ЗНАЛ, ЧТО

– Но как в таком случае вы обо мне узнали? Ведь сообщение-то было все-таки обо мне? – спросил Всадник.
– Часовые стоят у нас на каждом...
Хэйвиг с ужасом подумал, что охранник останется в камере. Но тот ушел. Когда за ним закрылась дверь, Хэйвиг в изнеможении сел. Ноги не держали его.
В лагере его встретила Боль. Она знала, что должна наладить с Арло связь взаимодействия.
– Если вы правы в своих суждениях и искренни, – Энрике стоял без движения еще некоторое время. Тишина угнетала все больше и больше. И тут он сказал все сразу: – Очень хорошо, энсин Флэндри. Обвинения против вас приостанавливаются, и вы временно переходите под мое командование. Вы вернетесь в Хайпорт со мной и будете ожидать дальнейших приказов.
Аймбри уткнулась носом в листву Баобаба. Был ли белый конь тут? Он ведь не уточнил, в какой именно день он придет – потому сегодня он мог быть где угодно.
Теперь возникли угрызения совести.
Этот человек был дьявольски хитер! Аймбри ничего не ответила.
Тем временем дневной конь поскакал по дергающейся щеке исполина по направлению к его плечу. Но сфинкс в гневе стал поднимать голову, и спуск, таким образом, стал практически невозможен, так как щека стала теперь перпендикулярна плечу. А тот красновато-розовый холм, по которому они взбирались, был не чем иным, как пораженной макушкой великана. Должно быть, каждый удар лошадиного копыта раздражал сфинкса, но понастоящему он разозлился только тогда, когда путешественники покусились на его ресницу.
– Да, но он дружественный нам житель Мандении, – успокоил его Гранди, – ему тоже не нравится, когда Ксант опустошается. К тому же он очень любит наших нимф!
– Арло?
– Тебя забирают в армию, дубина! Эти чинуши добрались и до тебя! Теперь твоя счастливая гражданская жизнь позади.
– К тому же, – возразил нареченной Дор, – мы даже еще не договорились о дне, когда мы все это сможем устроить!
– Я принесла плоды из сада Арло. Ему лучше?
Если дворецкий упомянет о прибытии Хоксберга, он должен использовать план «Б». Но этого не случилось. Персис была краткой. Она заказала еду и выпивку и повесила трубку. Флэндри отключил аппарат.
Аймбри, увидев происходящее из зарослей на опушке леса, во весь опор помчалась к тому месту, где находилась Сирена, ожидая приказа приступить к действиям.
– Мир с Охотниками – это противоречие само по себе. Неужели жаброзубые будут плавать рядом с хвостоголовыми? И пока чужеземцы предлагают нам свою помощь, мы должны принимать ее. Таков наш долг перед нашими городами и перед теми, кто от нас зависит.
Удар ему удался. Ксеста разнесло вдребезги, словно от взрыва. Восемь ног разлетелись во все стороны, а тело сдулось, как проколотый воздушный шарик.
Во всяком случае, они кончат жизнь полезными членами общества.
Когда они пошли в каюту, по дороге капитана остановил член команды. У него были какие-то вопросы. Флэндри улучил момент и прошипел на ухо Персис:
– Теперь понятно. Все это очень интересно. Мы недооцениваем ваш мир. Вы недооцениваете наш. Но, впрочем, все это относительно. – Помолчав немного, Всадник снова задал вопрос: – А кому ты должна была передать это сообщение?
– Да. Он говорит, что он сумасшедший полностью, а отец – наполовину. Только, кажется, он имеет в виду совсем не то, что мы. Но Бедокур всегда говорит мне правду, хотя и по-своему, а он сказал, что отца посадили в тюрьму за любовь к миньонетке. И еще он сказал, что моя бабушка была миньонеткой, и я – четверть-миньон. Разве можно посадить человека в тюрьму за то, что он любит свою мать? Я люблю тебя...
Я не мог не улыбнуться.
