ЛЮДЕЙ ИЗ МАНДЕНИИ

Перед пилигримами не стояла финансовая проблема. Эта эпоха была эпохой процветания. Каждый из жителей мог разделить пищу и кров с пилигримами, получая за это только рассказы бывалых людей, много повидавших на свете.
– Да, сэр.
Это Леонса нашла Красицкого, прикованного цепью, вытащила свой пистолет, сказала: «Ксения» и пристрелила его. Хэйвиг даже не испытал никакого сожаления по этому поводу.
– Я думаю, нет. Земля – это первоочередная преграда. Долг вашего поколения убрать ее.
Мужчина потягивал трубку. Щеки его проваливались внутрь, сразу скрываясь в тени, и в тот же момент нос и лоб освещались маленьким красным заревом, отчего он вдруг становился пугающе похож на птицу-клювореза, которая вот-вот бросится на добычу.
– Отказаться от моей души? – переспросила она, внезапно пугаясь неизвестно чего.
– Неужели, – встрепенулся голем, – сейчас мы это проверим!
– Да ну вас в Глубины, с вашим сведением счетов! – воскликнул Жужжальчик. – Мы опоздаем в театр. – Необычайно изогнувшись, он стремительно рванулся вперед.
Она потянулась к напиткам.
Абрамс был почти у дверей своей квартиры, когда вспомнил, что оставил бумаги на с толе, не спрятал их. Он остановился, как вкопанный.
– У вас недавно произошла смена власти? – тревожно спросил житель Мандении.
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:
Он улыбнулся, и у глаз сложились тоненькие морщинки, похожие на отпечаток птичьей лапы.
ШОВИНИСТ – человек любой расы, национальности, пола, исповедующий шовинизм. Любой фашист – непременно шовинист.
Дневной конь тем временем все же поверил в сказанное:
– Почему они не позвонили в Штаб?
– Я понимаю. Ты заработал отдых Вероятно, теперь тебе захочется побыть в своем времени. Больше не думай о Константинополе. Если нам понадобится узнать что-то, мы подождем твоего возвращения. – На лице его появилась теплая улыбка. – Иди. Мы поговорим потом. Полагаю, нам удается сделать так, чтобы твоя подружка сопровождала тебя. Хэйвиг… Хэйвиг…
– Ударь меня! – проговорила она, заложив руки за спину и подняв голову. Так она была очень мила.
– Ради Христа! – вскрикнул Хэйвиг. – Отпустите меня, дайте мне вылечить ее!
Погруженная в невеселые мысли, Аймбри не заметила, как добралась до дна кратера. Прямо перед ней темнела пустота. Аймбри была сейчас нематериальна, и это было вполне разумно, так как в противном случае неизвестность просто засосала бы ее в свое жерло. Черная дыра обладала какой-то волшебной, притягательной силой, но сила эта, однажды завладев своей жертвой, уже никогда не выпустила бы ее обратно. Аймбри хорошо знала это и старалась быть крайне осторожной.
Внезапно послышался какой-то свист, и в воздухе закружились какие-то прутики. Хамелеон истошно взвизгнула, обе лошади встали на дыбы и испуганно захрапели.
Он уже бежал по широким туннелям. Скоро он вернется в сад – и встретится с опасностью. Приближаясь к саду, мальчик знал, что животное очень крупное. Ему приходилось выбирать туннели, по которым оно могло пройти, потому оно и двигалось кружным путем и медленно.
Все еще стискивая ее возбужденное тело, все еще на полпути к обретению, Арло понял, что стал пешкой в битве между Хтоном и миньонетками. Захватчицы нуждались в его помощи и потому заранее послали разведчицу, чтобы перетянуть его на свою сторону. Хтон узнал об этом и с самого начала старался от нее избавиться. Теперь борьба стала словесной, информационной, но ко всему прочему и грязной.
– Этому не бывать!
