ВОСТОРЖЕСТВОВАЛО ЗЛО

– Это действительно ценный совет, – заржал вдруг дневной конь, – вы даже не представляете себе, какие острые у него шпоры!
– Да, твое описание не слишком привлекает, – заметил я.
– Но ведь сны, пусть даже короткие, часто снятся вам всю ночь! – возразила Аймбри. – Однако к утру большинство этих снов вы успеваете забыть. Большинство из них все-таки в основном хорошие сны, особенно если вы сами по себе хороший человек, но эти сны берутся из других источников. Настоящие дневные кобылки – невидимые создания, которые доставляют дневные сны и добрые ночные сны, они вообще не столь щепетильны и им безразлично, помнит ли кто-нибудь доставленный ими сон или нет. Они счастливые, беззаботные создания! – говоря это, Аймбри вдруг поняла, что она, может быть, не знает еще всего того, что должна знать дневная кобылка, поэтому все-таки лучше не показывать излишне своего невежества, дневные кобылки ведь вполне могут потом оказаться совсем не такими, какими она их себе представляла. – Но время, которое отводится кобылкам, всегда строго определено и ограничено. Часто происходит координация работы между дневными и ночными кобылкам.
– Примерно через девять часов сфера движется со скоростью света в вакууме.
– Так это и есть та самая тыква! – сказала Аймбри. На нее было жалко смотреть. С одной стороны она чувствовала, что нельзя выдавать врагу так много тайн сразу, но с другой стороны она не понимала, какую пользу Всадник может извлечь из всего сказанного ею. К сожалению, теперь он знал куда больше, чем то, что в эту тыкву можно заглянуть сквозь дырку в кожуре.
Вся жизнь постепенно исчезала. Люди, ксест и тафисы превратились в общую кашу: их жидкости текли по палубе, газы выходили пузырями. Когда распались белки, делавшие жизнь возможной, над вязкой кучей вспыхнул тусклый огонь.
– Мы в безопасности, поверь моему слову. – Абрамс смотрел на сигару, катая ее между пальцами. – Сынок, мне нужно, чтобы ты сделал одну работенку, причем очень важную, она может быть опасной и наверняка неприятной. Ты готов?
– Озеро! Вон оно! – радостно воскликнул Икебод. – Вон, окружено зеленью! Для коней там наверняка найдется сочная трава, а для тех, кто питается не лошадиной едой, там есть какие-нибудь плоды. Там мы и остановимся на ночь!
Флэндри поискал глазами ближайшее спасательное судно. Если кто-нибудь заметил его… ну что ж, он поедет в Хайпорт. Если же нет, то заимствование этого судна будет все лишь мелким преступлением в его послужном списке. Он вошел в отсек, задраил внутренний клапан, спустил на шлеме лицевую панель и включил ручное управление. Зарычали насосы, откачивая воздух. Он забрался в летательный аппарат и закрепил герметизатор. Внешний клапан отсека открылся автоматически.
Он глотнул. Виски обожгло ему горло.
«Это тоже о чем-то говорит», – признал он. Отсутствие четкой информации о ранних мерсеянских путешествиях в район Саксо можно было объяснить небрежностью ведения записей, как сказал Брехдан, но проверка материалов о поездках на другие планеты показывала, что они, как правило, были хорошо документированы. Оказалось, что Старкад был очень важен для мерсеян, и это держалось в секрете. «Так что же там еще такое неизвестное?»
Вениамин смотрел на ксеста, чтобы разобрать знаки. Он зажмурился, а потом открыл глаза снова, на время протрезвев.
Гм… здесь вот обещающее развитие, белого слона… нет, стоп, ферзь может попасть под удар… есть искушение подключить компьютер к этой проблеме… посмотреть, чем бы ответил противник… может, нет… ах, вот так.
– Для этого не нужно особенно думать, – сказал Вениамин. – Вспомни моего племянника.
– Не беспокойтесь. В нашем положении ограничения с личного долга сняты. Вы можете – и вам придется! – воспроизводиться как можно плодовитее. Надеюсь, ваши части быстро преобразуются в разумные существа?
– Но Атона не послали бы в Хтон, и этого сражения не было бы.