У ксеста синкопированно задрожали четыре ноги, демонстрируя проявление у иномирянина каких-то чувств. Он постигал предназначение каждого из них, но до сих пор не понимал, что истину следует признавать в открытую.
– Если бы вы были обучены… О, Господи, сколько бы могли узнать! Просто у нас здесь не хватает профессионалов, так что, любители, – вперед! И если вы не осмотрите и не запомните все до мелочей, я лично вскрою вас своим кухонным ножом.
– А моя женушка наверняка скажет «ну и скатертью ему дорога!» Я ведь после нашей свадьбы так и не оказал ей достаточного внимания!
– Не совсем так, – поправила ее Айрин. – Кентавры вообще особо чувствительны по отношению к тем, кто занимается волшебством. Вы же помните, что они изгнали из своих рядов Арнольда, как только узнали о его даре. Они тогда, должно быть, обращались с ним еще хуже, чем с обычным человеком.
– Газовая расщелина, я же говорил, – сдержанно объяснил он. – Оттуда, с потолка, спускаются газовые пары. – Он указал на далекий и высокий потолок, который отсюда не было видно. – Они скапливаются на дне в километре отсюда, а может, больше – не знаю точно, какая здесь глубина, – и всасываются в каменные трубы. На другом конце, по ту сторону пещер, горит огонь. Он вдувается в проходы и раскаляет туннели как раз там, где тюрьма. Потом воздух охлаждается, расширяется, успокаивается и возвращается сюда, чтобы повторить цикл.
– Сей твердеющий уд пронзит твою сестру, – сказала Верданди.
Они продолжали скользить по льду и наконец стукнулись о стену. У Арло возникла новая мысль. Вот где его опора!
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
Ксения опустилась возле вето на колени, гладила его голову, шептала:
– Все, Блита, иди куда должна! – коротко распорядилась Аймбри и тут же дематериализовалась.
Арло не ответил. Проявление неорганическим существом своих чувств лишь выдавало его неуверенность. Арло продолжал удерживать Рагнарек во временном бездействии, а Хтон, очевидно, был не в силах возобновить главное сражение до тех пор, пока Арло жив. Если бы он смог победить дракона... и, вероятно, смог бы, доведи он его вовремя до газовой расщелины. Если газ попадет в этот туннель и загорится – он будет гореть недолго, но этого вполне достаточно, чтобы покончить с чудовищем.
Когда лорд Хоксберг прибыл в Хайпорт, Адмирал Энрике и верхний эшелон командования устроили официальный прием по поводу приезда высокого гостя и его свиты, как предусматривал протокол. Ожидали, что Хоксберг ответит тем же накануне своего отъезда. Эти мероприятия были скучны. Однако он пригласил различных офицеров на короткие встречи. Будучи проницательным и любезным гостем, он, таким образом, сгладил то презрение, которое неизбежно вызывал своими разговорами с переутомленными людьми и чрезмерным отвлечением вооруженных сил на службу безопасности.
– Миньонетки рожают только мальчиков!
– Мне кажется, ты права, – отозвалась Айрин.
Шпоры снова и снова вонзались в бока лошади. Аймбри измученно выкрикнула: – Мое задание должно было содержаться в глубокой тайне. Может быть, в этом был какой-то смысл, может, Хамелеон, получив от меня это сообщение, сама должна была передать его королю. Никто не должен был знать о том, что я связная между Ксантом и теми, кто в тыкве!
– Не будет ли милорд настолько добр, чтобы присовокупить свое личное прощение?
– Но это все можно предсказать и предотвратить, пока не поздно, – заметил я.
– Я тоже герой. Мы все герои, – ван Зуйл окинул взглядом их унылую маленькую комнату. Картинки с девушками почти не оживляли ее. – Поцелуй за меня л'Этуаль.
– Все началось с твоего дедушки Аврелия Пятого, отца Атона. Аврелий женился на дочери Десятого, во всех отношениях замечательной женщине, которую любили хвеи. Но через два года она умерла при родах, ибо в некоторых отношениях планета Хвея весьма первобытна. С горя Аврелий отправился в космос и там попал под власть миньонетки. Ее привлекла к Аврелию его страшная печаль, а также чувство вины из-за того, что он ее любит.