Аймбри хотела что-то заржать в ответ, и тут обнаружила, что все еще держит в зубах тот самый ящик Пандоры. Последние события так захватили ночную кобылку, что она совсем забыла, что разговаривает с окружающими одними только мысленными сценками и рта совсем не открывает, потому что о ящике из коллекции Хамфри она тоже совсем запамятовала. Да, а теперь уже вообще не стоило бросать ящичек где попало, тем более, что еще неизвестно, что там лежит. Должно быть, в этой маленькой коробочке заключено нечто важное – разве старина Хамфри не сказал тогда, что в ящичке скрыто самое мощное оружие, какое только можно себе представить? Хамфри, помнится, все переживал, что нетерпеливая девушка Пандора достанет ящичек и раскроет его раньше времени, и тогда может произойти нечто не совсем приятное. Вот потому-то Хамфри и берег эту шкатулку как зеницу ока!
– Нужно предупредить короля?
Барбро выпрыгнула из фургона.
И вскоре, когда неописуемое наслаждение поглотило его, он узнал, что еще одно слово к этому времени изменило свой первоначальный смысл.
– Ты поступила правильно, – похвалила ее Аймбри, – а я спряталась до темноты в ухе сфинкса, а потом попросту дематериализовалась!
– Подумайте, док. Вспомните таких высокоинтеллигентных людей, как Бертран Рассел и Герберт Уэллс. Они совершили путешествие по сталинской России и по приезде домой заявили, что там, конечно, как и везде, есть свой проблемы, но они в основном обусловлены чисто внешними факторами и при доброй воле правительства могут быть успешно решены. И, конечно, будут решены. Однако не забывайте также, что их проводники послушно следовали инструкциям Кремля и показывали только то, что иностранные визитеры не смогли бы неправильно, с их точки зрения, интерпретировать. – Улыбка его не была приятной. – Может, проклятие всей моей жизни и состоит в том, что я потерял желание верить.
После короткого совещания они так и поступили. Хотя белый конь после долгого путешествия был весь в мыле, силы еще не покинули его окончательно, он был в состоянии нести такой груз. Хамелеон и Гранди взобрались на спину Белого, где уже сидел Икебод.
– Я послана сюда еще и затем, чтобы быть связной между вами и тыквой, то есть между народом Ксанта и Силами Ночи. Согласно инструкциям, я должна быть лошадью Хамелеон. Но я никак не пойму, почему именно ее лошадью – мне кажется, что эта женщина не блещет умом!
Мозг Флэндри стал работать так лихорадочно, что он почувствовал каждый его отдел, где эта работа шла. Он должен ухватиться за этот шанс, который выпал ему после стольких бесплодных дней. Он обязан нейтрализовать усилия Тахвира, чтобы перехватить инициативу, на это у него всего пара минут. И в то же время он должен играть свою роль декадента, как советовал Абрамс (и надо сказать, ему нравилась такая жизнь, когда сопровождающие брали его в какие-нибудь увеселительные места). Декадента, но не глупца! Он быстро смекнул, что продвинется дальше, если они будут его немного уважать и его компания не наскучи им. Он старался выглядеть наивным, с широко раскрытыми глазами, трогательно желал совершить что-нибудь для матушки Земли и в то же время как бы находился под впечатлением того, что увидел здесь. Иногда он признавался себе, что едва ли это был надуманный образ. На уровне подсознания его волнение давало волю чувствам.
– Почему?
Но вскоре великан умер и распался: его плоть стала почвой, кости – камнями и горами, а волосы зажили собственной жизнью и превратились в растения. Кровь вытекла и, позеленев, образовала большое море. Голова взорвалась: череп стал небом, мозги – облаками.
– Кажется, они не добьются успеха.
Аймбри вздохнула. Этот чертов голем все-таки прав! Она быстро пояснила дневному коню, что она хотела пригласить его с ними в экспедицию.
Спустя пятнадцать часов Флэндри и Персис сидели в кают-компании. Они дрожали от холода, несмотря на то, что надели комбинезоны. Слизистые оболочки их ртов пересохли и болели. Они пытались провести время за игрой в карты, но у них не очень это получалось.
– Хорошо! – вскинул брови Черный Китель. – Вы знаете, что я имею в виду...
