ТЕМ БОЛЕЕ

– Я уверена, что он честно справится с этой задачей, – ответила кобылка, – но ждать неделю слишком долго. Короля нужно предупредить уже завтра!
Тем временем появился зомби, исполнявший обязанности регистратора бракосочетания. В руке он держал все тот же толстенный фолиант. Остальные присутствовавшие на церемонии зомби медленно стали превращаться в мрачные тени, которые темными сгустками выделялись на фоне бледного лунного света.
– В орудийном отсеке плавали мертвые тела. Трупы не были изуродованы
К тому времени, как он закончил, вернулась Боль вместе с ксестом, крупным лфэ и четырьмя полупрозрачными элементами ЕеоО: голубым, зеленым, желтым и розовым.
Позади него замок вздымал свои серые каменные башни. Знамена трепыхались на холодном ветру на фоне бесконечно синего неба. Перед ним разрушившиеся стены открывали сады, а лесистые склоны Бедх-Иврича уходили вниз, чтобы затеряться в туманах и тенях, все еще окутывающих долину, так что он не видел фермы и деревни, которыми владел Дангодхан: ничего, кроме вершин на другой стороне. Те, в свою очередь, поднимались вверх, пока их зеленые склоны не уступали место гранитным скалам и утесам, снежным полям и далекому блеску ледников. Светило Корих уже расчистило восточные высоты и разбрасывало по миру свои ослепительные копья.
– Та Пустота! – воскликнула она громко. – Пустота, которая все превращает в ничто.
Тем временем раздался какой-то чавкающий звук, и стеклянная пещера с шумом выплюнула жителей Мандении обратно. Но теперь они выглядели несколько по-другому – они выскочили из пещеры на четвереньках, повизгивая, лица их больше напоминали собачьи морды, чем людей. Но, как заметила Аймбри, стопроцентными собаками они не стали. Впрочем превращение на этом не закончилось. Убегая, люди из Мандении окончательно превратились в псов, которые поджав хвосты, сломя голову неслись прочь от пещеры. Еще миг – их и след простыл.
– Если быть честным, – как-то ухмыльнулся он, – то мне все больше и больше нравятся низкопробные развлечения.
– Ничего не пойму, – снова встревожилась Аймбри.
– И все-таки с ним случилось то же самое, что и с другими. Безумие охватило и его. Теперь очередь Бинка становиться королем. Вот потому-то я так и мчался, чтобы перехватить вас, пока жители Мандении не добрались до Баобаба и не выпустили наружу все заклятья Хамфри или, чего доброго, не использовали их против нас!
– Как нет причин! – мерсеянин в ужасе всплеснул руками совсем по-человечески. – Командующий так же, как и Его Светлость, – гости Его Высочества. Мы не можем бросить тень на Его Высочество, не продемонстрировав гостеприимства, которым отличается наша держава. Завтра будет предоставлено судно в личное пользование командующего. Задержка только из-за того, что необходимо обставить его с удобством для землян и сделать управление по земному образцу. Там могут разместиться шесть человек, и мы снабдим его камбуз всем, чем вы пожелаете и что у нас есть. У судна имеются все летные возможности, оно прошло проверку для орбитального использования и, без сомнения, может достичь самого отдаленного спутника, если понадобится. Я прошу командующего воспользоваться им.
Новая база была (будет) создана в будущем. Хэйвиг посетил ее я обнаружил, что она в корне отличается от старой. Широко использовались новые материалы, изощренные конструкции. Все было в основном сосредоточено под землей. Там имелась новейшая техника, парили, термоядерные реакторы, автоматизация.
– Я отлично понимаю, что должна ударить первой! – решительно сказала она.
– Ты хочешь смерти, – сказал он. – Самка или невеста, ты не нужна мне мертвой. Я помогу амазонкам выследить волка и убить его.
Миньонетки расступились, пропуская его, и заулыбались, когда поняли, насколько он обескуражен. В замешательстве Арло ушел.
Такое происходило везде, где условия были подходящие, а во вселенной существовало множество подобных планет. Но возникшие неорганические разумы были неподвижны: они могли думать, но не действовать. Что они и делали, пока не вторглись разрушительные личинки жизни. Химические процессы жизни уже преобразовали атмосферу всех планет, которые она заразила. До сих пор разъедающие свойства жизни препятствовали распространению неорганического существа по поверхности планет, теперь они принялись копаться в глубинах камня. Война между живым и мертвым разумом началась.
– А почему бы и нет? Погодите, – Хоксберг поднял руку. – Дайте мне закончить. Меня не интересует, кто начал эту заварушку. Это ребячество. Фактически мы были самой мощной державой среди кислорододышащих в этой галактике. Предположим, – были бы они? Разве бы вы не послужили человечеству, приобретая подобную Империю? В противном случае мы были бы в их власти. Случилось так, что они не захотели быть в нашей власти. Поэтому прежде, чем мы смогли заметить, Мерсея достигла такого положения, которое беспокоит нас. Мы соответственно отреагировали – пропаганда, альянсы, дипломатия, экономические маневры, свержения, открытые вооруженные конфликты время от времени. Это утвердило их во мнении о наших недружелюбных намерениях. Они предприняли ответные действия, увеличивая наши страхи. Положительная обратная связь. Когда-то надо остановиться.
