НЕВЕРНОСТЬ СВОИМ ЗАКОННЫМ СУПРУГАМ

– О, да все, что угодно! – ответил Джордан. – Вот только мы не знаем, что все это из себя представляет и как им пользоваться, не знаем мы и того, применяются ли они для уничтожения врагов, или напротив, чтобы доставить кому-то приятное. Есть и мазь для исчезновения, которую невозможно видеть, есть там и разные волшебные напитки. Целительные эликсиры. Веера для составления миражей. Есть также еще...
Луч света на ее шлеме скользнул во тьме. Саму ее едва было видно, а голос был чистым и звонким:
Но я люблю тебя, Арло. На Миньоне, чтобы завладеть мной, ты бы убил своего отца, и все было бы в порядке. Вспомни, что Атон убил своего отца, чтобы завладеть моей матерью. Вот только миньонской крови в тебе мало. Что ж, я должна выполнить свою задачу, пусть даже ценой собственной природы. Поскольку без ее выполнения не будет ничего, совсем ничего – кроме Хтона. Ни любви, ни жизни, ни природы. Итак, я должна убедить себя, что мой отец умер и что старший из выживших Пятых – ты. Ибо мы действительно в тебе нуждаемся, Арло. Ты лучше всех людей знаешь пещеры – и ни один человек в галактике не сможет противостоять миксе. Миньонетки, в конце концов, обязаны следовать за мужчиной: так мы устроены. Не воодушевленные сильным мужчиной, мужчиной с кровью миньона, наши усилия будут ослабевать и провалятся, что уже и происходит. Тебе придется пройти испытание, но я в тебя верю, и не только потому, что люблю тебя. Я знаю, ты это сможешь.
– Ты ведь ночная кобылка, ты могла спокойно от него убежать, – удивленно сказал король.
И все же в будущем цивилизации Маури Хэйвиг видел огромные бесшумные машины, видел людей, животных, свежую траву… и чистый воздух.
– У людей существует дурацкое понятие чести, – объяснил Вениамин. – Когда мы нарушаем законы общества, мы стараемся это скрыть, чтобы защитить доброе имя своих династий. Неверность своим законным супругам – одно из таких нарушений.
– Вот это другое дело! – проговорил Конь деловым тоном, и вдруг откуда ни возьмись перед ними появилась стена. Ночной конь как ни в чем не бывало прошел сквозь эту стену, и Аймбри покорно последовала за ним.
– Я тоже не очень, – он погладил ее по руке. – Но как-нибудь перетерпим. Среди твоих качеств, которыми я восхищаюсь, есть способность легко чувствовать себя в любой ситуации.
– Да, конечно. Тогда нам нужно установить источник, из которого это колдовство исходит, – рассудил Повелитель Зомби, – очевидно, волшебник Хамфри сможет сделать это. Но сейчас не до того, поскольку более важное дело – остановка вторжения, о котором эта ночная кобылка по имени Аймбри мне любезно все рассказала. Я боролся со вторжениями в Ксант и раньше, во время своей прошлой жизни. Это очень трудная борьба, для нее недостаточно сил одних лишь моих зомби, но вот если они будут сражаться под защитой – как его? – который кольцом окружает Ксант?
– Я хотела, чтобы ты рассказал мне, что произошло.
– Нет, мэм, – твердо сказал Флэндри. – Его нельзя трогать. Он единственный оставшийся в живых. И он должен быть целым и невредимым.
– Все это мне совсем не нравится! – проговорил Повелитель Зомби. – Этих жителей Мандении слишком трудно одолеть. Боюсь, что нам все-таки придется разрушить мост!
– Напряженность только возрастет. Неужели нужно повторять тебе позицию моего правительства? Океаны Старкада принадлежат Морскому народу. Он там зародился, там его среда обитания, для Народа суши она не так важна. Тем не менее он постоянно туда вторгался. Их рыбный промысел, охота на морских тварей, сбор водорослей, траловые сети – все нарушает экологию, жизненно важную для другой расы. Я уже не говорю о тех, кого они убили, о подводных городах, которые они разбомбили камнями, о бухтах и проливах, что они опустошили. Я хочу сказать, что когда Мерсея предложила свои прекрасные офисы для переговоров о modus vivendi, ни одна культура на суше не проявила ни малейшего интереса. Моя задача помогать Морскому народу отражать агрессию до тех пор, пока Народ суши не согласится установить стабильный и справедливый мир.
Арло находился недалеко от опутывающего мир туннеля дракона. Скрипя зубами от боли в ноге, он побежал туда. Он проскочил через отверстие, которое проделало чудовище, притормозил у края перепада в рост человека и прыгнул на дно. Теперь путь был свободен, но нечего было и надеяться ускользнуть от жуткой твари в ее собственной норе. При условии, что змей оставался в добром здравии...