Арло не знал, как поступить. Дракон был слишком огромным и сильным, чтобы управлять им частью своего разума, но если сосредоточить на нем все внимание, повсеместно возобновится Рагнарек. Он должен остановить одновременно и битву, и чудовище – или потерпеть поражение.
– Некто хочет спросить, – просигналил ксест, – в каком родстве находитесь вы двое? Некто вновь сбит с толку.
– Это мы еще посмотрим, – злобно сказал Хоксберг.
Но тут в дело вмешалась Аймбри. Она шагнула вперед, чтобы защитить короля. Достаточно одного удара задней ногой, и...
Страшная догадка пронзила Аймбри:
Миньонетка расслабилась.
Конечно же, это была чистая правда. Поначалу Аймбри совсем не задумывалась над этим. Аймбри пришлось срочно совладать над своими чувствами:
Он сказал что-то по радио. Вся команда была закована в броню. Предполагалось, что она должна выдержать давление на километровой глубине.
Наука, рационализм, планирование, контроль… А с другой стороны, мифы, освобожденная психика, человек как часть природы, откуда он черпает знания и мудрость…
– Да, конечно. Тогда нам нужно установить источник, из которого это колдовство исходит, – рассудил Повелитель Зомби, – очевидно, волшебник Хамфри сможет сделать это. Но сейчас не до того, поскольку более важное дело – остановка вторжения, о котором эта ночная кобылка по имени Аймбри мне любезно все рассказала. Я боролся со вторжениями в Ксант и раньше, во время своей прошлой жизни. Это очень трудная борьба, для нее недостаточно сил одних лишь моих зомби, но вот если они будут сражаться под защитой – как его? – который кольцом окружает Ксант?
– Вы обрели способность ослабить невзрывную волну?
Так, выходит, нападение на королей было напрямую связано с вторжением людей из Мандении? Но каким образом? Пока не было ясного ответа на этот вопрос, нельзя было даже думать о принятии необходимых мер предосторожности.
Теперь он говорил, словно переживая все заново.
– Но тогда мы упустим и людей из Мандении, – возразила Сирена.
– Запросто! – отозвалась Аймбри; при этом девушка-зомби, которой она сейчас казалась, грациозно вырвала из своей головы прядь волос в знак, что сделать это можно очень легко. Ночная кобылка сосредоточилась, несколько мгновений – и вот Миллипривидение явилась перед своим супругом, излучая особую привлекательность.
Хоксберг выдавил улыбку.
– Тоже нельзя, – сказал Флэндри (Господи, как он устал!). – Во-первых, мне одному с этой тяжестью не справиться, а вы не знаете, как мне помочь. Во-вторых, не хотим же мы, чтобы какой-нибудь геройский засранец, который мог затеряться внизу, решил, что он способен еще хорошо послужить, утопив нас всех.
Конрад повалил Ксению на влажный пол и стал расстегивать брюки. Анна стояла, слепая и глухая ко всему, над телом мужа. Затем она бросилась к дочери. Ганс свалил ее на землю одним ударом.
Хоксберг оттолкнул ее.
Из «вороньего гнезда» – смотровой вышки – раздался крик. Ферок вскочил и навел свой телескоп. Вся команда появилась у правого борта, сгрудилась у вант и закричала. Драгойка выскочила из капитанской каюты. У нее был четырехзубец для рыб в одной руке и маленький раскрашенный барабан на перевязи под другой рукой. Она взошла наверх, остановилась возле рулевой у штурвала и огляделась. Затем хладнокровно стала бить в барабан, пощипывая стальные струны, натянутые на его коже с другой стороны. Глухие удары и резкие звенящие звуки летели среди шумов как трубный зов.
– Владыка, – прозвучал голос, – как исполнитель я был полезен, но не обязателен. Одна миссия, которую мог выполнить только я и никто другой, не удалась: пробраться в офис начальника земной разведки.
– В целях мирных переговоров? Но что мы потеряем? Совсем не обязательно отчуждать его навсегда. Мы не знаем его психики. Может быть, во время работы с ним проявится его жестокость. Видит Бог, любой ситролль очень быстро разделывается с тигерийцами в их маленьких лодках, если они попадаются на его пути.