– Дор тоже болен, – вежливо ответила Хамелеон.
– Может быть, может быть. – Хэйвиг шевельнулся в кресле, глядя в ночь. Затем сделал еще глоток виски. – Пожалуй, у нас нет времени на философские размышления. Ищейки Уоллиса охотятся за мной. Они кое-что знают из моей биографии и могут выследить меня.
– Может, он переехал в другое место? – предположила Хамелеон.
– Странно, – впоследствии говорил мне Том. – Ты знаешь, Эльм-стрит хорошо освещена. Даже бегом ее невозможно пересечь из конца в конец за минуту. Кроме того, заслышав топот ног бегущего человека, все собаки залаяли бы. Но когда я через минуту посмотрел на улицу, она была пуста.
Но тут же Аймбри спросила себя – а как же Бинк без этого снадобья? И вспомнила, что он все-таки волшебник. Она уже знала, что этот человек провел много лет, успешно защищая себя, свою жизнь, свое здоровье волшебными средствами. Он мог воздействовать своим волшебным даром на любую угрозу и таким образом обезопасить себя. Так этот эликсир ему попросту не нужен!
– Ваших рук дело?
– Гм! А ваш министр иностранных дел довольно суров, не так ли? Однако он был очень мил со мной при вручении верительных грамот. Он обещал как можно скорее представить меня Его Высочеству.
Как и он, Леонса совершенно не обратила внимания на то, что мои руки запачканы землей. Встреча для меня была очень неожиданной. Я ведь еще не видел никого, прибывшего из времени. Хэйвиг не в счет. Ведь эта женщина совершенно из другой эпохи!
Дата точно не установлена, напомнил он себе. Но, во всяком случае, эта дата больше похожа на правду, чем все остальные. Он рассмеялся. Единственное, в чем можно быть уверенным, – это в том, что все произошло в середине зимы. Иначе как бы пастухи могли уйти из своих домов пасти стада.
Вот так.
– Нам важно, чтобы враги не знали, кто ты такая на самом деле, иначе беды не предотвратишь. Пусть думают, что ты обычная лошадь.
– Ты не устала от этого? – спросил он.
– Склонен поверить тебе, – зажигалка скрипнула и испустила пламя. – Хотя в данном случае тебя довольно-таки цинично использовали.
– В самом деле, – Хоксберг завладел инициативой. – Очень скоро отправится флот. Мы не могли это держать в секрете от вас, как не могли скрыть и тот факт, что устанавливаем контакт с сираво. Так что вам сообщат официально, так же, как я сообщаю сейчас, что флот не будет вступать в бой, разве что в целях самообороны. Хочется верить, что ни один мерсеянский доброволец не будет участвовать ни в каком нападении. Если это случится, войска Земли вынуждены будут вмешаться. Но мы надеемся послать под воду дипломатического представителя, чтобы обсудить возможность перемирия с последующим установлением постоянного мира.
Наследный принц Джосип принимал гостей. Он вышел во всем черном. В полном мраке его руки и словно висящее лицо отливали зеленым и казались неестественно бесплотными, а линзы зловеще тлели краснотой. Хоксберг поклонился и Алисия преклонила колени.
Экран погас. Он закурил сигарету. Ну, что теперь? Теперь, дружок, сиди и жди. Продолжай собирать отчеты, проводи интервью, инспекционные поездки (но это все не касается сокращения расходов!), крутись среди этих милитаристов с железными хребтами, которые считают тебя надоедливым ослом. Тебя ожидает еще ой сколько бесполезных часов! Развлечений тут немного. Хорошо, что ты предвидел это и взял с собой Персис.
"То, что она предлагает – не для тебя", – предупредил Хтон.
– Все короли находятся внутри тыквы! С ними все в порядке! Они желают нам всего наилучшего и верят в нас!
