было не узнать, надвинул фуражку и побежал. В его возрасте он быстро привык к гравитации.
Он взял сталактит и приставил к своей груди. Обеими руками обхватил его толстый конец и напряг мышцы.
– Ты очень добр ко мне, – пробормотал ювелир. – Однако я чувствую, что все хорошее и прекрасное от Бога, и мы, подданные Рима, должны больше думать о нем, чем об удобствах своей жизни.
Некого было винить за утерю бластера. Он был оторван от кобуры в один из бурных моментов, когда Флэндри выкарабкивался наружу. У него сохранились уставной нож да полная сумка всякого хлама. Остались ботинки да серый запятнанный комбинезон, который не мог идти ни в какое сравнение с очаровательным мундиром. Вот, пожалуй, и все.
«Но они давно могли бы тебя уничтожить – взорвав планету из космоса!» "Нет", – и Хтон объяснил, почему.
– Или же было нацелено именно на короля, как и в остальных случаях, – сказал Чет. – Я согласен с Аймбри – это мог быть только кто-то из Ксанта. Кто-то, обладающий способностью затуманивать людям мозги. Да, среди нас есть предатель, который в решающий момент лишает нас руководителей, чтобы мы не смогли должным образом организовать оборону и дать отпор врагу!
– Да, конечно. Даже больше – этот браслет может быть световым лучом, который уводит тебя в черт знает каком направлении.
– Неужели это правда? – с недоверием спросила она. – Неужели я действительно снова живу, как будто родилась второй раз?
– Ты как раз подтверждаешь мои слова. – В его манерах выразилось как бы сожаление к Хэйвигу. – Джек, я хочу, чтобы ты понял всю перспективу. Я знаю, в тебе сильны инстинкты. Они только погребены в тебе под грудой коварной лжи и лицемерия. Ты видел эту негритянскую империю будущего и ты просто не понимаешь, что нужно сделать, что можно сделать, чтобы снова направить белую расу на дорогу эволюции.
Флэндри рассказал ему. Энрике очень долго молчал. В Аллее Шив ворчали тигерийцы. Он повернулся, подошел к окну, посмотрел вниз, затем поднял глаза к небу.
– Он вообще не хочет видеть людей, – пояснила Аймбри, – он боится, что кто-нибудь его поймает и снова поставит под седло.
– Но ведь там их поджидает эта субмарина.
– Так что там насчет этого Мира Ночи? – осведомился конь, чтобы нарушить молчание.
– Все, Блита, иди куда должна! – коротко распорядилась Аймбри и тут же дематериализовалась.
– Ладно, – проговорил добродушно король, – даю тебе еще один шанс! – Хоть он не сделал ни единого жеста, но лилия снова приняла образ нимфы. Воистину, даже во сне король оставался могущественным!
– Боюсь, не очень долго, – сказал Хэйвиг. – Самое большее, день или два. У нас впереди еще много дел…
Конечно, так оно и было. Как мог вести себя человек, ненавидящий этот дом, скучающий в школе, несущий на своих плечах тяжкий груз знания будущего?
Если дворецкий упомянет о прибытии Хоксберга, он должен использовать план «Б». Но этого не случилось. Персис была краткой. Она заказала еду и выпивку и повесила трубку. Флэндри отключил аппарат.
– Предоставьте мне самому беспокоиться об этом, – сказал Хоксберг. – Вам угрожает обвинение в измене.
Аймбри заколебалась. Ярко выраженный мужской тип этого великолепного экземпляра приковывал ее внимание, как удар молнии. Природа снова заговорила внутри Аймбри, властно внушая ей необходимость продолжения рода, а это был единственный жеребец, которого она знала в Ксанте. Если она сейчас уничтожит его, то, возможно, она упустит единственную возможность стать матерью.
Но чувство юмора у жителя Мандении было крайне ограничено – оно позволяло ему смеяться в лучшем случае над другими, но никогда – над самим собой. Карфагенянин выпустил стрелу в Бинка, но снова промахнулся. Он нащупал третью стрелу. Аймбри занервничала – все это были какие-то не слишком надежные средства.
– В основном я был в округе Сан-Франциско, в Беркли. Больше года я провел там.