Но неожиданно Хамелеон блестяще решила эту проблему. – Скорее пройди через стену! – крикнула она. Но совет этот был бесполезным – сейчас был день, а не ночь, а днем волшебные свойства кобылки не имели силы. В подтверждение своих слов Аймбри явила перед женщиной образ измученной лошади, беспомощно тыкающейся в стену замка. Кобылка чувствовала как Хамелеон крепко вцепилась в ее гриву – она была впечатлительной женщиной и слишком близко принимала все к сердцу, даже если это происходило во сне.
– Поздравляю, – сказал я, не сумев придумать ничего лучше.
– Нет! – воскликнул Арло, прикоснувшись к девочке. Она вся горела: еще один признак. – Ведь она не враг! Я ранил ее, я привел ее сюда – я должен спасти ее!
– Что, я недостаточно красив для тебя? Ну, извини. Нет, это ни к чему, пойдем.
В те времена квартиры врачей отличались от нынешних, особенно в провинциальных городах. Я переоборудовал две комнаты в большом старом доме, в котором мы жили. Одна из них предназначалась для собеседования, другая – для осмотра и лечения, в том числе и для небольших хирургических операций. У меня были фармацевт и секретарь. Кэйт помогала в различного рода бумажной работе. Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что основная ее работа заключалась в том, что она развлекала пациентов, ожидающих приема. Свои обходы клиентов я делал по утрам.
– Так, – пальцы Рунея забарабанили по крышке стола.
– Тебе не хватает практики, – сказал миньон, тоже улыбаясь, и теперь миньонетка выглядела удрученной. – Я обращаюсь не к тебе? – бросил ей Утренний Туман, и ее лицо осветилось улыбкой.
– Может быть, их там еще много, – сказал он. – Надеюсь, гидростатический шок добьет их. – Он не заметил, что говорит на англиканском.
– Значит, животное.
– Ну, конечно же! Разные волшебные доспехи, щиты, кольчуги, перчатки!
Горгона осторожно сдвинула сумку с книги и вдруг неожиданно плюхнулась на колени перед Хамфри: – О, господин мой! Почему бы тебе действительно не стать королем? Почему бы не начать править прямо сегодня?
– Я следовал за ним всю его жизнь, – говорил мне Хэйвиг.
Королеве Ирис снова каким-то образом удалось привести в действие волшебное зеркало, может быть, даже энергией одной из своих иллюзий. Зеркало сейчас было направлено как раз на людей из Мандении, поэтому Аймбри вместе с остальными могла наблюдать продвижение врагов во всех подробностях. Присутствие зрителей было для Ирис обязательным – ее волшебная сила действовала лишь в том случае, если за ней кто-нибудь наблюдал.
– Атон не женился бы на тебе, будь она жива! – воскликнул Арло. – Как ты можешь...
– Восемь против наших пяти. – Усики поднялись за стеклом. Мех потрескивал, она перестала походить на потерявшегося ребенка и сказала низким густым голосом. – Но мы изловим этих двух, когда они будут одни.
Мальчик остановился у самой обещающей ниши, где росла новая разновидность. Эти цветы были голубыми и – да-да! – слегка светились! Первый светящийся голубой гибрид! Арло поднес к цветку ладонь, но тот отклонился. На самом деле хвея не двигалась, просто ближайшие к нему лепестки чуть поникли, обозначая отказ.
– А ты очарователен, как день! – ответила комплиментом на комплимент Аймбри. Она испытывала какую-то странную радость от разговора с ним!
– Для того, чтобы мы не могли пройти дальше! Разве ты не помнишь, в чем сущность замка, в котором живет волшебник Хамфри?
– А Удар вообще состоит только из подобного упрямства, – вставила Танди. Танди была хрупкой, стройной девушкой с длинными темными волосами – Аймбри, увидев ее раньше, ни за что бы не подумала, что такое нежное создание может быть женой великана, и к тому же еще и людоедкой. Но Аймбри уже приходилось сталкиваться с этой похожей на девочку женщиной раньше, и потому она знала, что ей нужна надежная защита, которая всегда выручала бы ее от посягательств разных там привидений и тому подобных назойливых кавалеров. А кто, как не Удар, мог лучше всего ее защитить?