Теперь путешественников тоже тревожил этот пожар – ветер дул им в лицо, и по мере продвижения густота дыма и жар становились все более нестерпимыми. Перейти же на наветренную сторону означало риск быть обнаруженными врагами. На практике разведка оказалась более трудным делом, чем они думали раньше.
Дневной конь призадумался; очевидно, мысль эта показалась ему здравой. – А этот ваш житель Мандении, он пользуется шпорами или нет? – настороженно спросил он.
– День рождения тогда еще что-то значил.
– Ну что же, она молода, – попытался я успокоить его. – Возможно, стрептомицин… – Я поднялся, похлопал его по согнутой спине. – Успокойся, сынок. Послушай, что я скажу… – И я признался ему, что пять лет назад в беседе с одним писателем из Калифорнии не смог удержаться и рассказал ему отдельные детали эпохи Маури, о которых узнал от Хэйвига. Эта странная культура заинтриговала меня, и я подумал, что этот человек, писатель, тренированный в размышлениях и предположениях, сможет объяснить мне некоторые их загадки и парадоксы. Естественно, я ничего не сказал ему о Хэйвиге и об источнике информации. Выслушав меня, писатель попросил разрешения использовать некоторые мысли в своих произведениях, и я не нашел причин для отказа.
– Ну, теперь мы муж и жена, – торжественно сказала Айрин. – Поцелуй же меня!
– Если нам удастся задержать жителей Мандении тут еще на пару деньков, – добавил Чет, – они охладеют к сражениям, и единственное, что начнет их серьезно интересовать – это как прокормиться. Тогда мы сможем вступить в переговоры с этими людьми из Мандении, и с этой новой волной завоевания будет все кончено!
– Ничего такого мы не сделаем, костяная башка, – услышали они мысленный ответ Моргарела. – Если, конечно, они нас не атакуют. А этого не произойдет, если мы себя не выдадим. Нам приказано затаиться и вызнать их планы.
Удивленные люди прекратили стрельбу, истолковав это как следствие случайно налетевшего порыва ветра. Им было невдомек, что дерево тоже было волшебное – оно по мановению палочки Голди сдвигало ветви и задерживало пущенные стрелы. Но потом манденийцы заметили, что ветра нет, а дерево шумело всей своей листвой, как бы в насмешку над завоевателями. Люди из Мандении поняли, что перед ними новый противник. Все деревья, росшие вокруг замка Ругна, могли передвигаться, они тоже были своеобразными защитниками Ксанта. Но манденийцы не стали приближаться к эвкалипту, что с их стороны было довольно благоразумно, а стали выжидать.
«Должно быть, Хоксберг искренен. Пусть будет по его. И посмотрим, что получится», – подумал Флэндри.
Завязалась небольшая, но упорная битва. Эти привидения оказались довольно напористыми ребятами. Хотя тела их были прозрачными, лица выглядели достаточно устрашающими, и, что самое главное, руки были сильными. Они яростно обрушились на манденийцев, откусывая им носы, выдирая из животов печень и сворачивая врагам шеи. Люди из Мандении попытались было сопротивляться, но привидения, раззадоренные сопротивлением, лишь увеличили свое рвение. Но люди вновь пустили в ход оружие, рассекая лица привидений и отрубая духам мощные руки. В общем, борьба не на жизнь, а на смерть.
– Разве вы не понимаете?.. Это геометрическая прогрессия! За каждый час скорость сферы возрастает в десять раз.
– Я ночная кобылка! Мы бессмертны, по крайней мере до тех пор, покуда не умрем! Сейчас у меня есть душа, я могу жить и стареть, пока я материальна. Но я пока еще нисколько не старела. Ладно, вернемся к вашему королю...
– Раз... два... взяли! – крикнул Атон, и оба с силой оттолкнулись от стены как раз в тот момент, когда внешний ряд ног двинулся вниз. Потеряв равновесие, гусеница качнулась.
– Заткнись ты! – раздраженно бросила Айрин и тут же, повернувшись к Дору, произнесла: – Пойдем дальше, милый! Мы почти пришли!