– Вот так и протекали наши годы, – рассказывал Хэйвиг. – Я вед жизнь преуспевающего коммерсанта с солидным капиталом и любимой женой и в то же время перемещался в будущее, чтобы изучать Федерацию Маури, ее расцвет, ее величие, ее постепенное угасание и конец. Сумерки медленно наползали на остров. Внизу, у подножия Холмов, уже начали зажигаться фонари, но вода излучала отсвет дня. В темно-голубом небе зажглась Венера. На веранде дома Карело Кеадзиму курилась ароматная кадильня. Старик пробормотал:
– Боитесь? – Губы Ферока презрительно искривились, обнажая клыки.
– Может быть, перчатки? Они не болят... в сущности, я их почти не чувствую...
КОНСЕРВАТОР – см. АГРЕССИЯ, БОМБЕЖКА. ЖЕСТОКОСТЬ, ШОВИНИЗМ, КОЛОНИАЛИЗМ и т.д.
– Ах, это. Ну, что заставляет нас совершать квантовые скачки? Это – пульсирующее световое поле, генерируемое вспомогательным мотором. Поле окружает нас и простирается с определенным радиусом. Насколько велик радиус и на массу какой величины он может воздействовать, зависит от мощности генератора. Большой корабль может идти бок о бок с меньшим, схватить его своим полем и буквально тащить с равнодействующей псевдоскоростью. Именно так и происходит большинство операций по захвату и взятию на абордаж. Но истребитель не настолько велик по сравнению с нами. Ему не нужно подходить так близко, чтобы наши поля пересеклись. Иначе его лучи и артиллерия не смогут поразить нас.
Наследующем этаже был балкон, с которого обозревался весь двор. Отсюда Сахэм произносил свои проповеди. Хэйвиг вышел на балкой и в бледном свете наступающего утра посмотрел вниз. Там царил хаос боя, слышались крики, стоны, выстрелы. Повсюду валялись мертвые, раненые, искалеченные. Шум боя оскорблял мирные небеса.
Аймбри оглянулась – карфагенянин Хасбинбад все еще стоял на краю каньона, что-то крича и размахивая кулаком: – ...вытащу тебя, король-зомби, достану тебя, так же, как достал этого короля-превращателя и короля-болтуна!
– Странно там, – сказала она. – Маленькие звезды становятся солнцами, наш мир превращается в пылинку, причудливые другие расы, ужасные огромные машины… – Она стиснула модель. – Я не предполагала, что твой рассказ может меня напугать.
Арло задрожал, хотя в саду было тепла.
– Когда я попадаю по ней, я причиняю ей боль, и она счастлива. Но воздействует на нее моя вина из-за причинения ей боли, а не сам удар, который она вполне может перенести. Когда же я промахиваюсь, я сержусь на себя за неловкость, и она вновь счастлива. В этом-то и заключается красота. Я век не знал такой возможности выплеснуть свои подавленные антагонизмы!
И все-таки Брехдан Айронрид решил принять землян здесь, а не в своем новом гнезде.
Третий мандениец постарался прикрыться щитом целиком и ждал, покуда кентавр прицеливался, наблюдая за ним. Когда стрела полетела к его голове, то карфагенянин поднял свой щит, который принял ее убойную силу на себя, но следующая стрела тут же впилась в его ногу. Таким образом Чету удалось вывести из строя шестерых людей из Мандении, используя каждый раз столько стрел, сколько нужно было для полной нейтрализации врага. Но стрелы вскоре кончились.
– Да, спасибо. Ты, конечно же, рассказала королю обо мне, не так ли?
– Не союзников. Земная Империя ни с кем не воюет.
Вскоре взошло солнце, и вдруг снаружи раздался какой-то шум. Королева Ирис подошла к ближайшему окну и распахнула его. В окно влетел волшебный летучий ковер. Он приземлился на полу комнаты. На нем сидела Хамелеон, красота которой теперь немного увяла. – Мне все равно нужно было когда-нибудь прибыть сюда, – извиняющимся тоном произнесла она, – мой муж должен сегодня вечером вернуться из Мандении, и я, естественно, обязана встретить его здесь!
– Некто хочет спросить, – просигналил ксест, – в каком родстве находитесь вы двое? Некто вновь сбит с толку.
– Там я буду изучать историю, – сказал он. – Кроме того, я буду изучать оружие и технику войны. Ведь в двадцать первом веке я, скорее всего, буду убит.
– Может быть, их там еще много, – сказал он. – Надеюсь, гидростатический шок добьет их. – Он не заметил, что говорит на англиканском.
– Да. Они их ввозят...
Флэндри и Драгойка стояли вместе с ним на крейсерском мостике. Планета заполнила экран переднего обзора. Она была чуть больше Луны и, подобно спутнику земли, также лишена воздуха, воды, жизни. Все это за миллиарды лет ушло в космос. Над пепельными долинами горы оскалили свои клыки на звезды. Бесплодная, пустая, слепая, как череп, эта бродяжка скиталась в поисках своей судьбы.