Тут он глянул на неподвижно лежащего жителя Мандении, которого лягнула копытами Аймбри.
Он ощутил тошноту от расстройства. Несколько глотков пива успокоили его. Он никогда не был таким идиотом, чтобы вообразить себе, что совершит какие-нибудь эффективные открытия или будет иметь огромный успех на этой пирушке (это, конечно же, иллюзии, но ведь невозможно все просчитать). Что ему удалось получить – так это намек, который подтверждает, что ранние мерсеянские экспедиции на Старкад обнаружили нечто огромное и странное. В результате все оказалось засекреченным, покрыто тайной, как зимой снег покрывает Землю. Офицеры и команды, которые знали или догадывались об истине, убирались с глаз долой. Их убивали? Нет, конечно, нет. Мерсеяне совсем не походили на муравьеподобных чудовищ, какими изображала их земная пропаганда. Они когда бы не дошли до этого, несмотря на то, что были очень опасны. Чтобы заставить космических исследователей замолчать, им давали новое назначение или отправляли в ссылку. Она была для них настолько удобной, что они никогда бы не заподозрили, что это – ссылка.
– Что-то, кризис? – Аймбри подумала, что Конь подразумевал тут ее коллегу кобылку Кризиум.
Саксо, конечно, ближе, но есть одно соображение против того, чтобы направиться туда – они могут тщательно наблюдать за системой, не используя открыто боевые корабли. Любое быстроходные большое торговое судно в состоянии «поглотить» нас, а его команда может зайти к нас на борт с оружием. Опять же, если бы мы были в пределах слышимости, я мог бы поднять земную штаб-квартиру на Старкаде и передать им информацию, которую мы доставляем. Тогда мы могли бы надеяться, что мерсеянам не будет больше смысла преследовать и уничтожать нас. Но все это ужасно сомнительно.
– Да, – согласился ксест, вновь что-то поняв. – Как ЕеоО! Только у вас женская ипостась непрерывна – родительница, супруга, младшее поколение. Деление наряду со слиянием.
Ты победил, Арло. Я стану твоей невестой, я буду верна тебе. Только вернись к нам и возглавь силы Жизни.
– Я – эмпирическое доказательство этого, – сказал он с усилием. – Док, у меня было несколько женщин. Правда, не в этом времени. Для него я слишком застенчив и скован. Нет, в будущем времени и в прошлом. Тогда это все происходит гораздо проще. Тем более когда окутан какой-то завесой таинственности.
– Я сейчас воспользуюсь этой бутылочкой, а ты пока посмотри, не прибила ли вода к берегу еще что-то в этом роде, – распорядился Бинк и откупорил пробку, направив горлышко сосуда прямо на приближающихся жителей Мандении. Из бутылки выскочил маленький кабачок, который стал мгновенно увеличиваться в размерах, а затем, когда люди оказались на достаточно близком расстоянии, с ужасным треском лопнул, обратив жителей Мандении в бегство. Аймбри увидела в воде у берега еще одну бутылку и, войдя в воду, схватила ее зубами за горлышко. При этом ей пришлось хлебнуть немного воды, которая все еще воняла тем самым сконком, но это была печальная необходимость. Аймбри передала бутыль королю в тот самый момент, когда опомнившиеся люди из Мандении снова стали приближаться. Бинк, едва взяв в руки бутыль, привычным уже жестом вытащил затычку из горлышка и направил его на жителей Мандении.
В этот момент в комнату вошла Горгона, неся в руках зажженную свечу, свет которой отбрасывал на ее лицо причудливые блики. – Полночь, – объявила она, подняв руку со свечой чуть выше, – о, да вы уже готовы! Прекрасно, тогда я вас провожу!
"Я бегу домой!"
(«Входи, входи, – приказал командующий энсину. – Раз уж ты завяз по задницу в этом деле»).
– Чем могу служить, Владыка?
– Твой хронолог – это пример мышления человека двадцатого века. Кстати, что с ним?
– Но он должен отсюда проехать на Мерсею. Большой Совет согласился принять его.
– Что? – Арло с удивлением посмотрел на нее.
– А разве эти бобы есть нельзя? – поинтересовался вдруг дневной конь, который до того молча стоял в стороне.
– Он вынужден был так поступить. – И Персис помогла быстро связать Хоксберга.