Войдя в зал для аудиенций, человек обычно был ошеломлен, как будто попадал в сон. Ему требовалось время, чтобы понять то, что он видит: пропорции длинного мощеного пола, высоких стен, узких окон, скругленные сверху и снизу; зубчатые своды под потолком были неправильными по земным канонам, но в то же время обладали своим собственным «порядком». Маски на выцветших гобеленах и шуршащих боевых знаменах не содержали никакой человеческой символики. Потому что это был Старый Вилвидх, когда машины еще не сделали все одинаковым, стандартным. Это был кладезь Мерсеи. Нужно было увидеть подобное место, чтобы окончательно понять, что мерсеяне никогда не станут родственной землянам расой.
Так, выходит, нападение на королей было напрямую связано с вторжением людей из Мандении? Но каким образом? Пока не было ясного ответа на этот вопрос, нельзя было даже думать о принятии необходимых мер предосторожности.
Он внезапно замолчал, посмотрев на Аймбри: – Эй, лошадушка, извини меня за нахальство, но я порядком устал. Может, ты перевезешь меня через эти горы? Клянусь, я хочу всего лишь поймать сбежавшую от меня лошадь. Если я только увижу и позову его, он мигом подбежит ко мне – он парень послушный. Может быть, он уже сам теперь разыскивает меня. Может, он просто заблудился, поскольку он не столь умен, как ты!
Погонщик Тумана и Тень Сновидения даже не обернулись – возможно, просто не осмелились – и вскоре скрылись в темноте в направлении разбитого людьми лагеря, что светился огнями, словно новое яркое созвездие на южном небосклоне.
Меня всего трясло.
– Но все равно из этого ничего не выйдет, – продолжал Хоксберг, – информация быстро летает туда и сюда. Нашему эскорту прикажут повернуть нас обратно.
Он всегда одевался небрежно и сейчас был одет так, словно вернулся с прогулки в лес. Он был скорее насторожен, чем встревожен, и не сводил с меня глаз.
– И хороший король, – добавила Аймбри, – я думаю, что сейчас Ксант переживает период расцвета, которого не было со времен короля Ругна!
– Если бы вы были обучены… О, Господи, сколько бы могли узнать! Просто у нас здесь не хватает профессионалов, так что, любители, – вперед! И если вы не осмотрите и не запомните все до мелочей, я лично вскрою вас своим кухонным ножом.
– Тогда этого коня следует наградить! Где он сейчас?
– Король Трент болен, – проговорила Хамелеон.
Брехдану потребовалось какое-то время, чтобы обдумать ответ.
– Да, если во время его отсутствия подчиненные не устроят заговор.
Части совпали под воздействием необходимости, которую он видел, – необходимости прекратить Рагнарек, чтобы объединить сущности Жизни и Смерти, чтобы предотвратить ужасы-близнецы победы одной из сторон. Он стоял у развилки великой буквы Y, которая намного превосходила размах Мирового Древа Иггдрасиля. Здесь расходились два будущих, и сейчас он понял послание, содержащееся в мифологическом Рагнареке. Неважно, какая сторона победила, восторжествовало Зло – ибо сама битва не внушала доверия.
Ардайг скрылся из вида. Горы и долины сияли под лунным светом, облака белым одеялом накрывали планету. Завывание воздуха становилось все тоньше и затем смолкло. Звезды, по-видимому, ясные, проносились мимо них.
Полуженщина подошла к нему.
– Да, но ведь он обычный кентавр!
Дор сделал как ему сказали, и лунный камень засиял на пальце невесты.
– Дело в том, – сказал Абрамс, – что все они разумные. Но основы их разума совсем не похожи на наши.
Боль просигналила четырем полупрозрачным существам.
Аймбри, глядя на сражение, подумала, что, возможно, эту волну завоевания удастся приостановить прямо тут, у реки. Эти жители Мандении, очевидно, направлялись к замку Ругна, но их задержали в пути. Скоро уже наступит ночь, разные ночные твари выберутся из своих укрытий, и людям из Мандении придется искать от них убежища.
– заметил хозяин. – Они приходят нечасто.