– Так, хорошо, конечно, – он залпом проглотил остатки своего питья. – Клянусь Богом, да! По рукам!
– Ты будешь подчиняться Хамелеон, и отчитываться перед ней тоже!
– В первый раз я тоже онемел, – сказал он спокойно. – Поднимай топор и пошли, нужно перехватить гусеницу у озера, пока она не добралась до Досады. – И Атон побежал по тропе.
– Одинокая планета, – выдохнул капитан. – Одинокая планета, лишенная светила.
– Атон вас любит, – сказала Досада. – Мы в саду ничего не делали. Он сорвал этот цветок, сориентировал на себя. Видите, он не сочетается с моим голубым от Арло. Вы ведь его любите...
В моих записях точно указан день, когда Джек Хэйвиг – да, да, теперь его все стали называть Джеком – на время потерял над собой контроль.
– очень трудная работа, и это к лучшему. Чтобы устроить лагерь и приготовить пишу, тоже требовались значительные усилия. Джеку нужны были трудности, он должен был работать до изнеможения. Прошло несколько дней, и природа начала излечивать его.
– Хорошо.
– Но обычные люди не так сильны. Мой племянник Атон, по-своему помолвленный со Злобой или женатый на ней, в поисках необходимых ему сведений посетил в $ 401 планету Миньон. Там он жил с только что овдовевшей местной девушкой...
Хамфри печально покачал головой: – Не пытайся льстить старику, лошадушка! Ты старше меня на несколько лет. Бесспорно, мой план обороны действительно хорош – я ведь несколько лет изучал разные документы и книги, рекомендовавшие, как наиболее быстро изгнать захватчиков. Но все-таки в будущем я сделаю самое досадное и роковое упущение, опасные последствия которого превосходит разве что его комичность!
– На Земле, конечно же, смогли бы, мой мальчик. Я сию минуту распорядился бы провести это и рискнул бы последствиями, если бы у нас было оборудование. У мерсеян, оно, конечно, есть. Если возникнет необходимость, я рискну еще больше и передам Абрамса им. Моя миссия слишком важна, чтобы заниматься крючкотворством. Вы можете нас избавить от больших неприятностей, если все расскажете, энсин. Если ваши показания подтвердят, что мы, земляне, непричастны… вы понимаете?
– Что касается наших хозяев, – сказал он, – им вы тоже можете оказать хорошую услугу. Наш корабль лучше отпустить отсюда, пусть летит. У врага есть его описание, Но если мы не будем выключать двигатель и позаботимся о том, чтобы оставался нейтринный след, вы подберете его по пути домой, а там продадите. Бьюсь об заклад, он стоит столько же, сколько весь это ваш корабль. – Флэндри подмигнул. – Конечно, вы сообщите вашим хозяевам.
Сейчас очень хорошо чувствуется, как далеко живут другие люди, подумалось Шерринфорду. Однако это именно те люди, которых ты видишь чаще всего, с которыми договариваешься о делах по визифону (когда солнечная вспышка не превращает голоса в тарабарщину, а лица – в цветную мешанину) или лично, отмечаешь праздники, сплетничаешь, замышляешь интриги, породняешься. Это те люди, которые в конце концов тебя похоронят. А огни прибрежных городов очень далеко, чудовищно далеко.
– То есть, я смогу выходить в Реальный мир прямо днем? – предложение Коня стало теперь уже нравиться кобылке.
Со стороны консоли донеслось жужжание. Флэндри замкнул цепь. С экрана на них смотрел мерсеянин в униформе. Он видел только верхнюю часть их тел.
Вновь зажужжало переговорное устройство.
"Жизнь должна быть искоренена, – ответил Хтон. – Она заразила галактику. Лишьочистившись от нее, мы сможем связаться с нашими мыслящими собратьями повселенной".
Белый конь, очевидно сильно удивившись услышанному, даже запрядал ушами.
– Где может быть более безопасно, чем здесь, за этими стенами, куда не сможет ворваться ни один враг? А если я брошу свою лавку, мы все будем страдать от бедности и голода. А что делать моим слугам и ученикам? Они же не смогут поехать со мною. Нет, мой Друг, нам следует остаться здесь и довериться Богу, – с печальной улыбкой произнес Дукас. – Послушай, дружище, ты совсем не меняешься. Ты такой же, каким я увидел тебя впервые.
Да, это действительно был Гранди. Аймбри снова материализовалась. – Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она. – Ты же должен был охранять замок волшебника Хамфри, пока Горгоны тоже нет дома.
– Следующая волна! – охваченная ужасом, воскликнула Хамелеон.
– Ваш первый долг – перед Империей, – Флэндри подумал о том, чтобы пустить в дело бластер. Нет, надо воздержаться, пока это возможно, шанс слишком хорош. – И все, что вам нужно сделать, – это как обычно подлететь к Старкаду, как обычно сесть в Хайпорте и дать нам выйти. Я клянусь, мерсеяне никогда не узнают.