– Все мы – разумные формы жизни, потому и похожи, – заметил Утренний Туман, для проверки сгибая плетку. Очевидно, это орудие было ему хорошо знакомо. – Человек, ксест, лфэ, ЕеоО – как мы обнаружили, в Рагнарек отличия чисто внешние.
– Вы недостаточно были мужчиной.
– Не нужно, Квинн осмотрителен, и сам предоставит нам свой отчет. Если Абрамс надеется собрать хоть крохи полезной информации, он будет разочарован. Вполне вероятно, однако, что его интерес чисто академический. Похоже, он отказался от своих прежних планов заниматься шпионажем.
– Сколько вы здесь прожили?
– А теперь к ней возвращаемся, – просигналил ксест. – Я был кормчим вашего корабля и теперь тоже понимаю.
– Н-нет. Совсем другое. О Звериной стране он сам рассказывал мне, прекрасно сознавая, что это – чистая фантазия. Но путешествия с этим дядей… нет… они совсем другие. Все подробности, которые я подслушала, очень реалистичны. Например, визит в лагерь индейцев… Он рассказывал мне, чем занимаются индейцы, описал, как пахнет сохнущая кожа, догорающий костер… А в другой раз он говорил о полете на самолете. Я могла бы понять, если бы он вообразил себе самолет величиной с дом, но его самолет без пропеллера, летит бесшумно и очень быстро. В самом самолете показывают фильмы. Цветные. Он даже говорил, как этот самолет называется – реактивный. Да, да, ре-ак-тив-ный.
Аймбри подбежала к горе, которая имела форму оплавленного огнем утеса, и стала карабкаться по его склону. Откуда-то из темноты появились волосатые и когтистые лапы, которые стали тянуться к Хамелеон; слышался шепот и смех, кое-где мерцали угольки глаз разных ночных тварей.
– Примерно сто пятьдесят лет спустя. Народ гласьеров.
А дойдя до озера китомедузы, разбрелись, как набитые дуры, чтобы поплавать. Арло поднялся в шахту над куполом, расположился у трещины в полу и сверху уставился на озеро.
При этом она встряхнула гривой, чтобы расшевелить Гранди, который, казалось, не обратил на ее слова никакого внимания.
При этом она встряхнула гривой, чтобы расшевелить Гранди, который, казалось, не обратил на ее слова никакого внимания.
– Может быть, цивилизованному обществу это трудно понять, донна, – протяжно произнес Абрамс, – но мы предпочитаем ядерное оружие, которое может зажарить целые планеты. Дело однако в том, что наш парень придумал приспособление, чтобы содержать ситролля живым и здоровым, устройство настолько простое, что любой кузнец и плотник сможет сделать его прямо на корабле. Я, пожалуй, не буду вдаваться в подробности, но у меня появились надежды на допрос.
Каждая гигантская птица вдобавок ко всему несла в когтях нечто наподобие большой сумки. Когда птица зависала над жителями Мандении, то она сбрасывала эту сумку вниз. Ударяясь о землю, сумка со звонким хлопком взрывалась и испускала густой желтый дым, который выглядел и пах довольно неприятно. Деревья и кустарники, окутанные этим дымом, казалось, чернели от его действия. Иллюзия изобразила еще и людей, которые ничем внешне не отличались от манденийцев. Едва глотнув дыма, они как подкошенные падали на землю и, корчась, умирали, пуская изо рта кровавую пену.
– Нет, это действительно было так, – признался Икебод, – потому мы и вернулись сюда так поздно!
Досада схватила его и, с силой оттолкнувшись от стены, оттащила в сторону. Она была на удивление сильна, но это свойственно миньонетке, ибо позволяет ей переносить садистские наказания. Его руки отцепились, и он увидел, что на поверхности вытянутого хвоста открылись поры. Конечно, эта жидкость намного действеннее. Когда попадает на обширную рану, вроде сквозного прокола. Кожа и мозоли как-то защитили Арло, хотя не вполне. Действие вещества продолжалось.
– Разве ты не знаешь, как Тор и великан Хюмир ловили рыбу? – спросила она. Увидев, что не знает, она продолжила: – Тор насадил на крючок бычью голову, и на эту наживку попался сам великий змей Мидгарда. Но пока Тор его вытаскивал, глядя чудовищу в глаза, Хюмир в страхе перерезал лесу и позволил змею скрыться. В ярости Тор сокрушил великана ударом молота, но дело было сделано.