Тем временем этот сфинкс стал погружаться в дрему, тем более, что сейчас никто не тревожил его – не дергал за ресницы и не разгуливал у него по щекам. Аймбри и ее друзьям это было только на руку.
Мысль об убитых слугах, о том, что их дети стали сиротами, оглушила Хэйвига. Его страдания усугубились, когда он услышал кашель Ксении.
– До некоторой степени. Смерть одной из нас причиняет боль всем, среди нас самих переворачивания эмоций нет. Поэтому мы и стараемся подавлять телепатию.
– Нет еще, донна. Я был слишком занят делом с командующим Абрамсом. – Фактически он сделал кропотливую, каторжную работу по корреляции данных на значительно более низком уровне. – Я был временно приписан к этому отделу. У меня есть приглашение посетить Юджанку, и, я думаю, мне прикажут его принять.
– Странно, – заметил Бинк, – то, что я прочел, исчезло со страницы книги. Теперь осталось чистое место.
Таким образом, теперь Аймбри могла позволить себе иногда покапризничать, как это принято в таких случаях у людей. Она могла обращать на белого коня свой гнев и свое благоволение, играя его чувствами. В другое время это было бы очень забавно и занимательно, но сейчас были все-таки дела поважнее. Необходимо было доставить Бинка в замок Ругна еще до того, когда король Хамфри допустит свою обещанную грандиозную ошибку и падет ее жертвой. Тогда Бинк сможет вовремя занять королевский трон и постарается предотвратить падение последнего оплота страны Ксант. Аймбри чувствовала, как важна она теперь для этой волшебной страны.
Королева Ирис пожала плечами. Она, очевидно, подумала, что годы Хамфри берут свое, но вслух не высказала этого. – Что лично я смогу еще сделать для обороны Ксанта? – почтительно спросила Ирис.
Аймбри стала размышлять над тем, что не давало ей покоя уже тогда, когда она везла тело короля Бинка в замок Ругна. Дар Бинка быть неуязвимым оказался все-таки достаточно сильно преувеличенным, ведь несмотря на некоторый иммунитет к волшебным силам, Бинк был очень уязвим для обычной физической опасности, покуда он был королем. А таким образом, опасность грозила и всему Ксанту. По крайней мере, можно было сказать, что нынешнее заключение Бинка в тыкве позволило королю Арнольду разгадать эту загадку!
– Да, – перевела Боль. – Это не совсем обычная процедура, но в случае необходимости...
Архивариус был посажен в подобие загона для скота, часовой неусыпно стерег его. Рядом ярко горел костер – Аймбри не могла просто так проникнуть туда.
Аймбри тоже недоумевала. Ей приходилось бывать в тех краях, и она прекрасно знала, какая местность там была и кто ее населял. Так, к примеру, Повелитель Мух относился к своему делу довольно ответственно и всегда старался не пропустить ни одного проходящего, чтобы тот не оказался искусанным до смерти, да и другие тамошние обитатели отнюдь не отличались чрезмерным миролюбием.
– Кошмар! – Пришлось отпихнуть ее – она ткнула его зажатым в кулак мхом. – Но я проснулся не поэтому. В пещерах что-то происходит. – Он осмотрелся, устремив взгляд куда-то за пределы светлого сада. – Я чувствую ужасное столкновение.
Сценку эту Аймбри представила таким образом, что она из ее мозга непосредственно вошла в мозг Хамелеон, минуя тем самым вездесущего водяного. Этот парень еще не представляет всей глубины мастерства представления сценок и сновидений! В этой сценке Аймбри была в облике одетой во все черное женщины. Хамелеон была облачена в белые одежды. – Верь мне! – проговорила она Хамелеон, которая казалась немного испуганной. – Мы все равно переплывем ров, только не совсем обычным путем. Смотри за тем, что я делаю, и повторяй все мои движения, хорошо?
– Я повезу всех троих, – решительно сказал белый конь, – я подниму их, ничего страшного!
– И к тому же становится больше.
– Ты уже направляешься к Белым Отмелям, – запротестовала Драгойка.
Персис как раз жаловалась на отсутствие внимания к ней, когда неожиданно к нему пришло открытие.