Третий мандениец постарался прикрыться щитом целиком и ждал, покуда кентавр прицеливался, наблюдая за ним. Когда стрела полетела к его голове, то карфагенянин поднял свой щит, который принял ее убойную силу на себя, но следующая стрела тут же впилась в его ногу. Таким образом Чету удалось вывести из строя шестерых людей из Мандении, используя каждый раз столько стрел, сколько нужно было для полной нейтрализации врага. Но стрелы вскоре кончились.
Однако те враги, которые шли в задних рядах и не видели, как их соратники превратились в рыбу, не верили крикам, доносившимся спереди. Вероятно, они думали, что те, кто стоит впереди, уже утолили свою жажду и теперь шутят над другими, чтобы разозлить их. Тогда один из жителей Мандении выскочил из заднего ряда, разбежался и – бултых! – очередная рыбешка, всплеснув красным пером, скрылась в глубине на глазах у пораженных товарищей.
– Наверняка из дворянства Хвеи. Она, конечно, переживала, когда тебя осудили.
– Что-то с тобой не то, кобылка Аймбри, – сказал Конь. – Ты потеряла ту особую нотку, которая делала твою работу эффективной. Я разочарован в тебе!
– Вскоре мы минуем ряд сухих дыр, – сказал Арло. – Это древние вытяжные отверстия, давным-давно бездействующие. Они узки и изгибаются в камне, так что ни одному твердому живому существу по ним не пробраться. Но жидкое могло бы – а дыры сходятся в пещере в самой сердцевине планеты. Неподалеку от порождающей волну электрической схемы Хтона.
Очевидно, это было действительно так – в суматохе они как-то не обратили внимания на торчавшую из спины Икебода стрелу, изза которой все еще продолжалось кровотечение из раны. Но со стрелой-то как раз была проблема. Дело в том, что наконечник стрелы был в довершение всего еще и зазубрен, и таким образом стрелу нельзя было вытащить, не причинив больному новые страдания и, возможно, сведя на нет действие только что выпитого им снадобья. Ведь волшебство далеко не безгранично!
– Мне кажется, Аймбри, что ты над чем-то размышляешь, – спросил Икебод, – я тебе не мешаю?
Аймбри, глядя на сражение, подумала, что, возможно, эту волну завоевания удастся приостановить прямо тут, у реки. Эти жители Мандении, очевидно, направлялись к замку Ругна, но их задержали в пути. Скоро уже наступит ночь, разные ночные твари выберутся из своих укрытий, и людям из Мандении придется искать от них убежища.
– А как ты сделал себе состояние? – спросил Хэйвиг из чисто дипломатических соображений.
Хоксберг попятился к видеофону:
Они выбрались в коридор. Неяркий свет ламп выхватывал тусклые пятна в кромешной тьме. Ребра каркаса торчали позади изогнутых, искореженных панелей. Половина людей в скафандрах плавала в облаках крови. Флэндри приходилось стирать ее со шлема. Радио молчало. Было тихо, как в могиле.
Абрамс усмехнулся и наполнил стаканы.
Драгойка сказала что-то рулевой. Та закрепила штурвал. Над палубой стоял гул. Кливер бился с грохотом, пока мужчины перекидывали паруса. «Стрелец» лег на другой галс. Флэндри старался выправить свое положение. Он не забывал держать ногу на тормозе, чтобы орудие не уходило далеко.
Арло сосредоточился. Вновь в своем разуме и плоти он сплавил воедино различные элементы своей природы, своей генетики, своих знаний и чувств. Образно говоря, кислород жизни и фтор смерти слились. Он сознательно повторил то, что невольно произошло минуту тому назад.
– Замок сам ведет себя по-разному, даже когда приходит одно и то же лицо. Я убедилась в этом сама, когда доставляла сюда сновидения. Тут ничего никогда не повторяется.
– Я стал командующим сил поддержки. Но вы вернулись, сообщили мне, что битва проиграна, и тут же удалились... поскольку начинался сверхозноб. Лишь ваше своевременное предупреждение спасло меня и мои войска: мы бежали от той волны...