Образ-наживка пропал. Несущееся чудовище запнулось, неспособное сориентироваться на добычу. Лучи из глаз шарили по сторонам, пытаясь поймать то, что потерял разум. Через минуту этот рыскающий свет зальет Арло и ксеста, выставит их напоказ и обречет, не дав возможности сопротивляться. Только следуя по курсу, нацеленный на что-то другое, дракон мог стать уязвимым для неожиданного удара Арло. Будучи настороже, он явится во всеоружии.
– Ты, разумеется, прав, – согласился Уоллис. – С точки зрения Маури. Но не следует забывать, что именно мы наследники великой культуры. Просто нам не повезло.
Они лежали рядом, наслаждаясь старинной музыкой, когда дверь опознала лорда Хоксберга и впустила его:
– История не стремится быть лучше, док, совсем не стремится. Мы только воображаем себе это. Но подумайте, отбросьте все романтические легенды и оставьте только голые факты. Ведь, к примеру, в 1800 году, когда Франция захватила всю Европу, никак не могла бы возникнуть первая мировая война, в которой западная цивилизация сама бы стремилась перерезать себе горло. А мы и сейчас еще кровоточим от ран, которые нанесли сами себе в 1914 году.
На приборе для обнаружения зажужжал сигнал тревоги. Персис схватила за руку Флэндри. Он освободился и взялся за основной переключатель сверхпередачи, но не потянул его, чтобы вернуться в нормальное состояние и к кинетической скорости. Костяшки его кулака, в котором была зажата ручка, были совершенно белыми. Пульс нервно бился.
– Я ее подманю, – сказала Досада. – А вы вдвоем устройте засаду на перекрестке.
Но сцепления со льдом не было. Ада рассмеялась, глядя на его попытки прижаться к ней. Все равно, что на материнском уроке держать лист бумаги на весу и писать на нем по-древнеземлянски. Без твердой опоры – тщетные усилия. Ада же была далеко не твердой, а извивалась как пещерный червь. Его неумелость казалась ей забавной, и она то и дело дразнила его, мельком показывая цель. От смеха она вся дрожала вплоть до лобка.
– И все же вы не верите, что аутлинги существуют?
Сентикор был неумолим: – Мне безразлично, для чего вы явились сюда. В любом случае сегодня к обеду у меня будет конина, да и не только конина! – взгляд его при этом упал на Хамелеон.
Может, это и было решением проблемы? Теперь Аймбри должна была заставить этого духа как-то обнаружить себя и затем быстро его коснуться. Но вот как сделать это?
Дневной конь рухнул на каменные плиты пола. Кровь потоком хлынула из его ноздрей.
– Живым я все равно не дамся! – крикнул гном, показывая тем самым всю глубину своей трусости. Он бросился к своему убежищу – дыре в стене, бросив на землю призывную повестку. Но дракон уже устремился за ним, испуская клубы дыма. Дым этот не только обжигал гнома, но и имел отвратительный запах. Это был запах Смерти. Станк завизжал снова, спиной чувствуя пламя, которое извергало чудовище. Он уже даже не обращал внимания на то, куда несли его ноги. Постепенно расстояние между ним и драконом стало увеличиваться, но гном все еще был в пределах досягаемости жуткого монстра: вырвись из пасти дракона очередной сноп огня – и он без труда достал бы Станка.
– Вы и сами неплохо поработали, – ответил он. – Я начинаю понимать, почему Абрамс считает вас перспективным.
Аймбри вздохнула. Этот чертов голем все-таки прав! Она быстро пояснила дневному коню, что она хотела пригласить его с ними в экспедицию.
– Он… он… этот ублюдок спокойно поедет домой. Без единого пятна на своей поганой репутации. Он еще и медаль может отхватить! Все еще трещит о мире!
– Мне приснилось, что король Трент оказался на грани смертельной опасности! Надо скорее возвращаться назад и предупредить его! – Хамелеон все никак не могла прийти в себя после того, что ей приснилось.
– Воспользоваться хаосом и забрать то, что в противном случае стало бы добычей безжалостных грабителей.
– О, радугу, – воскликнул владелец коня, – стоящее дело! Всякий раз, когда я смотрю на радугу, я не могу налюбоваться ею!
– Вот именно: для чего? – теперь этот голос раздался из обычного куска сухого дерева, который валялся у них под ногами. Айрин яростно ударила по нему ногой, и деревяшку отбросило далеко в ров с водой. Почти тут же раздалось звучное чавканье – по-видимому, какое-нибудь чудовище, сидевшее во рву, приняло этот кусок дерева в темноте за кусок мяса и решило не упустить возможности поживиться.
– Вы не передумали? – спросил он. – Земля не должна терять таких, как вы.
Досада запнулась.
– Я выражаю, Протектор, мое глубочайшее сожаление. И выдвигаю обвинение против этого преступника. Если его поймают живым, с ним можно обращаться, как с обычным пиратом.
– Пойдем, – сказал Жужжальчик с нетерпением, – шевели плавниками, мы направляемся в Рифовый Замок.