У него было о чем подумать. Он только удивлялся, почему ему раньше все это не пришло в голову. Теперь он понял, что, несмотря на то, что Уоллис и его лейтенанты использовали новейшую технику, все они оставались людьми своего девятнадцатого века. Вот, теперь ему нужно было обдумать хорошенько все, чему он был свидетелем, в чем принимал участие.
Хамелеон сразу нахмурилась:
– Отключились, – сказал Хоксберг.
– Он был в стране гномов! – воскликнула Ирис. – Я сама видела его там не далее как вчера!
– Срежь ее! – посоветовал Гранди.
– Время уходит, – сказал Арло. – Нас ждет Рагнарек. Если мы не покорим Хтона до этого срока, над планетой пройдет волна озноба и даст Хтону возможность создать волну, соединяющую фтор с кислородом. Эта волна, известная как сверхозноб, уничтожит всю жизнь в галактике за пределами этой планеты – и, вероятно, здесь тоже, поскольку неорганический разум вряд ли нуждается в местной жизни. Он воспринимает нас как зловонную слизь, как чуму на священном теле галактики. Ни один микроб не переживет озноб. Жизнь навсегда вымрет.
– Командующий, – сказал он, – ваш молодой человек заставляет меня гордиться тем, что я разумное существо. Подумать только, чего могли бы достичь наши расы, если бы объединились! Удачной охоты.
Аймбри спешно поблагодарила находчивое привидение и, быстро дематериализовавшись, прошла сквозь стену замка. Проходя, она заметила, что привидения действительно добросовестно распугивают жителей Мандении – им помогало сейчас то обстоятельство, что манденийцы уже знали, что их предводитель мертв, поэтому сочли за благо не проникать дальше внутрь замка, тем более ночью. Пройдет еще немного времени, прежде люди из Мандении поймут, что реальной физической силой привидения не обладают. Аймбри теперь надеялась на то, что привидения смогут задержать их возле замка достаточно длительное время. Всадник мертв, с ним все кончено, но покуда короли остаются в тыкве, нельзя говорить об окончательной победе.
– Вы научитесь жить во Вселенной, ничего не боясь. Вы должны!
Флэндри опустился в кресло. «У него психологическое преимущество, он смотрит сверху, да, мы сильно недооценивали его светлость».
Когда они дошли до замка, Флэндри шатало. Он вошел в передний двор, сел возле своего флиттера и стал ловить ртом воздух. С парапета Драгойка позвала мужчин и вооружила их. Через некоторое время Флэндри настроил насос. Давление в шлеме скакнуло вверх, что вызвало протест барабанных перепонок, но дополнительный кислород восстановил его жизнеспособность.
– Тебе еще многое предстоит понять, дорогая, и мы не сможем видеться, пока ты не познаешь основные истины. Но это время ты проведешь с нашим сыном.
Кентавры были очень выносливыми созданиями, а потому продвигались достаточно быстро. Теперь Аймбри вела их к местности, населенной разными драконами.
– Как королева Айрин! – с изумлением воскликнула Горгона. – А что же случилось с Арнольдом?
Маршрут движения был таким, что приходилось не всегда двигаться только напрямую. Между страной драконов и страной гномов находилась труднопроходимая гористая местность, которая к западу переходила в область землетрясений – поэтому отряд предпочел сделать небольшой крюк и обойти опасное место.
Пулеметы смолкли, машина с лязгом остановилась. Из кабины выпрыгнул юноша и закричал во весь голос:
– Я – Арло, – сказал Арло устами Бедокура.
– Но, насколько я помню его по снам, в которых я являлась ему, – припомнила Аймбри, – Хамфри уже стар и, ко всему прочему, еще и рассеян.
– Я тебе подскажу, – произнесла с порога миньонетка.
– Они воюют на Старкаде, – проворчал Абрамс, затягиваясь сигарой. – Земля не будет ждать бесконечно, пока Брехдан занимается крючкотворством.