Конечно же, король Бинк еще недавно был там. Расхаживал вот здесь, где землю еще совсем недавно скрывали бушующие волны. Теперь же все было усеяно телами побитых жителей Мандении, сучьями и пластами коры, пустыми бутылками из арсенала волшебника Хамфри. Аймбри подняла одну бутылку проверки ради и, убедившись, что она пуста, а затычки в горлышке нет, швырнула бутылку на землю. Вода ушла отсюда, но сколько времени пройдет, прежде чем окончательно исчезнут все следы опустошения, которое учинила тут освобожденная из плена река Эльба!
Все семейство Айронсов настойчиво уговаривало их оставить свои планы и не ходить в запретные земли, но они стояли на своем, и прощание получилось очень сдержанным. Оказавшись вдвоем в машине, движущейся на север, они тоже поначалу молчали. Однако мало-помалу Шерринфорд разговорил Барбро, попросив рассказать о себе. Через некоторое время, вспоминая дом и старых соседей, она даже отчасти забыла о своем горе. И как-то незаметно, за разговором, Барбро сделала несколько важных открытий: например, что под строгими профессиональными манерами Шерринфорда на самом деле скрывается гурман, поклонник оперы, и что она ему, оказывается, небезразлична. Или что она сама все еще умеет смеяться и ценить красоту раскинувшихся вокруг диких земель. Неожиданно Барбро поняла, почувствовав себя при этом немного виноватой, что в ее жизни есть и другие надежды помимо той единственной – вернуть сына, которого подарил ей Тим.
– Абрамс сел на корабль один и приказал роботу отвезти его в следующее расположение. – Двир уточнил куда, обозначив место просто как окрестности горы. Ардайг был не его территорией.
– Нет-нет, Марк очень воспитанный человек. На Земле мы даже могли бы какое-то время быть вместе. Я не хочу сказать, что у нас осталось бы все, как прежде. Как бы ни замалчивали, но кое-что из моих приключений станет известно. Какое-то время я буду интересна, как и все новое, на меня будет спрос. Не беспокойся обо мне. Танцовщицы знают, как приземляться на ноги.
– Боб, но ему же всего восемнадцать лет, – запротестовала Элинор.
– Вообще-то никому. Но в этом и заключается особая прелесть этой привычки.
А пока он намеревался лично встретиться с особым агентом разведки, который был настолько значителен, что его послали на Старкад и специально вернули, когда старый хитрый Руней решил, что он полезнее дома. Может быть, информация, которой владеет Двир Крюк, заслуживает того, чтобы Президент Совета тотчас его выслушал. После чего Брехдан мог бы дать агенту новое задание…
– Так, – Элвих смотрел куда-то за него, сквозь туман, укрывавший долину. – Я понял. Вся операция свелась к торгам за столом переговоров, чтобы отвоевать что-то у землян. Руней сказал мне, что они пошлют сюда своего представителя.
Они могли бы уже пойти на женскую половину замка повидаться с семьей. Но на них смотрел охранник. Владыка и наследник решили показать ему пример, поговорив сначала о вещах, касающихся всей расы. Тем не менее им не нужно быть слишком уже торжественными.
– Летучие змеи! – воскликнул в ужасе Гранди. – Отгоняйте их! Я слышал о них: не вздумайте к ним прикасаться – некоторые экземпляры чрезвычайно ядовиты! Заговаривать с ними вообще бесполезно: они понимают только щелчок бича!
– Наверное, – согласился Арло, завороженный этим зрелищем. В ДЗЛ об этом ничего не было!
– Все миньонетки сестры, – сказал он. – Так уж у них принято. Я – на четверть миньон, и в этом смысле...
– Одинокая планета, – выдохнул капитан. – Одинокая планета, лишенная светила.
Снаружи потоки воды не носились с такой бешеной силой, а волны были не столь высокими. Плыть стало намного легче. Вскоре Аймбри уже вступила на твердый берег. Несколько жителей Мандении поступили точно так же. Аймбри стояла на небольшой плоской возвышенности, поросшей шелестящими осинами – деревья уже беспокоились, что река размоет возвышенность и смоет землю, закрывавшую их корни.
– Нет! Я не хочу ничего слышать, не хочу никаких секретов.
– Точно так. Этот самый Провал. Мои зомби могут охранять мосты и уничтожить их в случае необходимости. Нужно только найти для командования ими подходящего человека, который хорошо бы знал замок Ругна и как разворачивались все последние события. Я сам не могу позволить себе терять драгоценное время на то, чтобы узнавать, что у вас тут недавно произошло!
Командующий сидел в своем офисе, выясняя кое-какие детали, прежде чем отбыть на том же транспорте, что повезет домой и Флэндри. С Земли, правда, он хоте поехать в отпуск на Даяну… Когда ворвался Флэндри, Абрамс сидел, навалившись своим грузным телом на пинку кресла.