Он повернул за угол. На мостовой лежал труп мужчины с разбитой головой. Над ним склонилась женщина. Хэйвиг, проходя мимо, услышал: «Разве не достаточно того, что ты заставил его предать нашего соседа? Во имя Христа, разве этого недостаточно?»
Аймбри отпрыгнула назад, увлекая за собой и Хамелеон. Упал обломок другой колонны, теперь уже на то место, где они только что стояли. При падении раздался глухой удар.
– Командир руней, сэр.
– Никогда не думала, что умру в подобном месте, – сказала она, – но смерть придет ко мне в бою, да еще когда рядом со мной замечательный товарищ. Сколько можно было рассказать в Краю Потусторонних Деревьев!
Сначала от самых ближних: движущиеся туннели, видимые четырьмя глазами двух крупных козлов-камнетесок, запахи стен и свечения, которым они питались, ощущение камня и льда у них под ногами – неприятно холодное. Воздушные сквозняки, воспринимаемые усиками крохотных ледовых комариков, встревоженных санями. Вкус камня и воды, сообщаемый светящейся плесенью. Неуверенность и озабоченность миньонетки Боли: ей приходилось оберегать человека, который стал объединяющим фокусом усилий Жизни. Распространялась ли эта ответственность на его нелегкое личное положение? Должна ли она перехватить любовь Арло у его сестры, ослабив тем самым унаследованный им раздор с отцом? Или она объясняла все задним числом, уступая ошеломляющему искушению, – этот комплекс, и сильный молодой мужчина?
– Сэр, – выпалил он, – скажите, донна д'Ио здорова?
– Он любил всех нас.
– Что ты задумал? – сердито пробормотал юноша.
– Да, сэр. А что еще? Это невероятно до жути. Межзвездные расстояния так велики. Но Вселенная все же больше. Неважно, какова вероятность, но все, что возможно, должно когда-нибудь случиться. Это как раз один из тех случаев. Мерсеянские исследователи случайно вычислили дату. Брехдан понимал, что это означает. Он мог разжечь конфликт на Старкаде, шаг за шагом развивать и направлять его, придерживаясь графика, пока наши основные силы не будут отправлены туда как раз перед взрывом. Мы вряд ли увидели бы виновника своей гибели. Он движется вне эклиптики. У него очень низкое альбедо, и ближе к концу он затеряется в резком свете Саксо. Он будет лететь со скоростью более семисот километров в секунду. Да мы и не стали бы смотреть в этом направлении. Все наше внимание было бы сконцентрировано на войсках Брехдана. А они после того, как капитаны вскрыли бы свои приказы, точно бы знали, когда нужно умчаться в сверхпередаче. Что касается наших… начальная радиация распространяется со скоростью света, она убила бы экипажи прежде, чем они узнали бы об этом. Через час или позже первая волна газа превратила бы в пар наши корабли. Империя была бы искалечена, и мерсеяне могли бы войти в нее. Вот почему на Старкаде война.
– Мне это кажется мудрым решением, – прошептал Хэйвиг.
Персис схватила Флэндри за руку. Ее рука была ледяной.
– Вскоре мы минуем главную газовую расщелину планеты, – сказал Арло. – Газ отсюда поступает к огню вблизи тюрьмы. Если вам удастся поджечь саму расщелину, термальная экология Хтона будет нарушена. Животные испугаются, сбросят, вероятно, управление Хтона, и пострадают сами контуры неорганического разума.
Поскольку дело было важным, касающимся вопросов чести, Брехдан позволил взять своего сына за плечи. Их глаза встретились.
– Ну, что, э-э-э… противник делает в местных водах? – справился некто в гражданском.
– Почему ты пришел ко мне? Ведь в эпоху Маури медицина получила хорошее развитие.
– Он мертв. В таком состоянии его могло убить любое потрясение, а удар был неслабый. Брат, зачем ты погубил нашего патриарха?
…Слуга в ливрее объявил о прибытии Флэндри. Тот вступил в апартаменты с радужными стенами и комфортабельными креслами; на экране шла постановка «Ундины». За буфетной стойкой стояли пара осанистых слуг… и еще трое. Разносили напитки. С дюжину человек беседовали стоя – офицеры представительства в парадной форме. Персонал Хоксберга был в разноцветной гражданской одежде. Здесь была только одна девушка. Флэндри слегка занервничала от разочарования. Он облегченно вздохнул, увидев квадратную фигуру Абрамса.
– Насколько я могла понять, – сказала она, – Уоллис просто боится, что ты и подобные тебе возмутитесь, – когда увидите, что делают его агенты в некоторое время и в некоторых местах.
– Отвечай, старик! – прикрикнул воин, грозно тряхнув своим мечом.
– Ну, – Энрике поднялся. Драгойка осталась сидеть, но сжимала рукоятку меча. – Вы еще не открыли свою великую тайну, – заявил адмирал.