– Уж Аймбри-то знает! – воскликнул Гранди, – хотя я никак не могу понять, для чего кому-то нужно делать дырки в боках живой лошади! Что за чудовище этот Всадник?
– Если вас действительно интересуют анекдоты, энсин, думаю, что наш добряк икдхан ничего, кроме них, и не сможет вам дать.
– Ага... – теперь путаница в задании Ночного Коня начала потихоньку рассеиваться. Прежде всего разрешилась загадка внешности Хамелеон: образ являл ее в момент, когда она была безобразной, а теперь она изменилась.
– Тебе не нравится? Извини, пожалуйста! Ну-ка, попробуем теперь налево! – человек дернул другой ремешок, и боль пронзила левую часть рта Аймбри.
Он рассмеялся странным смехом.
– Спокойно, я этого не говорил. Я лишь сказал, что привезти твою семью будет недешево. Это связано с некоторым риском для тех, кто доставит ее. Ты должен заработать у нас это право. Ты хочешь?
– Надеюсь, что это нам удастся, – ответил Гранди едва слышно, – этот Икебод честный старикан, хоть и из Мандении. Но вот главарь этих людей определенно знает больше, чем он сказал нам. Он уже откуда-то знает, что произошло с королем Трентом. Я думаю, что тут имеет место целый букет бесчестных и подлых поступков, причем я не имею в виду одно только вторжение жителей Мандении!
Другой был миньон: невысокий, неопределенного возраста, угрюмый на вид мужчина с бородой, облаченный в обычную для его культуры набедренную повязку.
Брехдан почувствовал, что должен скорректировать неполный ответ.
Подозрения Хэйвига развивались постепенно. Он старался сопротивляться им, но они крепли, особенно когда он заметил, что здесь в разговорах стараются не касаться некоторых тем, не отвечать на некоторые вопросы. Остин Колдуэлл заметно терялся, когда Хэйвиг затевал беседы на запретные темы, а Рэйел Оррик старался перевести разговор на выпивку или, когда выхода не было, цедил неохотно: «Придет время, ты все узнаешь, сын мой». Другие же просто советовали ему заткнуться.
– Давай его выманим, – сказал Арло. – Хочу поглядеть на это создание.
– Ты хочешь меня убить? – Вопрос не был риторическим или шуточным: Арло нанес ей жестокий удар.
– В первый раз не стыдно и растеряться, – проговорил Атон. – Запомни: всегда есть другой способ – возможно, лучший. Старайся найти его.
Неважно. Господство иномирян в кампании означало определенную неудачу. Во главе войска должен стоять Арло. Возможно, он не Атон, но он вполне представлял себе, как с этим справился бы Атон. Имелись маленькие хитрости. Вряд ли они сработают на Арло, но попробовать стоит.
– А… Драгойка, Капитан-правитель Дженьевар ва-Радовик… – Адмирал Имперского Морского Флота Хуан Энрике.
– Тогда пойду попасусь немного, – разочарованно протянула Аймбри.
Говоря эти слова, девушка-кентавр звонко рассмеялась. Аймбри чувствовала к ней все больше и больше симпатии! – Теперь, когда я стала дневной кобылкой, мне кажется, что я должна вернуть тебе твою половинку души! – сказала она.
– А как долго ты будешь в этом здании?
– Располагайтесь, – Арло хлестнул поводьями, хотя на самом деле отдал приказ в уме – удила ведь он снял. Две камнетески, насытившиеся за время отдыха, резко взяли с места. Сани потяжелели от веса всей компании, и даже лыко провисло, но камнетески было настолько мощны, что, похоже, не обратили внимания на разницу. Сани с головокружительной скоростью понеслись по туннелям.
– Она не вянет. Как это возможно?
– Леонса, ты не права, отрицая начисто науку и технологию. Их только нужно правильно использовать. Природа никогда не была в идеальном равновесии. Всегда находились виды, лучше других приспособленные к жизни в данных условиях. И первобытный человек был так же легко уязвим, как и цивилизованный. Почти все люди умирали рано от болезней, которые, как ты знаешь, в будущем научились лечить. Маури делают больше, чем просто стараются возродить жизнь на Земле. Они пытаются создать сбалансированную экологию. Но это возможно только в том случае, если у них будет развита наука и технология.