Аймбри понеслась вверх по этому самому пылающему айсбергу – объятой пламенем горе – и, достигнув вершины, уже скакала по крутому его откосу. Сейчас они приближались к области Зодчих. Зодчие эти сами были изваяны из камня, а работали с деревом, металлом и плотью, и это имело свои причины. Кое-кто занимался созданием из этих материалов особо устрашающих чудищ, которые затем использовались в страшных снах. Дело в том, что нет смысла переносить на большие расстояния настоящих чудовищ, ведь в снах можно использовать и обычные декорации, над которыми тоже трудились эти Зодчие.
КОЛОНИАЛИСТ – любой европеец или североамериканец, считающий, что имеет право сохранить в своей собственности территории вне его страны, если на них когда-то поселились его предки.
Как только немногие уцелевшие кентавры вырвались из западни и отошли на безопасное расстояние, они снова собрались вместе, посовещались и неожиданно пошли на жителей Мандении.
– Так я и думал, – сказал Атон. – Похоже, Хтон не участвовал в данном замысле. Ты начинаешь понимать, что бог пещер не обязательно благодетелен.
– Эти несоответствия как раз и убедили, и заинтересовали меня одновременно, – сказал Шерринфорд. – В одном ты, безусловно, прав: человек не мог проникнуть в лагерь незамеченным, а хищная птица вроде орла едва ли стала бы действовать подобным образом. Но это могло быть крылатое разумное существо. Возможно, оно усыпило мальчишку. Собаки, во всяком случае, выглядели так, словно их усыпили.
"Если мы продолжим битву, ты будешь уничтожен. Мы должны найтикомпромисс".
Архивариус хлопнул Аймбри по холке: – Кстати, как прикажешь определить, кто же такой кентавр – ведь у него черты и человека, и коня! Но вот в Мандении волшебство не признается реальной вещью, потому животные считаются тупыми и бессловесными созданиями. А это ведет к ужасным вещам. Поэтому я и предпочитаю жить в Ксанте!
В этом несложном предприятии по изготовлению удобного средства передвижения отец и сын не только вели борьбу с Хтоном. Они противостояли зловещему влиянию Миньона, кровь которого, проистекавшая из общего истока – Злобы, соединила их обоих с Досадой. Трудное человеческое уравнение – но, вероятно, решаемое.
– Как «жители Мандении»?! – встревожился белый конь. – Насколько я знаю, они должны сейчас быть далеко на севере!
Наконец явился доктор Бедокур.
Озеро было недалеко, в километре отсюда – в древних человеческих единицах измерения. Но пещерный хищник двигался с такой скоростью, что перехватить его не удалось. Им следовало бы вновь оседлать Слейпнира. Еще одна их ошибка, но в узком туннеле не было места, чтобы забраться на скакуна, если, конечно, не прыгать ему через голову.
– Ты помнишь, что у нас есть для развлечений на корабле? – спросила она. – Четыре фильма: «Марсианская эпопея», какая-то нудная комедия, речь Императора и «Лунная опера» в двадцатитонной шкале. Два романа: «Стрелок вне закона» и «Планета греха». Я все их запомнила наизусть. Они уже снятся мне. Есть флейта, на которой я не могу играть, и набор инструкций по эксплуатации…
– Да, – ответил Флэндри. Он подыскивал слова. Пока его везли сюда с Земли, он получил электронный курс языка и знание традиций цивилизации курсовикян. Но некоторые вещи было трудно объяснить в доиндустриальных терминах. – Из воды поднялось что-то вроде корабля, который, похоже, может и погружаться в море, и летать. Его радиопомехи заглушали мои позывные. И прежде чем я смог пробить толстую броню, его лучи сбили мой флиттер. Я едва спас свою шкуру, когда он тонул. Я продолжал погружаться, пока враг не ушел. Затем всплыл и стал искать помощи. Маленький моторчик, который поднимал меня, уже почти выдохся, когда я встретил наш корабль.