– С миром… Ха, трудно понять, ну, пусть это попытаются сделать Сестры, А я счастлив, что я простой самец.
– Всадник! – раздался встревоженный голос старого волшебника. Пар сразу же рассеялся в воздухе, и голос Хамфри затих.
Спохватившись, что дети тоже слышат их разговор, Милли прижала их к себе, чтобы они не очень боялись.
– А следует ли принимать за факт то, что сила волшебницы слабее силы волшебника? – послышался несколько витиевато составленный вопрос Арнольда.
– Мне рассказал дедушка Вениамин.
К тому же, подумала Аймбри, в нем нет и капли того ума, что у ночного коня, и это еще более прискорбно.
Не в силах понять общей картины боя, Хэйвиг достал бинокль. С его помощью он мог узнавать отдельных людей. Или трупы… да, Хуан Мендоза… и… о Боже, Джерри Дженнингс, которого он надеялся спасти…
Девушка кричала и кричала. Ей было только четырнадцать лет. Волосы ее растрепались, слезы текли по лицу, оставляя следы на щеках. Конрад обхватил ее за талию одной рукой, а другой срывал с нее одежду. Тяжелая палица висела на его поясе. На ней запеклась кровь и мозги убитых людей.
– Вам бы не понадобились больше Курсовики, – сказал Флэндри. Его начало трясти.
– Извини, это я виноват, – проговорил человек, – знаешь, мне очень нравятся истории, которые ты мне рассказываешь. С тобой так легко и приятно общаться! Но ты, очевидно, совсем не знаешь людей. Мне кажется, что я смогу восполнить этот пробел! – с этими словами седок спрыгнул со спины Аймбри, достал из кармана какую-то странную вещицу. Это был медный стерженек, к каждому концу которого было прикреплено по прочному сыромятному ремешку. – Попробуй открыть рот и приставить это к зубам! – человек расправил ремешки, подставляя медный стержень к самой морде лошади, причем так быстро, что ей оставалось либо подчиниться, либо отпрыгнуть назад. В раздумье Аймбри открыла пасть и ухватила этот стержень зубами. Она проделала это очень быстро, было видно, что человек изумился такому проворству. Аймбри с гордостью подумала о том, что он, наверно, завидует ей – ведь рот у людей устроен совсем иначе, поэтому они даже пищу жуют по-другому, у них это получается даже как-то не очень эстетично – так подумалось кобылке в этот момент.
Хамелеон сразу нахмурилась:
– В действительности она была не так уж плоха, Персис.
– Почему же, – сказал Шерринфорд. – С точки зрения эмоций физика – это большая чушь. И в конце концов, спустя несколько поколений, мысль начинает следовать за чувствами. В сердце своем человек отнюдь не рационален. Он вполне может перестать верить в науку, если она уже не кажется верной… Эта баллада, которую они так и не закончили, – почему она так на тебя подействовала?
Вскоре вдали показался замок Ругна. Увидев шпили замка, дневной конь тут же как ошпаренный отскочил от Аймбри, нарушив синхронность. – Я не пойду туда, ни за что! – в дневном коне возобладало его подозрительно-осторожное отношение о всем местам, где обитали люди.
– Я думаю. Боб, – она нахмурилась, – что он слишком много знает.
– Я же говорила тебе, ты не сможешь погасить огонь! – торжествующе крикнула Аймбри, являя сентикору вид пылающей ветки, которая, упав, зацепилась за его рог. Сентикор пытался якобы стряхнуть эту ветку, но она разгоралась еще сильнее, опаляя его рыло. Вдруг и сам рог вспыхнул.
– Я отвезу тебя назад в твою пещеру, – сказала Боль, словно он нес околесицу. – Твои чувства так перекручены, что я не могу их истолковать. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя – нам лучше убраться отсюда, пока то, что убило этих птиц, не нацелилось на нас.
Саксо сверкало белизной среди мириад звезд. Но все-таки оно было так далеко, что другие светила затмевали его. Ярче всех выделялась Бетельгейзе. Взгляд Флэндри остановился и застыл на этой бордовой искре. Он уже много минут сидел за пультом управления пилота, подперев подбородок рукой; были слышны только гул мотора и урчанье вентиляторов.