Настороженность покинула дневного коня, с его морды исчезла напряженность. Он облегченно запрядал ушами. Хамелеон подошла и легонько похлопала его по морде. Конь окончательно успокоился, признав Хамелеон.
– Мы по крайней мере посмотрим, где они живут, – сказал Хэйвиг.
– И?
– Я нареку эту пещеру Глазом Одина, – высокопарно произнес Арло. – Лишь недавно я узнал о ее значении, хотя бывал здесь и раньше. – Он слез с саней, держа в руке молот. – Вы оба телепаты. Если появятся хтонические твари, – а к этому все идет, – предупредите меня.
Атон замолчал, а Арло больше не спрашивал. Невероятная история, но ей приходилось верить! Хтон был могуществен, а у доктора Бедокура на теле имелись огромные шрамы, происхождение которых мгновенно прояснилось. Ну, разве не поразительно, что сумасшедший доктор почти в буквальном смысле породил прекрасного пещерного коня – четыре сегмента гусеницы! Где еще такое возможно?
Блита взяла медный браслет в руки и внимательно его осмотрела.
– К тому же, если бы я тебя лягнула, то ты оказался бы на Луне и там изучал бы моря, – пошутила Аймбри.
– Почему Хтон хотел ее убить? – спросил Арло.
– Вот он, здесь, – указала Чем на карту, – мы уже прошли поворот на то место, а отсюда нам до этого источника никак не добраться!
Аймбри прискакала в замок Ругна где-то около полуночи. Коекто из находившихся в нем спал, но в основном все бодрствовали. Но для Аймбри это было не важно – она явила привезенные с собой новости одновременно и спящим и бодрствующим:
– Ты слишком торопишься делать выводы. Это было реально для меня, а не для него. Он всего лишь выполнял свою обязанность... А когда родилась Айрин... Она не была ни волшебницей, ни мужчиной – в общем, двойная неудача. Но конфликта из-за этого не последовало. Ведь он мог любить какого-нибудь другого ребенка. Для мужчины естественно иметь разных детей от разных женщин и при этом одинаково этих детей любить. Тем более, что новорожденная девочка не угрожала затмить собой память о его скончавшемся сыне. Он любил и Айрин. И иногда, как мне кажется, он любил даже мать этой Айрин.
Абрамс сказал как-то об этом Хоксбергу, когда они были в посольстве.
Они были уже на полпути к вершине, когда что-то хрустнуло и задрожали камни. Драгойку отбросило назад, на Флэндри. Он поймал ее. Ощущение было таким, как будто держишь сталь и резину, завернутую в бархат. В его шлем врывались грохот рушащейся кладки и еле слышные отдаленные крики.
– Нет, сэр, я имею в виду, не совсем, но э-э-э… вы увидите, здесь все собрались. В боевой готовности. Они не хотят выдавать меня… э… кому-либо, кто, как они думают, настроен враждебно но отношению ко мне. Они угрожают… э… нападением на нашу станцию, если… Честное слово, сэр, я не настраивал союзников против нас. Я могу объяснить.
– Хотя мастерство древних ваятелей давно утрачено, – говорил он, – посмотри все же, посмотри, как величественно его лицо с твердо сжатыми губами…
Две камнетески рванулись по туннелю. Атон и Досада отскочили в сторону, а то их бы растоптали. С угрожающей скоростью проносились мимо стены пещер.
Арло сосредоточился. Вновь в своем разуме и плоти он сплавил воедино различные элементы своей природы, своей генетики, своих знаний и чувств. Образно говоря, кислород жизни и фтор смерти слились. Он сознательно повторил то, что невольно произошло минуту тому назад.
– Она назвала тебя своим любовником, своим возлюбленным, своим мужем, своим всем, – заметил Бедокур. – Но кое-что она опустила. Она не назвала тебя...