Его предков? Арло знал о них лишь из рассказов Кокены про огромную вселенную вне пещер Хтона – целых планетах, населенных людьми, а не животными. В это трудно было поверить, особенно потому, что ему не разрешали посмотреть самому. Возможно, мать имела в виду ДЗЛ – большую книгу Древнеземлянской литературы, – по которой она учила его читать. Все истории – про минувшие времена, и ни одной – про пещеры...
– А, я понимаю, вы перешли из Испании во Францию, потом через Альпы вышли в долину реки По...
Они зашли в этот ресторанчик на вершине горы (который был также храмом, действовавшим благодаря последователям очень старой веры), чтобы насладиться видом и отдохнуть после прогулки по Далгораду. Община размещалась под ними, наполовину скрытая блестящими цветами и темно-зелеными ветвями, – несколько небольших современных зданий и множество выдолбленных деревьев, – служивших жильем неисчислимым поколениями цивилизованного общества. За аэропортом был слышен шорох красного песка; невероятно синий океан, отливающий чуть ли не чернотой, выбрасывал на берег буруны; ветер, пахнущий корицей, доносил до Флэндри их буханье. Корих пылал в тишине субтропическим жаром, а спутники Витна и Литир были едва различимы, словно приведения.
– …И вот однажды за Юджанкой мы встретили корабль, который мог дать нашу радиограмму. Прилетел флайер и забрал меня и пленника, – закончил Флэндри.
– Можно отвлечь его сегментами гусеницы! – крикнул он. – Которые нам не понадобятся. Это предотвратит обе угрозы.
Тем временем раздался какой-то чавкающий звук, и стеклянная пещера с шумом выплюнула жителей Мандении обратно. Но теперь они выглядели несколько по-другому – они выскочили из пещеры на четвереньках, повизгивая, лица их больше напоминали собачьи морды, чем людей. Но, как заметила Аймбри, стопроцентными собаками они не стали. Впрочем превращение на этом не закончилось. Убегая, люди из Мандении окончательно превратились в псов, которые поджав хвосты, сломя голову неслись прочь от пещеры. Еще миг – их и след простыл.
Восхитительные рассветы, легкий холод по ночам, воздушная рябь на поверхности воды, пение птиц, шелест листьев, ароматы леса, белки, бравшие пишу прямо из рук, неохотно удалявшиеся лани… Однажды даже появился медведь, и мы почтительно уступили ему свое места. Закаты солнца, которые мы наблюдали сквозь тучи стремительно кружащихся летучих мышей, сумрак, костер, рассказы, ребячье удивление Билла, впервые видевшего все это, спальный мешок, звездное небо… Из всего этого Джек должен был заключить, как огромен мир и насколько ничтожны в нем мы со своими радостями и горестями.
А дальше…. дальше Флэндри не знал, что будет. На выбор: неделю отлежаться в постели, затем медаль и задание – делать на Земле пропагандистские кассеты о себе самом. Однако он не собирался этим заниматься. Мерсея продвинула войну еще не один шаг. Земля должна была либо ответить, либо убраться. Он взглянул на Драгойку, которая расставляла своих тигерийцев на посты. Она увидела его и улыбнулась. Он подумал, что после происшедшего ему не слишком-то хочется убираться.
– Ну же! – вновь крикнул Атон, слегка подталкивая его.
– Откуда вы, черт возьми, все это знаете? – воскликнула она невольно.
Он обстоятельно обсуждал все аргументы, пока она не запомнила их наизусть. И тем не менее он начал говорить вновь о том, что нужно выбрать одно из двух: «Мы не можем укрыться на какой-нибудь неизвестной планете. Империя слишком далеко. Ежедневные полеты увеличивают шансы мерсеян обнаружить наш след. Как только они узнают, что нам удалось спастись, а может быть, даже и раньше, они пошлют во всех направлениях курьеров – любой корабль, которой может опередить нас на нашем маршруте, пока мы потихоньку пробираемся. Их корабли наверняка рыскают в этих районах.
– Ладно, – сказал Красицкий. – Идем.
– Но, Владыка, предполагается также, что и правительство, к которому они посланы, не будет шпионить за ними. Фактически Двир Крюк был внедрен ко мне в качестве шпиона. Едва ли это дружественный акт, Владыка, тем более в преддверии переговоров. Так получилось, что его симпатии лежали в стороне землян…
– Разведка, или другими словами говоря, сбор информации о врагах, – признался Всадник, – это как раз то самое, чем я занимаюсь как раз сейчас. Конечно же, у вашего Ночного Коня много разведчиц – ночных лошадок. И эти ваши кобылки просто проникали в наши умы и выуживали оттуда все секреты, покуда мы спали ночью, ведь верно? От вас ничего не скроешь.