– Он сдержит. Я уверен, что сдержит. Э-э… вид его флиттера приведет народ в волнение. Можем мы распорядиться, чтобы город не начал стрельбу?
– Да, – повторила она, борясь со сдавливающей горло болью, – мой муж погиб четыре года назад. Я носила нашего первенца, когда его убил обезумевший монорог. Мы поженились тремя годами раньше. Встретились еще в университете… Сами знаете, передачи из Школьного центра дают только базовое образование. Мы создали свою собственную группу для проведения экологических исследований по контрактам… Может ли какая-то территория заселяться с сохранением природного баланса, какие культуры будут там расти, какие могут встретиться опасности и тому подобное… После я выполняла кое-какие лабораторные исследования для рыболовецкого кооператива в Портолондоне, но монотонность работы… все время взаперти… это словно подтачивало меня изнутри… А тут профессор Мацуяма предложил мне место в экспедиции для изучения Земли Комиссара Хоча. Я думала, Боже, я думала, что с Джимми… Едва только анализы подтвердили, что будет мальчик, Тим захотел, чтобы мы назвали его Джеймсом, потому что у него отец Джеймс и потому что ему нравилось, как звучит «Тимми и Джимми», и… Я думала, что с Джимми ничего не случится. Я просто не могла оставить его на несколько месяцев… в таком возрасте. Мы полагали, что сумеем проследить, чтобы он никогда не уходил за пределы лагеря, а внутри ему ничего не угрожало. Я никогда не верила в эти байки про аутлингов, которые крадут детей. Считала, что их в оправдание себе или в утешение придумывают родители, по небрежности не уследившие за детьми, когда те потерялись в лесу, или наткнулись на стаю дьяволков, или… Теперь я другого мнения, мистер Шерринфорд. Сторожевых роботов обошли, собак усыпили, и, когда я проснулась, Джимми уже не было…
– Не бойтесь! Персис, дай еще три-четыре полотенца. Ложитесь, мой лорд.
– Это все его хитрости, – темпераментно воскликнула Аймбри, – если жители Мандении и жители Ксанта обескровят друг друга, то он может прекрасно подчинить всех своей воле!
Это были серые глаза на узком длинном лице с прямым носом. Темно-пепельные волосы, стройное тело (весь в Тома), рот с полными подвижными губами (от Элинор). Нет, это был Хэйвиг, я в этом не сомневался.
– Не тревожься, – сказал Арло ксесту. – Делай свое дело, береди Хтона. Если за тобой есть какой-нибудь жизненный долг, ответственность я беру на себя. Так и запишем. – Неудовлетворенный, он умолк. У него была собственная вина, которую надо было как-то искупить. – Когда мы победим, я дам тебе хвею. Если она будет жить, я буду знать, что ты простил мне преступление против тебя – против тысячи ксестов. Долг – мой.
– Сколько времени ты там была? – спросил он.
Он вообразил в уме огромную, жирную заблудившуюся камнетеску: идеальная добыча для крупного хищника. Внезапно камнетеска стала почти осязаемой. К его усилиям приложился и ксест!
– Да, – просияла Хамелеон (кажется, она поняла суть дела), – у меня есть с собой волшебные спички. Я использую их, если стряпаю что-нибудь. Единственное, чего мне не хватает, это что-нибудь такое твердое, поскольку спички загораются только тогда, если их хорошенько потереть об это твердое!
Хтон видел одновременно все участки пещер. При условии, что там находятся животные... а Хтон мог послать своих животных куда угодно. Если только...
– Я заколол бродячую саламандру. Теперь надо от нее избавиться. Осторожно – яд, – и он нарочно направил дротик на Бедокура.
– Ха, – воскликнул Гранди, – теперь нет уже...
– Этот Всадник тоже волшебник?
Красицкий обещал Хэйвигу, что они, насколько возможно, позаботятся о жителях. Им ничего не угрожало, и даже оставлялось немного денег, чтобы они могли переселиться в другое место и начать новую жизнь.
– Твое предположение слишком непонятно и для меня, мой друг. По ты сказал, что твое перемещение не мгновенно. Сколько же времени оно длится? Какова его скорость? Сколько лет в минуту, например?
Тогда Аймбри решила направиться в местность, лежавшую к западу от замка Ругна, который был своеобразным центром государства. Она тотчас припомнила, что лесов и селений там нет, что предполагало наличие роскошных пастбищ. Единственное, что ее сейчас беспокоило, так это то, есть ли на пути к пастбищам какие-либо гористые местности, поскольку в ее теперешнем состоянии было бы слишком рискованно вот так запросто лазить по горам. Впрочем, неплохо попастись можно было и в самом замке. Но вот беда: уж больно редко Аймбри приходилось бывать там – доставлять плохие сны членам королевской семьи имели право лишь самые заслуженные кобылки, стаж которых насчитывал не менее трех веков. Теперь ей придется путешествовать на свой страх и риск, тем более днем, чего ей сейчас совсем не хотелось делать.