Он привязался, чтобы защитить себя от бортовой и килевой качки, и выглянул за борт. Высокий, по-юношески худощавый, русые волосы, серые глаза, довольно продолговатое, с правильными чертами, лицо, загоревшее под Саксо… Перед ним волновался и блестел зеленоватый океан, плясали солнечные блики, и белые шапки волн ходили не быстрей, чем на Земле, из-за гравитации Старкада. Гигантские тучи громоздились в кучи на горизонте, но в плотной атмосфере они не предвещали шторма. Крылатая тварь парила в небе, морское животное появлялось и снова ныряло. На таком расстоянии Саксо был в три раза меньше, чем Солнце, видимое с Земли, и давал лишь половину своего света. Адаптирующееся человеческое зрение воспринимало это нормально, но смотреть в сторону беспощадно яркого и белого светила было просто невозможно. Короткий день перевалил далеко за свою половину, и температура, вообще никогда высоко не поднимающаяся в этих широтах, падала. Флэндри знобило.
– Но ведь это только половина души, – возразила Аймбри, – даже ее жалкий отблеск. Я не думала, что это будет иметь такое значение.
– Тогда Хтон его только разрабатывал, – объяснил Бедокур. – Я первым из людей стал подданным Хтона.
– А мне одиннадцать. Я тоже читаю.
Она решила продолжить разговор: – Меня зовут ночная кобылка Аймбри!
Бодрый голос. Крепкое рукопожатие. Выцветший старый комбинезон в обтяжку… Впрочем, последнее ее не задело: она и сама уделяла одежде мало внимания, разве что по праздникам. (А будет ли у нее в жизни еще какой-нибудь праздник, если ей так и не удастся найти Джимми?) Неряшливости, правда, она никогда себе не позволяла.
Хтон наверняка знал, в чем дело, но не мог передать свое знание непосредственно. Арло подождал, пока войско пройдет, а затем крадучись двинулся следом. Он мог бы разыскать докторам Бедокура и расспросить его, но Бедокур находился далеко, и к тому же Арло предпочитал разведать все сам. Если бы взять в плен одну из незваных гостий!..
– Крак! – он ударил хвостом. – Швилт был полностью прав: надо заняться этим делом, не откладывая. Провинциальный правитель с неразвитым воображением упускал отличную возможность привести еще одну планетарную систему под власть расы.
– Верно. А те из нас, в чьих жилах течет кровь миньона, способны противостоять даже миксе. И если все-таки Хтон побеждает, результатом его победы оказывается не управляемый человеческий мозг, а зомби. То, что ему не надо. И все же у неорганического разума есть способы достичь свою цель. Хтон мог бы остановить гусеницу – но, видно, он хотел преподать нам урок. И потому позволил гусенице поймать Бедокура. Я убежал – Хтон дал мне такую возможность, – а вот Бедокур целую неделю прошагал в гусенице. Позади него было включено еще несколько сегментов. Я думал, что больше никогда его не увижу, но не очень жалел об этом.
Дор поцеловал ее, но как-то неуверенно. Присутствующие разразились аплодисментами.
– Он определенно что-то знает, – прошептала Аймбри своим товарищам. Но усилием воли она старалась не прядать ушами, чтобы враги не заметили и не подумали, что кобылка может понимать их разговор.
– Но ведь там их поджидает эта субмарина.
– Будет лучше, если ты все это узнаешь, – отозвался Хамфри к удивлению кобылки. – Перво-наперво, мне нужно постоянно быть в курсе всех продвижений людей из Мандении. Вот для того мне и нужно применить эти вот волшебные глаза! – И волшебник вставил ключ в замочную скважину какого-то железного ларца и резко выдернул этот ключ – на первый взгляд, в высшей степени странный способ открывать ларец, но Аймбри ни на минуту не забывала, что перед ней все-таки волшебник, который может позволить себе не все делать так, как делают обычные люди. Внутри ларца оказался набор белых глазных яблок. Хамфри опрокинул ларец – глаза выкатились из него и тут же зависли в воздухе.
– И ты бы никогда не родилась... и я, – сказал он.
Чет пулей подлетел к голему: – Кто это был? Мы знаем этого человека?
Почти каждый вечер я брожу по городу, стою под высокими осенними звездами, смотри вверх и думаю… думаю…
– Хорошо, ты быстро схватываешь. Жаль, что у тебя мало опыта, но все когда-то должны начинать. К тому же боюсь, что тебе не удастся натолкнуться на что-нибудь значительное. Так что иди, набирайся опыта.
– Марк… – воскликнула Персис, подавшись вперед. Он не обратил на нее никакого внимания.