Вот и эта улица. Тяжесть навалилась на него, мускулы одеревенели, подошвы стучали ко камням в такт ударам сердца, во рту пересохло, горький дым раздражал ноздри.
– Этот старый медведь манипулирует тобой, – хихикнула Персис.
– Хамелеон, милая, – спросила, задыхаясь, кобылка, – если я тебя незаметно ссажу и ты спрячешься за камни, ты сможешь развести костер? Сентикора я отвлеку!
– Этот топор, – сказал Арло, когда они расположились в засаде. Он говорил тихо, в надежде, что звук отнесет ветром. – Откуда он взялся?
– Со мной все в порядке, – Флэндри решился.
– Мы даем вам столько времени, сколько возможно, – сказала Аймбри. – Теперь пришел черед такой битвы, которую могут провести только женщины, поскольку только на них не действует песня Сирены. – Тут ночная кобылка повернулась к Сирене: – Скажи им, что я права.
– Камердинер лорда Хоксберга только что звонил мажордому, они возвращаются завтра утром. Рассчитывают прибыть около четвертого периода, что соответствует четырнадцати или пятнадцати сотням земного первоначального меридиана, в четверг.
Люди выпрямлялись, чтобы приветствовать путешественников, ехавших верхом с аэродрома, а затем сразу же возобновляли свою работу. Иногда встречались солдаты верхом на лошадях. Они были одеты в голубую форму, стальные шлемы, металлические кирасы защищали их грудь. Вооружены они были кинжалами, луками со стрелами, топорами и пиками, на которых развевались красные флажки. Они почтительно салютовали путешественникам.
Вдруг Досада сделала обманное движение вправо, резко крутанулась влево, левой рукой ухватила кисть со скальпелем, а правой заломила правое плечо Бедокура. Продолжая вращение, она согнула колени и подставила под Бедокура свое плечо.
Ну, а что потом? Стоит ли взгляд на радугу потери службы и всех друзей? Сейчас это казалось не столь существенным.
Она была очень веселая, красивая, и она сказала, что с большим удовольствием будет иметь дело со мной, чем с кем-либо другим. Что мне оставалось делать? Если бы я начал ее перевоспитывать, она не поняла бы ничего и прогнала бы меня или убежала бы сама. – Он сделал глоток пива и продолжал: – Я переехал в более просторную квартиру и взял ее с собой. Мэг была женщиной, очень юной, но женщиной. Мы прожили вместе четыре года ее жизни.
– Я заберу тебя с собой, золото мое.
– Ага, значит, это были все-таки ядовитые змеи, – заключил Гранди, – но почему ты не сказала об этом нам? Я поспрошал бы кого-нибудь, и противоядие наверняка бы нашлось!
– Правильно. Такие случаи бедственны. Мы не вправе допускать беспорядочного размножения под каким бы то ни было предлогом. Поэтому – тафисы.
Хэйвиг осмотрелся. Посетители сидели, скрестив ноги на грязных коврах, и пили из глиняных чашек, которые мальчик-слуга наполнял из бурдюка. Вокруг бурлил Иерусалим. О Святая Пятница?
Арло почесал свою пробивавшуюся рыжую бороду. Ему хотелось знать больше, но он понимал, что подталкивать отца бесполезно. Арло стал уже выше и сильнее Атона, но ему так не хватало отцовского ума. Арло с радостью обменял бы часть своих мышц на знание!
Кобылка в бешенстве ударила копытом: – Меня не интересует, сколько лет вашему королю – сто или пока только семьдесят. Вам понятно? Но короля нужно предупредить! Мне самой больше ста лет, но я же не долдоню без конца об этом!
Теперь они шагали рядом, следуя за королем Дором и Четом. Чем была очаровательным гнедым созданием с развевающимися волосами и хвостом и развитым человеческим торсом. Аймбри симпатизировала ей, но чувствовала себя виноватой перед Чем из-за половинки души. Поэтому в пути Аймбри разговаривала только с Чем.
– Часовые стоят у нас на каждом...
Тем временем сам Хасбинбад повел своих солдат на штурм главного моста. Уцелевшие солдаты наскоро построились в фалангу и выставили свои уже измятые и ободранные щиты вперед, судорожно защищаясь от натиска живых мертвецов. Было видно, что люди из Мандении постепенно берут верх.