Но вскоре великан умер и распался: его плоть стала почвой, кости – камнями и горами, а волосы зажили собственной жизнью и превратились в растения. Кровь вытекла и, позеленев, образовала большое море. Голова взорвалась: череп стал небом, мозги – облаками.
Я уверен, что к тому времени, когда пришло известие о гибели Тома, Джек уже обрел спокойствие. Все были уверены в том, что его предвидение было чистой случайностью, игрой воображения.
– Ты мне не дал договорить, – рассмеялся волшебник, – ты можешь ненароком превратиться в насекомое-великана!
Арло разинул рот. Он упустил самое очевидное: находясь в купольной пещере, он вряд ли сумеет помочь Досаде. Гусеница и китомедуза полностью там господствовали. Необходимо напасть сбоку, и здесь Атон и Арло находились в идеальном положении!
Ада завернула за поворот. Арло последовал за ней. Еще один поворот, и туннель сузился настолько, что ее бедра застряли. Арло знал, что впереди обрыв, и, как сумел, схватил девочку. Одна его ладонь оказалась между ног, поймав ее за бедро, и пальцы погрузились в мягкую плоть.
Дневной конь многозначительно фыркнул. Очевидно, женщины не казались ему большой опасностью. Хамелеон тем временем взобралась к нему на спину, и конь во весь опор помчался в направлении замка Ругна.
Слейпнир ступил на тропу самой крупной из местных гусениц. Казалось, не было предела их расширительной способности: эта состояла из сотни сегментов, но продолжала добавлять к себе новые. Вероятно, потому, что ее громадное туловище нуждалось в постоянном притоке органического сырья. Во всяком случае, у нее наверняка есть несколько больших, недавно включенных сегментов, не усохших еще до полной бесформенности.
Как бы отвечая на его мысли, она заговорила:
Вскоре силы оставили его, и он вынужден был сесть, опустив голову, чтобы немного прийти в себя.
Сейчас для Хэйвига главным было не дать уйти агентам Уоллиса. Он опустил бинокль, взял в руки микрофон передатчика и стал руководить боем.
Флэндри в раздражении поднял голову.
– Отвечай, старик! – прикрикнул воин, грозно тряхнув своим мечом.
– Я не знала, что мой отец жив! – с болью вымолвила Досада. – Официально он считался мертвым, поскольку был сослан в тюрьму Хтона. Я встретила Атона, но моя убежденность помешала мне узнать его. Когда Арло рассказал мне, что его бабушка – Злоба...
– А ну, стой! – пронзительно крикнул он. – Я только что убил твоего товарища!
За шлемом в уголке рта Энрике появилась призрачная улыбка.
– Почему вы меня спасли?
– Поскольку это вполне подходящий случай для описания несчастий, – сказал миньон, – я объясню про Рагнарек, пока мой друг бьет мою мать.
– Достаточно, энсин, не забывайтесь! И избавьте меня от тошнотворной пропаганды. История этого инцидента умалчивается именно потому, что может оказаться объектом вашего неверного толкования. А это может осложнить будущие отношения между правительствами. Брехдан уже продемонстрировал стремление к миру, он полностью вывел свое войско со Старкада…
Атон направлял Слейпнира по указаниям Арло, и они быстро неслись к саду. Даже на таком резвом скакуне путешествие заняло много времени – безопасная дорога, вела в обход. Отгоняя страшную мысль о том, что их там ожидает, Арло заговорил с отцом, а это бывало крайне редко. Отношения у них были не то чтобы плохие, но какие-то неполные. В сущности, Арло плохо знал отца.
– Роланд уже здесь, – отозвалась Ирис, – это отец Бинка и, соответственно, дедушка Дора. Он уже стар и дряхл, но его ум все еще при нем. Он вовремя успел выехать из Северной Деревни, до того, как манденийцы захватили ее. Я думаю, он вполне имеет право говорить от имени Совета Старейшин!
– Тут вам можно не ходить. Достаточно связаться с помощью этой системы. – Хозяин дома показал Хэйвигу на аппарат топографической связи, стоящий в углу. Это была странная конструкция, которая смотрелась здесь примерно так же, как японский замок в средневековой Европе или готическая церковь в Японии эпохи Мэйдзи.
Брехдан ждал. Солнце начало согревать его сквозь мантию. Как хотел бы он, чтобы мать Элвиха была жива. Оставшиеся жены были, конечно, хорошими: экономными, надежными, развитыми, какими и должны быть женщины. Но Нодия была, э… да, он мог бы спокойно использовать здесь понятия землян. Она была само удовольствие. Элвих самый любимый ребенок Брехдана не потому, что он теперь самый старший (двое других лежат мертвыми на других планетах), а потому, что это сын Нодии – пусть земля ей будет пухом.