У Брумельмана в руках был гаечный ключ. Позади него первый помощник нацелил на них лазерную горелку, грубый заменитель оружия, смертельный на близком расстоянии.
После короткого совещания они так и поступили. Хотя белый конь после долгого путешествия был весь в мыле, силы еще не покинули его окончательно, он был в состоянии нести такой груз. Хамелеон и Гранди взобрались на спину Белого, где уже сидел Икебод.
Том сейчас был на работе, которой занимался во время каникул, – контролировал качество продукции на небольшой кондитерской фабрике.
Он встал, сжимая одной перчаткой Молот, а другой ухватившись за ус в палец толщиной, растущий на губе чудовища. Арло карабкался по морде дракона до тех пор, пока не добрался до самого верха, – и тогда он ударил, направляемый своим всеохватывающим знанием анатомии этой твари. Прямо в точку, сюда...
Ответ был один: надо отрубить задние сегменты и лишить гусеницу ее колющего хвоста. Со временем она вновь отрастит хвост-копье, но пока страшная угроза исчезнет.
– Нет, – серьезно сказал Флэндри. – Извините, сэр, но мы могли бы использовать ныряльщиков, подлодки и исследовательские станции, чтобы понаблюдать за Злетоваром. В перспективе Чарли больше полезен для разведки. Я прочитал о ситроллях все, что смог найти. Они – величина неизвестная. Вам понадобится гораздо больше информации, прежде чем вы сможете быть уверены, что тот или иной способ опроса даст результаты.
– Мой отец... миньонетка...
«Да, – подумал Абрамс, – его выжмут да еще и протащат через гипнозонд, хорошо хоть, он не знает никаких жизненно важных военных секретов. А его свидетельские показания обо мне не сделают мое положение хуже, чем сейчас; Господи, пусть уж лучше его сразу убьют».
– Ну да, он залил бы огонь, – пояснила она, и тут же поняла, что перед ней типичный мужской тип: сильный, благородный, дружелюбный, но немного недалекий. К счастью, жеребцам не нужно много мозгового вещества, и без мозговых извилин они достаточно привлекательны, не за мозг их ценят.
– Не пройдет и одного дня, как мы погибнем. Все зависит от этого. Нам останется лишь гадать, что произойдет раньше: задохнемся мы или замерзнем. Если бы у нас было оборудование для поддержания жизни в отключенном состоянии, но у нас его нет. Это не военный и даже не исследовательский корабль. Это лишь небольшое спасательное судно, которое «Королева Мэгги» могла тащить на себе.
Несмотря на то, что на улице была ночь, в колонии водяных царило необычное оживление – все обитатели занимались рыбной ловлей. Кое-кто из них уже собрал довольно неплохой улов. – Где живет Сирена, как ее можно разыскать? – быстро спросила Аймбри.
– Я нареку эту пещеру Глазом Одина, – высокопарно произнес Арло. – Лишь недавно я узнал о ее значении, хотя бывал здесь и раньше. – Он слез с саней, держа в руке молот. – Вы оба телепаты. Если появятся хтонические твари, – а к этому все идет, – предупредите меня.
Такое происходило везде, где условия были подходящие, а во вселенной существовало множество подобных планет. Но возникшие неорганические разумы были неподвижны: они могли думать, но не действовать. Что они и делали, пока не вторглись разрушительные личинки жизни. Химические процессы жизни уже преобразовали атмосферу всех планет, которые она заразила. До сих пор разъедающие свойства жизни препятствовали распространению неорганического существа по поверхности планет, теперь они принялись копаться в глубинах камня. Война между живым и мертвым разумом началась.
– К черту культуру, сестра! – крикнул он, ухватив ее за ногу.
– Я Хамелеон, – ответила женщина во сне.
– Но не для Царицы! – горячо возразил Погонщик Тумана.
– Я рада возможности познакомиться с вами, энсин, – сказала она вполне искренне.
– Не слушай его, – сказала Аймбри, – просто у Гранди такое своеобразное чувство юмора!
– Садись. Нет, подожди. Видишь мой бар? Я выпью «бурбона» на два пальца. А себе налей, что хочешь.