Глаза старика просветлели, он стал выглядеть как-то гордо!
– Человек бывал и в более странных местах, – произнес Шерринфорд, указывая трубкой на звезды.
– $ 400! – воскликнул Арло, и его член обмяк.
Флэндри окинул взглядом кают-компанию. Ей пытались придать уют картинами и домашними шторами. Попытка оказалась не очень успешной. Теперь каюту оживлял гул двигателей, низкий и глубокий, и тонкий запах масла в циркулирующем воздухе. Флэндри не хотелось даже думать, какой Сергею казалась эта обстановка после года пребывания на орбите, когда ровным счетом ничего не происходило. У Драгойки, конечно, были противоположные ощущения – корабль поражал ее своим блеском, приводил в замешательство, испуг и в то же время очаровывал. Никогда она не видела такого чуда! Она сидела в кресле, глаза ее бегали вокруг, мех торчал как намагниченный…
Прислонившись к стволу дерева, Хэйвиг испытывал странное ощущение «дежа вю» – уже виденного. И сразу же понял причину: через несколько тысячелетий он и она… Он посмотрел на нее более внимательно. Ярко-рыжие волосы, собранные в узел, померкший загар, мальчишеская одежда на сильном теле – она, казалось, появилась прямо из его времени. В ее английском совершенно исчез акцент. Но и сейчас она не расставалась с оружием, и ее опасная кошачья грация осталась при ней.
Это шипение снова разбудило сторожа. Аймбри поторопилась наслать на него новое сновидение: перед сторожем возник огромный змей, который вился вокруг него и завороженно смотрел ему в глаза. Житель Мандении моментально крепко зажмурился глаза – уж он-то знал, что случается с тем, кто осмеливается заглянуть в глаза такой гадине. Он не хотел проснуться и столкнуться лицом к лицу с этим чудищем. Аймбри вернула его в прежний сон, в котором обнаженная нимфа призывно покачивала бедрами. И Аймбри, и сам сторож были счастливы от того, что он спит, только счастье это у каждого из них носило свой оттенок.
– О, я думаю, что она бы только порадовалась, если бы ты смотрел на нее, – голем упивался собственным остроумием. – Эй, куколка, – закричал он Хамелеон, – ты не против, если Икебод краем глаза посмотрит на тебя?
– Нет, не ошиблась. Именно там я и совершила свою глупую ошибку.
«Вообще-то ты выбрал для себя не самое удачное время появления на свет, – подумал я. – Мировая депрессия, висящая над всеми государствами, как тяжелое зимнее небо. Захват Японией Манчжурии в прошлом году. Марш голодных на Вашингтон. Похищение Линдберга… Этот год начался в том же духе: Адольф Гитлер стал канцлером Германии… Новый президент собирается поселиться в Белом доме. Отмена сухого закона почти неизбежна… В общем, в этом полушарии немного теплеет».
– Верно. А те из нас, в чьих жилах течет кровь миньона, способны противостоять даже миксе. И если все-таки Хтон побеждает, результатом его победы оказывается не управляемый человеческий мозг, а зомби. То, что ему не надо. И все же у неорганического разума есть способы достичь свою цель. Хтон мог бы остановить гусеницу – но, видно, он хотел преподать нам урок. И потому позволил гусенице поймать Бедокура. Я убежал – Хтон дал мне такую возможность, – а вот Бедокур целую неделю прошагал в гусенице. Позади него было включено еще несколько сегментов. Я думал, что больше никогда его не увижу, но не очень жалел об этом.
Тройка водяных вынырнула из воды как раз напротив лошадей.
Вскоре давление воздуха вновь возросло. Дракон возвращался, причем головой вперед. Очевидно, где-то поблизости у него была петля для разворота. Газ со свистом устремился назад в разлом, но в туннеле его оставалось немало, и чудовище закашлялось. Отлично – дракон не мог дышать газом? Сам Арло тоже задыхался, но привлек свою особую физическую силу и держался с ее помощью. Он нашел место соединения туннеля с дном газовой расщелины.