Где-то далеко, за многие километры, за пультом напрягся мерсеянин. Он был один из немногих, кто знал о существовании Двира: они сменялись поочередно, неся круглосуточную вахту. На этот час они не обнаружили ничего особенно интересного. Это было хорошим признаком и подтверждало, что агент с Земли, который, по сообщению, был очень опасен, еще ничего не натворил.
Она пошла шагом, который перешел в рысь, затем взвилась свечой. Мягко приземлившись, она подпрыгнула еще выше. Вдруг во время одного из прыжков что-то стало неладно. Она неловко шмякнулась на землю, перед ее глазами замелькали яркие белые звездочки. Ха, звезды добрались до нее и тут. Что же это с ней случилось? Придя в себя, она обнаружила на голове огромную шишку, но так и не поняла, что же такое с ней произошло. Очевидно, она ударилась обо что-то сама. А, она же ударилась головой о твердый ствол гранатового дерева, и ударилась так сильно, что несколько спелых плодов упали с дерева. Хорошо, что это всего лишь было дерево, а не какой-нибудь камень!
Гигант выстрелил. Раздался такой невероятный шум, что перекрыл рев двигателей, а перегородки разлетелись в разные стороны. Перекрытия обрушились на Флэндри. Он провалился в кромешную тьму. Спустя несколько минут Флэндри пришел в сознание, но продолжал падать в вечность, во мрак…
"О нет! – подумал Арло. – Они не могут стать врагами... моя мать и моя сестра, двесамых любимых моих женщины!" – Атон показал мне кое-что, чего я не знала, – нежно проговорила Кокена. – Иди сюда, дитя мое... сядь рядом со мной. Я тебя не задержу. – Ее голос был на удивление мягок.
– Да, конечно! – согласился с ним Икебод. Любая исторически важная деталь была бальзамом для его души. – Мой друг, кентавр Арнольд, предоставил мне некоторое количество необходимой информации. Если я не ошибаюсь, то первая волна человеческой колонизации этого края случилась еще примерно тысячу лет назад. В то время тут жили лишь животные да гибриды вроде кентавров. Кстати, есть трогательная легенда о происхождении этих существ!
– Самый обычный! – отпарировал архивариус, загадочно улыбаясь. – Произносить по буквам это слово долго, к тому же оно звучит не так, как пишется. Этот Дон Кихот тоже жил в Мандении. Он тоже был ученым, и, подобно мне, целый день копался в книгах, пока мой друг Арнольд не вытащил меня оттуда и не раскрыл передо мной новые горизонты. Этот самый Дон Кихот забросил книги, облачился в рыцарские доспехи и стал разъезжать по Иберии в поисках приключений, в точности, как это сейчас происходит со мной. Там у него произошло столкновение с ветряными мельницами, это уже классический эпизод...
Оба мужчины вошли в купольную пещеру. Потолок в ней был с высоким сводом, как в той пещере, где Арло наблюдал за вторжением миньонеток, только гораздо больше. Пещера была совершенно круглой и заполнена водой почти до тропинки гусеницы. Места на тропинке оставалось лишь для одного человека, и разминуться с гусеницей было нельзя. В это время голова с передней частью твари двигалась в одну сторону, а отсеченный хвост в сопровождении десяти сегментов – в другую. Между ними замерли три сегмента, лишившихся управления.
Флэндри стоял неподвижно.
– Но нам самим не помешало бы держать своих солдат подальше от этого леса, да и от реки тоже. Ко всему прочему, нам нужно отыскать тут какой-нибудь безопасный источник пресной воды. Есть что-нибудь еще?
– О да, лорд, могут. Но мне трудно представить, что они захотят копировать нас. Ройдгунаты совсем не похожи на Империю.
– В великана! – в восторге выкрикнул голем.
Затем Хамфри достал из кучи вещей связку вырезанных из бумаги кукол. – Надо ведь еще как-то заманить их сюда, чтобы не подвергать опасности замок Ругна, – проговорил волшебник, при этом он развязал тесемку, которая опутывала связку, и несколько куколок соскользнуло с общей стопки. Упав на пол, они тут же немного увеличились в размере и стали более выпуклыми. Волосы стали расти на головах кукол, грудь стала бугриться, ноги разгибались и принимали привычные человеческие очертания. Внутри кукол был самый обычный воздух, поэтому порывы ветра, долетавшие сюда, заставляли кукол дрожать и подпрыгивать в воздухе. Куклы стали бродить вокруг Хамфри, пританцовывать и даже хихикать.