Когда человек влюбляется, его бесполезно отговаривать. И мы с Кэйт не пытались. Мы были на свадьбе, поздравили молодых, пожелали всего самого лучшего. Более всего меня беспокоил Джек. Мальчик вырос замкнутым. Он двигался и говорил, как робот.
Арло застыл на месте, по спине у него побежали мурашки. Ада одна, а ведь только его решительность спасла ее недавно от осады Хтона. Над ней нависла чудовищная опасность Кажется, волк. Сейчас...
Две миньонетки были похожи на изумительно прекрасных сестер-близнецов в самом расцвете юности, однако одной было шестьдесят земных лет, а другой лет на сто больше. Возраст мужчин, напротив, бросался в глаза. Утреннему Туману было пятьдесят восемь, Арло – пятьдесят; оба вступили в период увядания.
– Садитесь, – Хоксберг указал бластером на кресло и тотчас направил ствол опять на Флэндри. Свободной рукой он достал из кармана плоскую коробочку. Похоже было, что он слегка расслабился. Может, начал получать удовольствие от неожиданной сцены?
– Я мог бы предположить сразу несколько причин. Скажем, они были напуганы, потому что им уже доводилось встречаться с воинственными инопланетянами. Вряд ли мы единственная раса в Галактике, освоившая межзвездные перелеты. Однако, как я говорил раньше, глупо теоретизировать, не имея фактов. С уверенностью можно сказать только одно: если эти Древние существуют, мы с ними очень разные.
– За то, что я пытался выручить Империю из беды?
– Простите, вы лошадь или человек? – собеседник непонимающе глядел на Аймбри.
– Бинк не вернется! – убежденно сказала Айрин. – Он слишком честен и порядочен, вот в чем его роковая ошибка. Я люблю его, как родного отца, но я слишком хорошо его знаю. Он никогда не подчиняется обстоятельствам, всегда идет напролом, не считаясь ни с чем. В Доре есть что-то подобное...
Хотя в Ээрии стояло жаркое лето, камера башни, куда поместили Хэйвига, была сумрачная и холодная. В ней было пусто, если не считать умывальника, матраца и двух жестких стульев. Из единственного окна открывался вид на поля, где трудились крестьяне.
– Тебе ответят мои сестры, – сказала она. – Но им нужно к тебе прикоснуться.
– Я обхожусь без миксы, – сказал Арло. – Мой способ более действенен, ибо он естествен, целостен.
– Значит, ты или можешь, или не можешь освободить их! Если ты не можешь сделать этого, то в таком случае все они обречены и тебе незачем торговаться. Если же ты все-таки в состоянии вызволить их из тыквы, то тебе лучше сделать это побыстрее, иначе ты рискуешь расстаться с жизнью. Я в любом случае не позволю тебе занять этот трон – или король Трент вернется на него, или править Ксантом стану я лично! Тебе в любом случае не сидеть на троне! И весь вопрос заключается не в том, кто из нас десятый король, а в том, освобождаешь ли ты королей и остаешься жить, или не освобождаешь и прощаешься с жизнью!
Она была очень веселая, красивая, и она сказала, что с большим удовольствием будет иметь дело со мной, чем с кем-либо другим. Что мне оставалось делать? Если бы я начал ее перевоспитывать, она не поняла бы ничего и прогнала бы меня или убежала бы сама. – Он сделал глоток пива и продолжал: – Я переехал в более просторную квартиру и взял ее с собой. Мэг была женщиной, очень юной, но женщиной. Мы прожили вместе четыре года ее жизни.
– В первый раз я тоже онемел, – сказал он спокойно. – Поднимай топор и пошли, нужно перехватить гусеницу у озера, пока она не добралась до Досады. – И Атон побежал по тропе.
– Слушаюсь, сэр!
Шпоры снова и снова вонзались в бока лошади. Аймбри измученно выкрикнула: – Мое задание должно было содержаться в глубокой тайне. Может быть, в этом был какой-то смысл, может, Хамелеон, получив от меня это сообщение, сама должна была передать его королю. Никто не должен был знать о том, что я связная между Ксантом и теми, кто в тыкве!
Но Хтон уже покинул его. Арло стоял обескураженный и озирался, словно мог воочию обнаружить присутствие бога. Что это – упрек? Но в чем он провинился?
– Так просто? Мой лорд, курсовикяне веками пытались сделать это. Единственное наше преимущество перед ними – это то, что у нас есть развитая теория лингвистики и вокализаторы способны воспроизвести их звуки более четко. От тигерийцев и из ксенологических записей мы знаем очень мало об их языке. Ну, очень мало! Ранние экспедиции исследовали эту расу более тщательно в районе Кимрайта, где сейчас мерсеяне, без сомнения, по той же причине. Культурные структуры Чарли – как мы его зовем – нам совершенно неизвестны. И он не слишком нам помогает.