– Но, Владыка, предполагается также, что и правительство, к которому они посланы, не будет шпионить за ними. Фактически Двир Крюк был внедрен ко мне в качестве шпиона. Едва ли это дружественный акт, Владыка, тем более в преддверии переговоров. Так получилось, что его симпатии лежали в стороне землян…
– Два дня тоже слишком много для того, чтобы придерживать такое сообщение. Всадник уже бродит неподалеку от замка Ругна, он прощупывает оборону Ксанта. Кроме того, я думаю, что по возвращении у принца Дора будет немало своих проблем. Лучше всего будет, если вы лично пойдете к королю завтра же утром!
– Сейчас я все узнаю, – закричал Гранди, – быстрее материализуйся!
– Что вы предлагаете? – наконец спросил он.
Он ухмыльнулся:
– Почему они не позвонили в Штаб?
– Но ведь весь Ксант – одна большая шутка, – возразил Гранди, – всюду, куда бы ты ни ступил, везде ты натыкаешься на несуразность!
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
Арло не шевельнулся. Страх перед единственным, но многократно умноженным взглядом гусеницы загипнотизировал его. Он попытался сдвинуться с места, опустить топор – мышцы ему не подчинялись.
– Скажи мне, я сошла с ума?
Невзгода шагнула в комнату: высокая фигура в просторном плаще с капюшоном и вуалью. Однако ее походка наводила на мысль о небывалой красоте.
Перед его глазами обозначились какие-то сияющие решетки. – Выпустите меня отсюда! – в ужасе закричал он, ничего не соображая от страха.
Я видел этот аппарат. Это был ящик с ручкой для переноски размером 24 на 12 и на 6 дюймов. Открыв крышку, можно было увидеть ручки управления и индикаторы. В ящике размещался миниатюрный компьютер, питающийся от никель-кадмиевой батареи. Вес аппарата составлял пять фунтов – половину того веса, который Хэйвиг мог брать с собой. Этот прибор представлял для него большую ценность.
– Видишь, я все-таки нужна тебе, – вставила Горгона, – я ведь знаю, где именно лежит то или иное заклинание!
Он кивнул.
Тем временем голем издал какой-то свистящий звук. Похожий звук раздался откуда-то из самого дерева. – Дерево говорит, – повернулся Гранди к Аймбри, – что тот конь ожидает нас внутри, в гуще листвы.
Девушка-кентавр мгновенно сосредоточилась:
Аймбри понюхала: – Вечные чернила!
– Значит, они не из Ээрии? А почему нет? Вполне возможно, что они начинали именно там. Внук пирата вполне может стать обожаемым королем. – Хэйвиг привел в порядок свои мысли. – Насколько я могу понять, причем следует учесть, что я плохо понимаю их новейший язык, они появляются, чтобы торговать – давать идеи и знания, а не материальные ценности. Их влияние на Земле, с одной стороны, ничтожно, но с другой – весьма впечатляюще. И, насколько я мог заметить, оно постоянно растет. Видимо, они провозвестники новой цивилизации, которую я не могу себе даже представить.
Они заметили гарпию, сидевшую на ветке перцового дерева. Мимо дерева одна за другой проходили колонны войск Ксанта, поэтому гарпии следовало бы быть осторожнее. Но она сидела на удивление равнодушно, может, уже успев привыкнуть к виду вооруженных людей.
– Главное, – повторял волшебник, – помнить, что все должны остерегаться Всадника и попытаться разорвать цепь. Бинк один из тех, которые...
Аймбри была согласна с этим – именно вожак людей из Мандении делал погоду в этой битве, да и не только в ней. То же самое было и у людей Ксанта – будь король Трент сейчас в добром здравии, манденийцы не зашли бы так далеко вглубь его страны. Да и с королем Дором люди Ксанта воевали весьма успешно. А как Ксант мог успешно вести эту войну, если он терял своих монархов сразу же, едва они успевали взойти на трон?