Он помог Ксении подняться. Девушка вцепилась в него обеими руками, и он погладил ее длинные спутанные черные волосы, вспомнив, как держал ее, когда она была ребенком. Через плечо он крикнул остальным:
– Конечно. Я не сознавал, что это важно. – Вениамин посмотрел на жестикулирующего места и увидел, что из оттаявшей коробки вылезают личинки. Он быстро перевел взгляд на обнаженную женщину и обратил внимание, что, когда голова у нее откидывалась назад, груди двигались вверх-вниз. Невзгода не оказывала ни малейшего сопротивления. – Мой племянник Атон, полуминьон, убил свою мать, а затем сблизился со своей невестой, дочерью Четвертого, по имени Кокена. Раковина Кокена. Прелестная девушка... прелестная. – Но перед глазами его была не девушка с Хвеи, а миньонетка Невзгода. – Однако Кокена заболела ознобом, и Атону пришлось перебраться с ней в пещеры Хтона, где контролируемая среда могла сохранить ей жизнь. – Он вновь умолк. – Должно быть, не только это. Во время первых эпидемий озноба пробовали обогреваемые камеры, но они не помогали. Я... погодите, на этот раз я сам! Я... я присутствовал, когда доктор Бедокур заключал с Атоном договор. «Я буду молиться вашему богу, – сказал Атон, – если она выживет». И они увезли Кокену.
Они лежали рядом, наслаждаясь старинной музыкой, когда дверь опознала лорда Хоксберга и впустила его:
– Но Бинк волшебник, – упорствовал Хамфри, – может быть, даже самый могущественный из всех, кого я знаю. Первые двадцать пять лет его жизни здесь об этом вообще никто понятия не имел, а следующее двадцатипятилетие об этом знали лишь немногие. Теперь весь Ксант должен знать это, поскольку Бинк теперь нужен Ксанту. И то, что я тебе сейчас сказал, милый голем, крепко вколоти в свою башку, поскольку все это тебе еще пригодится. Может быть, именно Бинку удастся разорвать цепь!
Кентавры храбро вступили в бой, но пришлось им туговато. Манденийцы, используя пологие склоны предгорий, скатывали на боевые порядки кентавров бревна, заставляя их отступать в область землетрясений. Это было их большой ошибкой: едва кентавры ступили на эту землю, как раздался гул, земля разверзлась и мгновенно поглотила часть кентавров со всем их снаряжением. Резня была ужасной, хоть и короткой. Из устроенной жителями Мандении засады смогли ускользнуть лишь десять кентавров. Большинство же человеко-лошадей было убито людьми из Мандении еще до того, как они могли оказать карфагенянам более-менее достойный отпор.
– Дорогая, – сказал он, – я не мог рассказать что-либо раньше. Слишком много ушей, живых и электронных, ты же знаешь. Если бы оппозиция пронюхала о том, что я намереваюсь сделать, она бы мне помешала. Не потому, что она принципиально не согласна со мной, а просто не хочет, чтобы я вернулся сюда с успехом. Меня ждала бы длинная очередь в Министерство Политики, и оппозиция постаралась бы так затянуть дело, чтобы в конце концов заволокитить его. Ты понимаешь?
– Я передам ваши слова моему начальнику и подожду решения.
Как бы отвечая на его мысли, она заговорила:
– Иногда запутанные ответы Хамфри порождают больше суматохи и внимания к себе, чем того заслуживают, – проворчал Дор, – и почему бы ему просто не явиться сюда и не пояснить, что он имеет в виду?
Сейчас у них было две возможности: выследить гусеницу или подманить ее, каждый со своими минусами. Гусеница могла отлеживаться в каком-нибудь узком канале за много километров отсюда, и им не удалось бы подобраться к ней сбоку. А если бы они стали ее подманивать, тварь была бы настороже и очень опасна. Вероятность отсечь нужные сегменты в этом случае уменьшилась бы, а вероятность самим стать сегментами – выросла бы.
– А? – Он взглянул на нее с удивлением, мгновенно вытеснившим меланхолию, потом рассмеялся. – Это, конечно, глупо с моей стороны. За последние несколько дней я столько раз уже объяснял свою точку зрения политикам, ученым, полицейским и Бог знает кому еще, что просто забыл сказать об этом тебе. Смутная идея возникла у меня еще по дороге на север, но я не люблю обсуждать свои идеи до срока. Теперь же, когда мы встретили аутлингов и увидели, что они могут, я почувствовал себя гораздо увереннее.
– У нас иной способ оценки, – ответил ксест.
Аймбри перепрыгнула через стену, сразу оказавшись недосягаемой. Она неверно расценила реакцию клиента на этот сон, поэтому была застигнута врасплох. Для ночной кобылки в любом случае плохо, когда тот, кто просыпается, замечает ее, даже если это всего-навсего гном, домовой. Она галопом бросилась в темноту ночи, оставив лишь след от копыта, подобно подписи под своей работой. Подпись эта был важным делом: Аймбри была аккуратисткой и всегда ставила личное клеймо на всякое плохое сновидение, которое она доставляла.
– Даже моей? – с перекошенным лицом спросил Утренний Туман. – Не забывай, что я – твой кровный родственник, а мой отец – нет.
– Но тогда мы не сможем...
– это то, над чем мы работали.
– Что? – Я резко выпрямился. – Ты должен рассказать мне об этом.