– Ты прибыл в страну Ксант в качестве эмигранта. Ты встретишь тут теплый прием и любящую тебя нимфу, которая станет тебе женой. Ты хочешь остаться жить в этой стране и стать законопослушным гражданином. Я поздравляю тебя.
Аймбри порывисто сжала браслет зубами и сорвалась в тяжелый галоп, направляясь на север, к той самой Пустоте. Пробежав некоторое расстояние, она вдруг сообразила, что ей незачем тратить силы, и свернула к ближайшей тыкве. Хотя, подумала Аймбри, внутри тыквы с браслетом не должно случиться ничего сверхъестественного, поскольку дневной конь был там, внутри, и ничего не случилось, короли тоже спокойно оставались в тыквенном плену. Но эта Пустота была неким иным явлением, совершенно непохожим на тыкву. Даже те создания, которые обитали в тыкве и не боялись разных волшебных явлений, старались не приближаться к Пустоте чересчур часто.
– Сколько вы здесь прожили?
Очевидно, Хасбинбад попытался вероломно напасть врасплох, но Бинк раскусил намерение карфагенянина. Да, король действительно хорошо понимал своего противника и знал, что от него можно всего ожидать. Аймбри это обрадовало. Но что произошло потом, было загадкой.
– Что ты чувствуешь при этом? – спросил я и с удивлением обнаружил, что спокойствие вернулось ко мне. Хиросима вывела меня из равновесия на более долгое время. Может быть, в глубине души я и подозревал в Джеке что-то подобное.
– Нет, с меня хватит! – зарычал сентикор. Подскочив ко рву, он во мгновение ока опустил в воду свой рог. Рог, который образно пылал, тоже погас, поскольку реальность все-таки штука неоспоримая. Но Аймбри удалось-таки явить сентикору новый образ: обгоревший рог шипел и испускал невероятное зловоние.
Вскоре они легли спать. Погонщик Тумана встал и бесшумно размял затекшие ноги и руки. Прежде чем вернуться к Царице, он рискнул заглянуть в машину через заднюю стеклянную панель. Внутри стояли рядом две расправленные койки, где улеглись мужчина и женщина. Однако мужчина даже не прикоснулся к ней, хотя женщина была очень привлекательна, и, судя по разговору, ничего такого он делать не собирался.
– Посмотрим, как он это сделает, – проговорил с недоверием старый кентавр.
– Вот здесь, – ткнул Хамфри пальцем в изображение северозападного перешейка, – тут появились жители Мандении. Пока они еще не прошли слишком далеко, но они хорошо организованы, упорны и обладают высоким боевым духом. К тому же расположение планет тоже какое-то непонятное.
Да, собеседник был из Мандении, но несмотря на это он не был таким непроходимым невеждой! – Да, верно. Море Дождей названо по латыни в честь моей бабушки, которая жила очень-очень давно. Я унаследовала ее подпись и право на тот участок Луны!
– Пока ты должна просто охранять этот браслет как зеницу ока, – посоветовала кобылке Блита. – Просто так, физической силой, этот браслет не разорвать. Здесь нужна только сила волшебства, а ее пока у нас нет.
– Только не рассказывай, что ты овладела теорией, – мягко проговорил он.
Язык уже засунул в рот третий сегмент и теперь нацелился на Арло. Тот двигаться по-прежнему не мог. Досада достигла крутого конца хвостовой части, и Атон помог ей забраться на выступ. Арло видел это скорее сердцем, чем глазами вероятно, он улавливал зрительные образы, воспринимаемые другими. Досада подняла топор, который отбросил Арло. К счастью, тот не проскользнул между китомедузой и берегом на дно озера. Они вдвоем пошли прочь.
– Как кентавры? – непонимающе спросила Аймбри. – Но он ведь обычный человек.
– Быть второй любовью не так уж плохо, – сказала Кокена. Арло заколотило, когда он вспомнил, что то же самое сказал отец. Атон и Кокена, такие разные на поверхности, обладали одинаковой природой и прекрасно подходили друг другу. – Первая любовь может быть буйной, безрассудной, тяжелой; вторая же опирается на опыт. Я жалею только о том, что миньонетке пришлось умереть, чтобы наш брак стал возможным.
– …тогда погибнут почти все люди. Надеюсь, что моих коллег, путешественников во времени, эта участь не постигнет и я смогу встретиться с ними когда-нибудь в более счастливых или, вернее, в менее несчастных эпохах.
– Он вынужден был так поступить. – И Персис помогла быстро связать Хоксберга.
– Что вы собираетесь делать? – удивленно спросила их Аймбри.
И то не полностью. Он не доверял мне ничего, кроме мыслей и надежд самого обычного мальчика. Я больше не поднимал вопрос о его отце. Он – тоже. Но, насколько позволяли мне время и обстоятельства, я старался понемногу заменять ему отца.
– Атон не женился бы на тебе, будь она жива! – воскликнул Арло. – Как ты можешь...