Арло поднял Аду, вновь удивившись, какая она легкая, и понес вниз по реке. Ее голые ноги свисали с его левого плеча, а запачканные кровью волосы – с правого. И опять он почувствовал непривычную боль от угрызений совести.
– Остается еще одно обстоятельство, которое ты упустил из виду, – проговорил Бинк, выражение его лица теперь было даже более чем дружелюбным, – один из тех королей, которых ты убрал при помощи Всадника, был моим сыном.
Арнольд тем временем повернулся к Аймбри.
– Ну-ну, – сказал Хоксберг. Они не так глупы. Галактическое правительство невозможно. Оно разрушится под собственным весом. У нас есть все для того, чтобы контролировать, но мы этого не делаем должным образом. Местное самоуправление настолько сильно во многих районах, что во вторжении в Имперскую структуру я усматриваю явный феодализм. Разве мерсеяне не могут смотреть вперед?
– И я рад, что послужил воле Бога и выполнил его предназначение. Вряд ли наука найдет возможность сделать старого человека молодым я бессмертным. Но я уверен, что природа путешествий во времени будет открыта, и, возможно, они будут доступны каждому. И тогда люди найдут нас, тех, кто создал их будущее, и воздадут нам должное!
– Понимаю. Но если вы не возражаете, я все-таки лучше соображаю сидя.
Арло узнал прием. Это был один из бросков, которым владел его отец – дзюдо космогардов, чьи приемы были заимствованы из древних боевых искусств Земли. Наверняка где-то имелся том, подобный ДЗЛ, только не Древнеземлянской литературы, а ДЗЕ: древнеземлянских единоборств. Если эта книга так же богата, как ДЗЛ, это воистину опустошающий текст!
– Я все слышал! – воскликнул Гранди. – Удар, они втихомолку разговаривают о тебе!
Хэйвиг потер подбородок.
«Марта, я скучаю по тебе».
– Нет! – Бластер дрожал.
– Суровая необходимость заставила меня сделать это! – воскликнул Гранди. – Мне пришлось воспользоваться одной из бутылочек Хамфри, чтобы вызвать летающий ковер и лететь прямо сюда. А вы действительно передвигаетесь очень быстро! Но я тоже так быстро мчался по ночи, что куски туч остались на моей одежде. Хорошо, что я успел перехватить вас тут!
– Можно сказать, жизнь на Беовульфе потеряла для меня остроту. Георот заселен достаточно плотно, прекрасно организован и удручающе скучен – во всяком случае, так было несколько десятилетий назад. Отчасти это положение сохранилось за счет новых поселений в долинах, куда стекались люди неудовлетворенные или недовольные, – нечто вроде предохранительного клапана. Но я плохо переношу повышенное содержание углекислого газа, а там без этого невозможно жить. Потом я узнал о готовящейся экспедиции, которая должна была посетить несколько колоний, где не имелось оборудования, чтобы поддерживать лазерный контакт. Ты, возможно, помнишь, что они ставили своей целью поиск новых идей в науке, искусстве, социологии, философии и вообще в любых областях, где есть что-нибудь ценное. Боюсь, на Роланде они нашли не особенно много такого, что могло бы пригодиться на Беовульфе. Но я добился места на корабле и, увидев здесь новые для себя возможности, решил остаться насовсем.
– Он хочет поймать тебя и снова поставить под седло, – послала она новое предупреждение, одновременно являя образ кентавра, а не человека, чтобы ее слова звучали теперь более убедительно, чем в прошлый раз. Естественно, у лошадей был свой язык, но лучше было сейчас объясняться иносказательно, поскольку обычное лошадиное ржание сразу разбудило бы сторожа.
Аймбри подумала, что заметное поумнение Хамелеон – вещь весьма своевременная. Она хоть и знала, что все это одна и та же женщина, но все-таки ей трудно было поверить, как быстро изменилась женщина-красавица с тех пор, когда кобылка возила ее на север Ксанта в разведку. Другая Хамелеон нравилась ей несколько больше.
– Не останавливайся! – закричал теперь Гранди. – Если нас схватят, то нам крышка!