Флэндри перевел взгляд с дородных форм своего босса на окно. В саду среди роз фыркал робот, пытаясь добиться микроэкологии, которая требовалась для цветов. Секретарь дипломатической миссии стоял возле одного из шарообразных зданий резиденции, лениво флиртуя с женой ассистента морского атташе. Позади них современные башни Ардайга грубо дыбились в небеса. Полдень был тихим и жарким.
– Не уходи, – сказала она, схватив его за руку и прижимая ее к своему телу.
Мы с Кэйт тоже были приглашены, но под благовидным предлогом отказались. Поэтому я не видел сам, а только слышал, что Джек покинул праздничный пир и как негодовал по этому поводу Биркелунд. Позже Джек рассказывал мне: «Когда те из гостей, которые еще могли двигаться, расползлись, он загнал меня в сарай и сказал, что сейчас будет вышибать из меня дерьмо. Я сказал, что, если он попытается, я убью его. Я не шутил, он понял это и рыча удалился. После этого мы перестали разговаривать. Я делая свою работу беспрекословно, но после обеда всегда уходил к себе».
Никогда в жизни не выпадало Шерринфорду задачи тяжелее – сидеть у приборной панели, держа палец на переключателе генератора защитного поля, и ждать. Чтобы лучше слышать, он спустил стекло одной из секций кабины. В лицо ударил порыв ветра, смешанного с запахом роз, что росли в саду его матери. В салоне фургона связанный юноша изо всех сил напрягал мышцы, чтобы дотянуться лицом к окну.
Арло не пытался управлять Бедокуром, а просто извлекал ощущения сумасшедшего доктора. В этот момент они были направлены на Досаду: это-то и привлекло внимание Арло. Он с удивлением узнал, что Бедокур находит Досаду физически привлекательной, но какой бы мужчина этого не нашел? Бедокур и Досада, тем не менее, оставались врагами.
Теперь к нему обратилась миньонетка:
– Возможно, и нет, – ответил Абрамс. – Однако вы все здесь отправляетесь на родную планету врага. Дипломатическая миссия это или нет, но я не могу подвергнуть час риску, сообщая информацию, которой хотели бы владеть враги.
Руней Скиталец подался вперед так далеко, что его темные плечи и мрачное зеленое лицо чуть не влезли в жилую комнату офиса Хоксберга.
«Гм-м… Что я могу сказать?»
– К сожалению, в Мандении это широко распространенное явление, – сказал Икебод. – Сначала одна группа людей отбирает у другой группы все человеческое, потом просто уничтожает ее. В Ксанте между людьми и остальными живыми существами не существует четкого разграничения, ведь, к примеру, многие животные как друзья намного вернее и надежнее людей!
Кокена заболела ознобом, когда он в последний раз прошел над планетой Хвея – в $ 403. Я знал, что она умрет. Она осталась на пути озноба, чтобы ухаживать за мной, доведенным до безумия, и этим показала мне, что такое настоящая любовь. Я знал, что тоже люблю ее. Поэтому я сделал то, что когда-то поклялся не делать: заключил с Хтоном сделку и согласился поселиться здесь при условии, что Хтон сохранит ей жизнь. Пока Хтон свое слово держит, я держу свое. Можно назвать это честью и благородством двух врагов. Кокена обитает в жаркой пещере, и температура ее тела не падает, а присутствие Хтона поддерживает ее силы и здоровье. Так и живет. Жизнь не совсем для нее, но если она когда-нибудь покинет эту жару или Хтон, она умрет.
Было ли это видение послано Хтоном? Арло сомневался: отдельные части выглядели слишком правдоподобно. Его грядущая жизнь с Досадой была бы именно такой, и под конец ему пришлось бы по-миньонски убить своего единственного сына или быть убитым им. Это проистекало из любви к ней, и оба они об этом знали. Арло не мог избежать своей судьбы, бросив Атона и Кокену и навсегда покинув пещеры: рок коренился в его любви к миньонетке.