Помолчав, королева продолжила: – Все-таки странно, как иногда все получается. Я вышла замуж за Трента по расчету, желая через него получить доступ хоть к частичке власти. Но он оказался сильнее и лучше, чем я думала, и вместо того, чтобы подчинить его себе, я позволила подчинить себя его воле. И знаешь, самым странным было то, что мне нравилось подчиняться ему. Я могла бы даже любить его... Но предыдущая его любовь скончалась еще до того, как он вернулся в замок Ругна. У него был сын. Какое-то непонятное заболевание унесло и жену, и ребенка, он никогда ничего не рассказывал мне об этом. Возможно, он полагал, что, полюбив меня, он совершает бесчестный поступок по отношению к своей первой жене. Я иногда даже завидовала его скончавшейся жене из Мандении!
– А можем ли мы научиться чему-нибудь от них? – мягко спросила Барбро. – Или мы просто задавим их, как они того и боялись?
Абрамс нажал кнопку на видеофоне. На экране появился оператор.
Они пробирались среди людей, ринувшихся к своим постам. Возле навигационного мостика находилась комната с планетарными схемами, полностью оснащенная для аудиовизуальной многосторонней связи. Было решено, что ее предоставят Драгойке и присматривающему за ней. Два космических костюма висели наготове. Один был приспособлен для использования на Старкаде. Драгойка приобрела кое-какие навыки обращения с ним по пути в эскадрилью, но Флэндри подумал, что ему лучше помочь ей, прежде чем облачиться самому.
Но тут в дело вмешалась Аймбри. Она шагнула вперед, чтобы защитить короля. Достаточно одного удара задней ногой, и...
Элвих проглотил обиду.
Лфэ вновь подняло отросток. Если в первый раз зажигание не сработало, сработает во второй. Или в третий. Каждая вспышка будет нагревать воздух до тех пор, пока огонь не поддержит себя сам. И тогда – ад!
– Да, пожалуй. Изредка развлечения. Интересная планета. – Гнев еще кипел в Элвихе. – Я утверждаю тем не менее, что наших людей предают.
Действительно, через час они вышли к реке и двинулись вниз по течению.
– Я что-то не помню. Но все равно, что бы там ни было, ты это получишь. Может быть, даже еще перед тем, как цепь порвется. Ах, какие жестокие времена! – простонал Хамфри. – А теперь я хочу немного поспать – ведь днем у меня будет много работы, я должен как следует приготовить ловушку! – Волшебник устало вздохнул: – Если я сделаю это слишком небрежно, то ничего не выйдет. Впрочем, посмотрим!
КОНСЕРВАТОР – см. АГРЕССИЯ, БОМБЕЖКА. ЖЕСТОКОСТЬ, ШОВИНИЗМ, КОЛОНИАЛИЗМ и т.д.
– Все в порядке? – спросил он. – Хорошо. Тогда я перенесу себя в будущее. Полчаса? Нет. Вам придется слишком долго сидеть и курить. Пятнадцать минут. – Он сверил свои часы с настенными. – Сейчас 4.17. Я появлюсь в 4.30 плюс минус несколько секунд. Только пусть никто не занимает это кресло в течение этого времени.
Аймбри подскочила к людям, развернулась и ударила копьеносца обеими задними ногами. Удар пришелся жителю Мандении в грудь, и он отлетел далеко в сторону. Аймбри была уверена, что этот человек убит или в лучшем случае настолько тяжело ранен, что весьма долгое время будет неспособен сражаться. Глянув на копыта, Аймбри увидела, что они покрыты кровью жителя Мандении.
– Мне нужно сохранить голову свежей, док. Ведь мы должны разработать подходящую версию. Теперь я понимаю, что навлек на себя серьезные неприятности. Правда, в том времени было бы то же самое.
– Да, отец мой, – воскликнул Элвих. – Я думаю, что понял.
– Я тоже. Т-т-ы так легко от меня не отделаешься.
– Сынок, я недооценивал тебя. Моим первенцем был Ас, и после его смерти детей у меня как бы не стало. Ты родился позднее, но не был для меня настоящим. Ту же самую ошибку я совершил, когда цеплялся за миньонетку, предпочитая ее твоей матери. Но теперь ты – настоящий мужчина, и я знаю, что, хотя ты родился вторым, ты мой, мой до последней клеточки, как и Кокена. Второй, но не хуже первого! Я не хочу, чтобы ты умер.
– Какую долю правды ты говорил Ксении? – спросил я.
– Как только у меня появились подчиненные, – продолжал Уоллис, – я смог расширить сферу своих действий. Теперь я могу изучать большие временные пространства и на основе полученных наблюдений формировать план действий. В первую очередь следовало создать фонды и опорные пункты в различных эпохах. Теперь я мог собирать путешественников из разных эпох, мог выбрать место, где лучше основать Ээрию. Местные изголодавшиеся жители с радостью встретили меня как своего повелителя, принесшего зерно для посевов и обеспечившего им защиту оружием.