– Твоя обязанность – управлять Ксантом, – поправил его Гранди, – если ты пойдешь в битву и там тебя ненароком убьют, что тогда станет с Ксантом?
– Да нет, пожалуй, донна, незаконнорожденный сын довольно благородного человека. Он направил меня в очень хорошую школу, а потом в Академию Военно-Морских Сил.
Я прочел это дважды. И трижды. Я совершенно забыл о женщинах. Вот это. Здесь вы не найдете никаких загадок.
– Разве мать может покинуть пещеры? – спросил Арло. – Ее ведь убьет озноб! – Но все было верно: необходимо вызволить мать из заложниц, поскольку Хтон мог убить ее с той же легкостью, что и озноб.
В этот момент что-то новое привлекло его внимание. Он сосредоточился – и оказался в мозгу доктора Бедокура. Это было занятно: управлять им удавалось лишь наполовину, но он очень быстро реагировал на внушения, а его мозг был гораздо сложнее, чем у животных. Если такой была половина человеческого мозга, то каков же был целый!
Флэндри остановил ее. Она сдержала свою злость.
Флэндри обошел комнату, заложив руки за спину. Драгойка взялась на рукоятку меча.
Молодая и красивая. Это как-то сразу ослабило его отвращение. Но второй вопрос вряд ли можно было обойти так просто.
Персис расправила плечи.
– Хм, – Хоксберг бросил зажигалку на стол и выпустил дым через ноздри. – Вполне возможно, что вас обоих оставили в дураках. Мы узнаем это, когда прозондируем Абрамса.
Экраны еще работали. Флэндри увидел мельком «Умбриэль», прежде чем относительная скорость сделала его невидимым. Носовая часть корабля была изуродована, ствол орудия изогнут на девяносто градусов, и электроды напоминали застывшую морскую пену. Но он еще действовал. Так же, как и «Сабик».
Она обернулась и в зеленом свечении камня увидела его.
Аймбри напряглась и послала запрос: – Кто ты?
Лфэ достигло почти самого дна газовой расщелины. Оно подняло отросток, сосредоточилось и создало электрическое напряжение между расходящимися усиками. Проскочила сильная искра. Скопление газа вспыхнуло, озаряя пропасть, ослепительно освещая пустоту и отвесные скалы вверху и снизу. Но газ был слишком холодным и разреженным: через мгновение пламя погасло.
Теперь уже не было смысла и дальше хранить эту тайну.
– Да, это для вас проблема, не так ли? Барбро Каллен и я – не запуганные дальнопоселенцы. Мы – городские жители. Мы привезли с собой записывающую аппаратуру. Мы – первые, кто сможет сообщить о встрече с Древними, и наше сообщение будет подробным и доказательным. После этого люди не станут сидеть сложа руки.
– Ты хотела встретиться с Хтоном, – сказал он с издевкой. – Как он тебе нравится? – И пока она боролась с миксой, Арло отобрал у нее оружие: короткий меч, нож из блестящего металла, висевший на бедре, и какую-то трубочку, вертикально прикрепленную к одежде между ее замечательными грудями. Он осмотрел трубочку, но она была закупорена: вряд ли это оружие.
– Так, – Элвих смотрел куда-то за него, сквозь туман, укрывавший долину. – Я понял. Вся операция свелась к торгам за столом переговоров, чтобы отвоевать что-то у землян. Руней сказал мне, что они пошлют сюда своего представителя.
– А что тот, другой патруль, который попался на твоем пути? Много ли он заметил?
– Это естественный для них порядок, – продолжала Кокена, хотя он видел, что она страдает от дурных предчувствий. Кокена, дочь Четвертого с планеты Хвея, была исконно консервативной, истинным ребенком своего мира. Однако она сумела приспособиться к своему чрезвычайному положению – к любви полуминьона Атона. Она была терпима. – Миньонетка становится женой своего сына, а после него – своего внука, который является ее сыном, а после него – следующих своих потомков мужчин, хотя каждому из них она мать. Она рожает одних мальчиков до тех пор, пока наконец не состарится. Тогда она рожает девочку, которая и занимает ее место.
– Когда мы сядем, – громко сказал он, – все выпрыгивайте. Вы увидите открытые люки на палубе. Постарайтесь захватить их сразу, иначе лодка может погрузиться и утопить вас.