31 октября 1971 года пришлось на воскресенье. Это значит, что завтра дети пойдут в школу. Глядя на детей, я вспомнил о своих детях, когда они были в том же возрасте, я о Кэйт. Я развел огонь в камине, приготовил свою любимую трубку, кружку с горячим сидром, поставил любимую пластинку Кэйт на проигрыватель я сел у огня, погрузившись в воспоминания. Мне было спокойно, и я был счастлив.
Арло поднял коробку, когда ужасные челюсти уже закрывались. Он швырнул комок тафисов – прямо змею в глотку. Когда пасть судорожно сомкнулась, сработав на крохотную добычу, Арло увидел, как жар внутренностей топит остатки льда.
– Тогда я прямо сейчас пойду к нему сама, – решительно сказала Аймбри, проклиная свою нерасторопность.
Арло очнулся от грез в высшей точке боли-наслаждения. Ада смеялась так громко, что стала задыхаться.
– Полным-полно свечения, – ответил он, указывая на стены.
– Нам придется, видимо, как-то обмануть этого водяного! – прошептала Аймбри Хамелеон. Для большей ясности она явила перед женщиной картину переплывающей ров лошади, на спине которой сидела женщина. На заднем плане этой сценки виднелось какое-то создание, напоминавшее водяного, который отчаянно и возмущенно жестикулировал, но помешать им ни в чем не мог. К тому же водяной не представлял для спутниц никакой опасности – оружия при нем не было, да и любое его обличие – человека или рыбы – никак не пугало их. И еще, они были тут по повелению самого короля, что давало им право преодолевать любые преграды, не спрашивая никого о разрешении.
Полилась незнакомая мелодичная речь. Ответили ему точно так же.
Сирена степенно кивнула. Она положила руки на струны своей арфы и начала играть. Музыка, чудесная музыка разлилась в воздухе. Проиграв небольшое вступление, Сирена запела. Голос ее почти сливался со звучанием волшебных струн, но это не мешало хорошо его слышать – мелодия действительно была потрясающая. Отдельно игра на арфе или отдельно пение Сирены не обладали магической силой, но в сочетании они как раз и давали то самое заклятье, которое теперь грозило жителям Мандении. Тут звуки мелодии достигли и поля боя, и карфагеняне услышали их.
– Приходи в полдень к Баобабу, – сказал конь, – это чудное деревце. Если я смогу, то я обязательно туда приду. Смотри, не говори обо мне кому-то из людей, я совсем не хочу, чтобы меня поймали и снова поставили под седло!
– Везде и во всех временах. Уоллис неплохо поставил дело с набором агентов. Но он действует слишком грубо, и наверняка многие не попадают в его сети. Наверняка в Иерусалиме в день казни было много путешественников. Его агенты смогли найти только тех, кто не очень старался скрыть свою уникальность. Нужно попытаться найти остальных.
Стоял ноябрь 1213 года. Хэйвиг выбрал этот месяц, потому что знал: будет грязь, слякоть, холод – и агенты Ээрии не будут дежурить у моего дома. Но на берегу бухты Золотой Рог погода была не такая холодная, хотя пронзительный ветер дул через Черное море из России, принося дождь. В домах византийцев для защиты от холода имелись только медные жаровни – камины здесь были слишком дороги. Маленькое тело Ксении содрогалось от холода, в легких слышались хрипы.
Раздраженный Всадник направил свою лошадь прямо на иллюзию и тут же с размаху угодил в ствол железного дерева, перед которым королева разместила малиновый куст. Лошадь встала, как вкопанная, и Всадник перелетел через ее голову. Ему повезло – о дерево он не ударился, но зато полетел прямо в грязь. Он остался невредим, но поднялся облепленный липкой грязью и невероятно разозленный.
– Подожди! Подожди! – звал он. Но она не слушала.
– Трудно сказать, что ты имеешь в виду, – вмешался Гранди, неожиданно для себя заинтересовавшись разговором, – но мы оба помним и представляем себе то, о чем говорим сейчас!
– Но ты говорил что-то о поле.
– Достаточно, – сказал он. – Вы, пойдемте выйдем и поговорим.