– Я никогда не выдам тебя, – воскликнула кобылка. – Я ведь так благодарна тебе, ты спас меня!
Когда прошли через воздушный тамбур и вступили в дом землян, Флэндри почувствовал отвращение. Этот узкий, вонючий, безрадостный пузырь, набитый волосатыми телами, чье каждое движение было неуклюжей попыткой преодолеть собственный вес!
Барбро удивленно вскинула брови.
Тем временем, осторожно спустившись по склону холма, к ним подошел дневной конь. – Тебя кто-то укусил? – озабоченно спросил он.
– Где может быть более безопасно, чем здесь, за этими стенами, куда не сможет ворваться ни один враг? А если я брошу свою лавку, мы все будем страдать от бедности и голода. А что делать моим слугам и ученикам? Они же не смогут поехать со мною. Нет, мой Друг, нам следует остаться здесь и довериться Богу, – с печальной улыбкой произнес Дукас. – Послушай, дружище, ты совсем не меняешься. Ты такой же, каким я увидел тебя впервые.
Он пожал плечами и повернул к реке.
– Очень немного. У меня не было времени. Странно звучит, не правда ли? Но это так. Не забывайте, что я это делал почти в секрете от всех.
– Я иду с вами – ведь я могу много узнать, если буду беседовать с животными и растениями, к тому же это поможет нам выиграть время!
Всадник мгновенно сориентировался и остановил остальных жителей Мандении, заново построив их в колонну. Но люди из Мандении в любом случае уже потеряли еще тридцать человек. Теперь в карфагенском отряде оставалось сто пятьдесят человек, и это уже не сулило столь быстрой победы. Резко потянув повод, Всадник раздраженно дернул рукой, и при этом на его руке зазвенели браслеты.
– Ты не?.. – спросил он с зарождающимся ужасом.
– Я ничего не знаю, мой лорд. Я пойду к себе.
– Но ты все равно живая, только теперь ты принадлежишь к миру духов, наподобие наших призраков и привидений!
– Так будет выгодней для вас, – сказал Хоксберг более мягким голосом,
Он оглянулся на Драгойку. Во мраке комнаты, которую наполняли варварские реликвии, казалось, что ее рубиновые глаза, полосатый оранжево-белый мех искрятся, а изгибы ее тела весьма соблазнительны. Она откинула назад свою светлую гриву, на ее получеловеческом лице засияла очаровательная улыбка, которую совсем не искажали клыки.
Вновь и вновь раздавались взрывы. Один из них чуть не сбил Флэндри с ног. У него зазвенело в ушах. Он настроился на аварийный контроль. Удар был так силен, что повредил корпус. Перегородки блокировали этот отсек. Орудийная башня была уничтожена, и ее команду разорвало на куски. Но другая, находящаяся рядом, доложила о своей готовности продолжать бой. За плотной физической и электромагнитной защитой ее люди получили несмертельную дозу радиации (если, конечно, в течение дня им будет оказана медицинская помощь). Они остались на своих постах.
Эти ребята хорошо знали, что им нужно делать, и тем не менее Хэйвиг испытующе посмотрел на них, на тех, кого он выбрал для выполнения самого важного дела.
– Высококлассная работа! – восхищенно воскликнул Икебод. – Эта девушка мастерски владеет искусством женских чар!
– В таком случае устроим пирушку, – предложил миньон. – Пригласим моего брата и миньонеток и отпразднуем по-настоящему.
Арло сосредоточился. Он призвал самых подвижных пещерных тварей: крупных камнетесок, летучих химер, маленьких саламандр и тому подобное, гусеницы, китомедузы и драконы были ограничены средой обитания: они могли быть полезны, но не в качестве мобильных отрядов. Арло направил своих тварей в лабиринт, окружавший передовую колонну миньонеток. Затем послал их в наступление несколькими волнами – бьющих, толкающих, кусающих.
Последовало короткое молчание. Затем:
Хамелеон тем временем продолжала: – Я вместе с кобылкой Аймбри и Гранди отправляюсь к северу, чтобы наблюдать за продвижением людей из Мандении!
Шерринфорд внимательно изучил показания приборов и сверил их со светящимися индикаторами на запястье.
Я сделал глубокую затяжку: