АРЛО.

Хоксберг громко рассмеялся.
Внезапно Аймбри невольно вздрогнула. Ведь в замке сейчас наверняка было привидения Милли и двое ее детей, они, скорее всего, даже не подозревали, что кто-то заколдовал их мужа и отца. Нет, Аймбри просто должна была завернуть в замок и все рассказать, хотя рассказать она могла довольно немногое.
– Ну, что ты на это скажешь?! – вызывающе спросил водяной кобылку. Теперь он снова превратился в рыбу, которая, впрочем, могла разговаривать. – Нет пароля – нет прохода! Я же говорил тебе! Ты что же, думаешь, что правила создаются для того, чтобы их нарушали?
– Так, значит, это не дурной сон? – спросонья женщина, казалось, ничего не соображает.
– Н-нет. Думаю, что нет. Хотя что такое любовь? Впрочем, оставим это. – Он посмотрел в окно нашей комнаты. Там была ночь. – У нее был очень горячий характер, и она часто заводилась по пустякам. Еще больше ее злило то, что я не вступал с нею в ссоры. – Он потер усталые глаза. – Непохоже на мой темперамент, да, док? И к тому же я ревновал ее. Она спала со многими до того, как появился я. Она продолжала делать это и теперь, хотя и не так часто. Она просто не представляла, как это можно не лечь в постель с мужчиной, если он тебе понравился. Естественно, она предоставила мне такую же свободу относительно других женщин. Но… мне это было не нужно.
Стены туннеля были здесь гладкими, без следов когтей. Дракон обмазал их своей густой слюной, сделав не подверженными повсеместному зеленоватому свечению. Зачем?
Телекамера осмотрела Флэндри, и дверь открылась. Внизу, в холле, было тепло, кругом полным-полно вооруженной охраны. Ему отдали честь и пропустили, посмотрев на него с завистью. Но, по мере того, как он поднимался в лифте, его самоуверенность улетучивалась. Вместо упругой легкости переход в земной вес принес ощущение неустойчивости.
– Буду только рад, – ответил Флэндри. Замечательная идея приготовить серию расшифрованных интервью для компьютера принадлежала не ему, тем более, что шансы отыскать в этом что-нибудь стоящее были близки к нулю. Он отпихнул бумаги на середину стола, откинулся и размяло затекшие мышцы. – Чем обязан?
– У Хтона я пожалею еще сильнее, – возразил он. Лучше несколько дней ее стервозности, чем гнев Хтона! И ушел.
На фоне тихого шелеста фонтанов и мелодичной музыки нарастал свирепый рев. Метнулось пламя, где-то загрохотало, и придворные бросились врассыпную перед стальным чудовищем, взбиравшимся на скалу. Пэки испуганно взмыли в воздух и скрылись из виду. Никоры один за другим кидались навстречу машине и падали сраженные, пока Царица не закричала, чтобы они остановились.
Так рассуждал его разум, но и чувства уже вступили в дело. Он причинил девочке боль – и обязан помочь ей. Он почти не знал ее, но она обещала заполнить возникшую в нем вдруг пустоту.
Она улыбнулась.
Арло проснулся в холодном поту. Чем в это время занимались Атон и Досада? Сейчас они находились за пределами его телепатических возможностей.
– Ты, кажется, по уши увяз в моем деле. Давай поговорим начистоту. У меня нет желания прослыть сукиным сыном. У меня все же есть свидетельство о рождении.
– Ты права, – согласился с ней Гранди, – он наверное и говорить-то как следует не умел до тех пор, пока не очутился у нас.
– Друг мой, доставь мне удовольствие. Кто имеет на это большее право, чем ты?
– Хорошо, Джек. – Кровь бурными толчками неслась по моим венам.
– Вернулся в двадцатое столетие, разумеется, в другой отель, и хорошенько выспался. А потом, что касается моих византийцев, я уже больше ничем не мог им помочь. Но я предупредил их, чтобы они не болтали о моей помощи. Пусть говорят, что они просто сбежали. Чтобы не привлекать к себе внимание, самое лучшее было предоставить их своей судьбе. Теперь мне оставалось позаботиться о себе.
– Руки вверх! – прокричал капитан.
– Ничего не надо, ты наверняка попадешь в беду. К тому же мои личные шансы будут значительно лучше, если я обращусь к дипломатической неприкосновенности. Я надеюсь, однако, что наш трюк пройдет без сучка, без задоринки, – Абрамс осмотрелся. – Я не вижу тебя, Двир, и не могу пожать твою руку, но мне бы, конечно, хотелось. И однажды я это сделаю. – Корабль приземлился. – Желаю удачи!
Флэндри закусил губу.
Все три жителя Мандении с шумом и плеском бросились в воду, пытаясь смыть с себя уже въевшийся запах. Было видно, что с жителей Мандении стекает в воду нечто вроде грязи. Маленькая рыбка, выпрыгнув из воды, беспокойно глянула на этих людей, очевидно, недовольная, что кто-то загрязняет кристально чистые доселе воды. Да, эти жители Мандении не скоро избавятся от на редкость сильного благоухания.
Он не мог прямо убить Аса, ибо мальчик был избранным орудием Хтона, предназначенным для того, чего не мог делать Бедокур. В отличие от Бедокура, Ас был совершенно здоров. Единственное здоровое разумное существо, способное общаться непосредственно с Хтоном, чтобы, обладая волей, исполнять волю пещерного разума. Бедокур полностью зависел от этого неорганического создания. Если бы он сам воспротивился Хтону, он был умер. Поэтому он замыслил следующее...
– Так я тебе и сказал. Не хватало еще, чтобы ты наслал на меня чары.
– Но все-таки при этом еще и волшебник!
– Естественно. Ведь все их сны – отражение дневных забот. Так что там насчет принца Дора?
Неожиданно она поняла, что такси остановилось у отеля, и Шерринфорд говорил о самом городе, втором по величине городе после столицы. Видимо, он здесь уже бывал не раз. Шумные улицы были полны народа, мелькали огни рекламы, из таверн, магазинов, ресторанов, спортивных центров, танцевальных залов – отовсюду неслась музыка. Прижатые друг к другу автомобили еле ползли. Деловые здания в несколько этажей светились всеми окнами. Портолондон связывал огромный материк с внешним миром. По реке Глории тянулись сюда плоты, баржи с рудой, урожаем с ферм, чьи владельцы медленно, но верно заставляли Роланд служить себе, мясом, костью и мехами, добытыми охотниками в горах у подножия Кряжа Троллей. С моря подходили рыболовецкие суда и грузоходы, доставляющие продукцию Солнечных островов и богатства континентов, расположенных дальше к югу, куда совершали вылазки отважные искатели приключений. Портолондон грохотал, смеялся, бушевал, потворствовал, грабил, молился, обжирался, пьянствовал, работал, мечтал, вожделел, строил, разрушал, умирал, рождался, был счастлив, зол, печален, жаден, вульгарен, любвеобилен, амбициозен, человечен. Ни яростные лучи солнца где-то южнее, ни полугодовые сумерки здесь – а в середине зимы настоящая ночь – не могли остановить человека.
– Таким образом, остается еще два короля, точнее королевы, которые сменят Арнольда, – проговорил в раздумье Хамфри, – а всего их, как мы знаем, должно быть десять. Но кто же тогда оставшиеся два?
Айох тоже хотел пойти с ним, но Восхитительная запретила. Пэкам трудно сохранять неподвижность подолгу, и поэтому он для такого задания не годился.
Я постарался не упасть в обморок. Джек поспешил ко мне.
Я видел этот аппарат. Это был ящик с ручкой для переноски размером 24 на 12 и на 6 дюймов. Открыв крышку, можно было увидеть ручки управления и индикаторы. В ящике размещался миниатюрный компьютер, питающийся от никель-кадмиевой батареи. Вес аппарата составлял пять фунтов – половину того веса, который Хэйвиг мог брать с собой. Этот прибор представлял для него большую ценность.
Арло тотчас же понял намек.
– Лошади у них больше нет, ваше величество! Это дневной конь, он сбежал от своего хозяина и помог освободиться мне!
– Как пожелаете, – кивнул Швилт.
Они вышли из офиса и пошли по переходу в гараж. Мерсеянские техники периодически осматривали роскошный корабль, выданный Абрамсу в пользование, но сегодня дежурил лишь один гуманоид. От зависти он пустил большую голубую слезу, сверкнувшую на солнце. Абрамс и Флэндри поднялись на борт, загерметизировали двери и уселись в кресла.
Флэндри повернул выключатель. Огоньки в глазах Двира погасли, он лежал, не шелохнувшись.
Все шло как надо. Арло позволил старику снять лыко и листья и исследовать огромную рану.
– Это действительно ценный совет, – заржал вдруг дневной конь, – вы даже не представляете себе, какие острые у него шпоры!
Но жители Мандении все продолжали прибывать. Теперь, похоже, возле Баобаба были основные силы их отряда, поэтому для успешной борьбы отдельных кувшинов и сосудов явно было недостаточно. Манденийцы с удивлением взирали на бегущих собак, которые прежде были их товарищами. Кое-кого собаки даже успели покусать, но людей из Мандении было так много, что пара укусов никак не повлияла на боеспособность их отряда.
Флэндри показал контур Драгойке. Полдюжины искр двигалось со светящегося шарика, который был ее планетой.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПРАВА – все права людей на свободу. Не путать с правом на собственность – это изобретение западной идеологии.
– Раз так, давайте сразу к делу! – быстро проговорил волшебник.
Горгона осторожно сдвинула сумку с книги и вдруг неожиданно плюхнулась на колени перед Хамфри: – О, господин мой! Почему бы тебе действительно не стать королем? Почему бы не начать править прямо сегодня?
Отряд Мандении возобновил прерванное Сиреной занятие – люди снова двинулись к замку Ругна. Но теперь их ряды значительно поредели – карфагенян было уже гораздо меньше сотни. Кое-кто из них с любопытством продолжал протискиваться на полянку, не понимая, что же там такого произошло, и Горгона быстро покончила с ними.
Вениамин затряс головой:
Абрамс подошел к сути дела очень осторожно.
Только потом он сообразил, что приехавший с ним человек не понимает его слов, но продолжал кричать, пока девушка не выбралась из кустов, где спряталась с самого начала атаки. Некоторое время они молча смотрели друг на друга сквозь дым и пыль, пронизанные лунным светом. Затем девушка бросилась вперед.
– Ну, что ты на это скажешь?! – вызывающе спросил водяной кобылку. Теперь он снова превратился в рыбу, которая, впрочем, могла разговаривать. – Нет пароля – нет прохода! Я же говорил тебе! Ты что же, думаешь, что правила создаются для того, чтобы их нарушали?
Все они направились к королю Дору, чтобы посоветоваться с ним. – Да, надо постараться загнать их в змеиные расщелины, – согласился с их предложением король, – если жители Мандении попытаются закрепиться там, они потом здорово пожалеют об этом!
"Хтон! – крикнул он внутрь себя. – Что мне делать?" И Хтон ответил: "Оставь ее".
– Мы все равно разузнаем, каким должно быть противозаклятье, – ободряюще сказал Бинк.
– У меня был приказ, – ответил Энрике.
– Мы прибыли, – сказал Тим неожиданно хриплым, каркающим голосом.
Абрамс, Хоксберг и Флэндри вошли в комнату.
Это была хитрая уловка. Но Аймбри разгадала ее и не попалась на крючок.
Такое происходило везде, где условия были подходящие, а во вселенной существовало множество подобных планет. Но возникшие неорганические разумы были неподвижны: они могли думать, но не действовать. Что они и делали, пока не вторглись разрушительные личинки жизни. Химические процессы жизни уже преобразовали атмосферу всех планет, которые она заразила. До сих пор разъедающие свойства жизни препятствовали распространению неорганического существа по поверхности планет, теперь они принялись копаться в глубинах камня. Война между живым и мертвым разумом началась.
– Ты должен оставаться здесь и править! – сказала молчавшая до сих пор Айрин, сжимая его руку.
Первыми на пути жителей Мандении оказались пара сфинксов. Каждый из сфинксов имел голову и грудь мужчины и женщины соответственно, тело и хвост были львиными, к тому же оба чудища были снабжены гигантскими крыльями. Затем показались еще подобные сфинксы, которые были в укрытиях. Сфинксы-женщины были в пять раз выше обычного человека, а особи мужского пола были еще крупнее. Четыре чудовища расправили крылья и взмыли в воздух, издавая хриплые хищные крики.
– Ты знаешь, – сказал он, – еще в те времена, когда в Египте правил Эхнатон, может быть, даже раньше, была такая философская школа, которая учила, что мы должны сложить оружие и уповать на любовь. Что даже если любовь не спасет, по крайней мере, мы умрем безвинными. Обычно даже оппоненты этой школы говорили, что сама идея благородна. Я скажу тебе, что сия идея – дрянь. Я скажу, что это не только не реалистичная, не только инфантильная, но и злая идея. Она отрицает, что у нас в этой жизни есть обязанность действовать! А как мы можем действовать, если упустим наши возможности? Нет, сынок, мы смертны, а это значит, мы невежественны, глупы и грешны – но это только наши недостатки. Как бы то ни было – мы можем гордиться, что иногда делаем все, на что способны. Изредка нам это удается. Что же больше требовать?..
– Для нас, – сказал он, – результат ведет к звездам. Вот чем хороши путешествия во времени.
Все молча стояли возле Аймбри, ожидая, пока кобылка оправится от потрясения. Король Дор стоял, положив руку на талию Айрин, и оба они были счастливы, что снова вместе. Король Трент держал в своей руке руку королевы Ирис – отчужденности длиной в четверть века теперь был положен конец. Казалось, что все девять королей чувствуют тут себя вполне нормально, но это пока – поскольку тела их находились все-таки в замке Ругна, во власти врага, этого ужасного Всадника. Да, теперь они знали всю правду, знали, что нужно делать, но развязка была еще где-то впереди.
– А теперь мне нужно пообщаться с тобой, ночная кобылка! Я, конечно, понимаю, что ты устала...
– Тем лучше! На то я и ночная кобылка!
Она устремилась прочь от них, зажав одной рукой рот, другой отмахиваясь от всего мира.
Свернув в сторону, Аймбри быстро домчалась до замка, перепрыгнула широкий ров, прошла сквозь осыпавшуюся стену и через мгновение оказалась в безукоризненно убранном главном зале. Милли сидела как раз в этом зале и, низко склонив голову, читала толстую книгу под названием «Удивительные манденийские сказки» своим детям, которые как завороженные смотрели на мать в неярком свете волшебного фонаря, горевшего сбоку и отбрасывавшего на присутствующих длинные причудливые тени. Как только кобылка вышла прямо из стены, все трое разом резко подняли головы.
– Это только ты так думаешь, глупое животное! – крикнул водяной.
– Есть какие-нибудь новости о воображаемом дяде? – спросил я Элинор, когда мы оказались вместе на какой-то вечеринке. Я подошел к ней, чтобы избавиться от политических разговоров.
– Любое живое существо в пещерах, кроме людей, – исполнитель воли Хтона, – сказал он. – Не только гусеницы и камнетески, но и саламандры и псевдомухи. Надо полностью очистить один участок от всех живых тварей. Тогда мы сможем втайне готовить наши военные планы.
– Что это означает? – Драгойка прижалась к нему, ища поддержки.
– Заткнись! – воскликнул он в смущении и ярости. Хотя в отношении пола особого стыда у него не было и он гордился эрекцией, в данном положении она была ему ни к чему. Скорее она демонстрировала его невежество и напоминала о прикосновении и любопытстве пори. Как они сказали? «Сей уд пронзит...»? Он не владел уже собой.
– сказала устало, – я просто не люблю всех этих оргий. Особенно вульгарных.
«Конечно, ты спас мне жизнь, – ворчал Флэндри, но все равно ты – сопливый ублюдок».
– Нет, сядьте. Я собирался разыскать вас. И я помню ваше имя, как это ни странно. – Хоксберг кивнул Райденауэру. – Продолжайте. Что за трудности, о которых вы упомянули?
Уоллис явно был доволен, хотя и пытался скрыть это. Он раскурил сигару.
С запада вдруг послышался какой-то шум.
Ох! Арло позволил смутить себя. Она имела в виду, что Атон их всех ненавидел. Но кто эта Невзгода, которую она упомянула? Как будто он ее уже знает... из своего сна?
Флэндри глотнул.
В небе раздался раскат грома. Взглянув вверх, Брехдан увидел корабль, приземляющийся с безрассудной поспешностью. Зубчатые плавники указывали на то, что это общая собственность Инвори.
– Это правда, – призналась Ада-Досада. – Я родилась в $ 400. Но при чем тут это? Смотри, хвея по-прежнему светится.
Джером вздохнул.
Сфинксы, покружив немного в воздухе, улетели. Конечно же, реальная причина их исчезновения заключалась не в том, что они сочли людей из Мандении добычей, недостойной их внимания. Просто если бы жители Мандении поняли, что эти сфинксы – мнимая угроза, то иллюзия сразу бы рассеялась. Ни одна иллюзия не могла нанести кому-то прямого вреда, но предполагалось, что кто-то, увидев нечто подобное, реакцией на увиденное сам причинит себе вред. Если бы сфинксы атаковали солдат врага и врезались бы в их ряды, то все старания королевы Ирис пошли бы прахом.
– Я нужен Хтону... – эхом отозвался Арло. – Наверное, так оно и есть. Хтон всегда был мне другом. Пока не появилась Ада.
– Я родился в Нью-Йорке в 1853 году, – рассказывал ему Сахэм. – Мой отец был мелким торговцем и убежденным баптистом. Мать – вот ее фотография. – Он показал на бледную фотографию печальной женщины, и нежность проступила на его лице. – Я был последним из семи детей, и отец не тратил на меня много сил и энергии, так как его любимым сыном был старший. Я с ранних лет научился быть замкнутым, держать язык за зубами. Я поехал в Питсбург, когда мне официально исполнилось семнадцать лет. К этому времени мое второе, более старшее «я» из будущего хорошо поработало надо мною, так что я уже знал свое предназначение.
– Не удача, – сказала Невзгода. – Мы зачинаем, когда любовь очень сильна. Любовь Каменного Сердца была сильнее любой другой любви.
– Хотя я полагаю, что у них на станции сейчас никого нет,
– Атон вас любит, – сказала Досада. – Мы в саду ничего не делали. Он сорвал этот цветок, сориентировал на себя. Видите, он не сочетается с моим голубым от Арло. Вы ведь его любите...
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПРАВА – все права людей на свободу. Не путать с правом на собственность – это изобретение западной идеологии.
– Любая частица души – помеха в нашем деле, – отрезал Траян. – Ты можешь сейчас отказаться от нее?
Она прижалась к нему.
– В таком случае, кто же нагнетает напряженность?
«У меня тоже есть место в космосе, не надо забывать об этом».
– Ну? Будет нехорошо выглядеть, если вы нам откажете?
– А мы, люди, заселили десятую часть галактики за триста лет, – сказал Арло. – Почти в три тысячи раз быстрее, к тому же нас сдерживало отсутствие незанятых планет. Это вам что-нибудь говорит?
Позади был бункер, снабженный воздухоочистителями космического типа и термостатами. Стены, пол, потолок – черного цвета, на фоне которых черный мундир Брехдана был едва различим. Медали, которые он надел сегодня, блестели вдвое ярче. Мебель была обычная для офиса: стол, переговорное устройство, компьютер, диктофон. Но в центре на деревянном пьедестале с красивой резьбой покоился опаловый ящик.
– Что-то все у вас в тыкве как-то комично! – заметил Гранди, расслабившись и успокоившись, однако лишь после того, как они благополучно миновали все области с их чудесами.
– Я могу… – вскинулся он, но затем угас. – Нет, баллон с газом слишком тяжел.
Но значительные модификации привели к неудачному побочному эффекту: извращению чувств или его видимости. Подлинные чувства гетер напоминали чувства обычных женщин, но телепатия, словно фотографический негатив, выворачивала их наизнанку. Как следствие, сбыт этих женщин пришлось ограничить: они привлекали разве что неисправимых садистов, что придавало торговле ими дурную славу. Вскоре планету Миньон стали избегать, а, позднее внесли в список запрещенных и забыли. Местные жители были предоставлены сами себе, лишены как контроля, так и преимуществ развитой технологии. Они, тем не менее, выжили, приспособившись к своей природе: кровосмесительной, садистской моногамии. О них сложился ужасный и прелестный миф: роковой роман с миньонеткой.
– Должно быть, он был там, но затем прибыл сюда, чтобы расправиться с Арнольдом!
Он остановился, переводя дыхание. Я ждал.
Хэйвиг подумывал о том, чтобы им с Ксенией перебраться куда-нибудь в безопасное место, например в Россию или Западную Европу.
– И вы его убили, – сказал Арло.
– Так оно и есть. Но и будущее таким образом затронуто не было, потому что люди как правило не верят или стараются не верить тому, что им говорят о будущем. Будущее я не затронул, поскольку все печальное, что ожидает Ксант, я утаил. Теперь, когда из игры всякий раз выбывает очередной король, нет смысла утаивать какую-то информацию. Новый же король сможет выиграть время и предпринять что-то для спасения своего королевства. Я оставляю право выбора за тобой. – Конь замолчал, делая многозначительную паузу: – Но все же, остерегайся Всадника!
Флэндри и Драгойка стояли вместе с ним на крейсерском мостике. Планета заполнила экран переднего обзора. Она была чуть больше Луны и, подобно спутнику земли, также лишена воздуха, воды, жизни. Все это за миллиарды лет ушло в космос. Над пепельными долинами горы оскалили свои клыки на звезды. Бесплодная, пустая, слепая, как череп, эта бродяжка скиталась в поисках своей судьбы.
– Должно быть, это одноразовое заклинание! – предположила Аймбри. – А много заклинаний осталось еще в книге?
– Я тебя не понимаю! – сказала Айрин.
– Как окажешься там, передай привет моему другу Джордану, он живет теперь в замке Ругна, – попросил напоследок один из духов. Аймбри пообещала разыскать Джордана. Наконец она отправилась к своим подругам, другим кобылкам, с которыми она бок о бок работала так долго. Это расставание было самым мучительным и печальным.
Десяток миньонеток преграждали туннель позади него. Каждая была точь-в-точь как Боль: крепкие округлые ноги, особенно обольстительные в тени коротких юбок, защитные нагрудники, огненно-дымчатые волосы, прелестные черты лица. Словно точные копии. Он не смог бы отличить ни одну из них от Боли, доведись встретить их поодиночке.
– Извини, что разбудили тебя, – сказала миньонетка. – Я говорю от имени ксеста. Он такой же телепат, как и мы, только намного сильнее. Я перевожу его сигналы.
"Жизнь тоже разумна, – возразил Арло. – Один разум не вправе уничтожать другой. Разум в любом виде священен".
– Видимо, вам приходится быть готовыми ко всему, – беспокойно заметил Хэйвиг.
– Что такое? – спросила она.
– Скоро, – ответил Флэндри. Он переключился на волну своей команды.
После этого карфагеняне вообще перестали обращать внимание на иллюзии, что бы королева Ирис на них ни насылала. Люди из Мандении снова построились и двинулись в южном направлении, в сторону Провала. Теперь казалось, что уже ничего нельзя сделать, чтобы остановить захватчиков. Но Аймбри знала, что на этом способности королевы не исчерпаны.
– Вы не шутите? – Флэндри от изумления открыл рот.
Арло вскрыл один из газовых отводов расщелины и забрался в узкий туннель, а газ потек через проделанную дыру в главный туннель. Этому помог отсос воздуха после промчавшегося дракона.
– Я слушаю вас, ваше величество? – вопросительно сказала она, и Аймбри почудилось, что даже голос ее подруги стал каким-то скрипучим.
– Я здесь недавно, но знаю, что здесь никто не рождается. В пещерах что-то этому мешает. Наверное, очень жарко.
Белая слизь появилась у Воли на лице, руках и ногах, испачкала форму. Арло задрал ее короткую металлическую юбку, чтобы проверить, распространяется ли микса по всей коже. Даже под жутким белым покровом было видно, какое у нее прекрасное тело. И такое же у всех миньонеток: несравненная фигура, которую никакая одежда и никакой покров не могут сделать уродливой. Боль превратится в зомби, но в очень симпатичного зомби. Верданди будет ревновать!
Он вздохнул, потер уставшие глаза.
– Джек, ты заболтался и ударился в слишком высокие материи. Кончай свои пророчества, милый, и обрати внимание на свой стакан.
Пределы эти обычно устанавливаются тем, например, что человеку необходим солнечный свет, или тем, что он – обязательно и постоянно – должен быть неотъемлемой частью окружающей его жизни и непременно существом духовным.
– Но внутри-то у нее ничего не изменилось! – воскликнула Аймбри так, чтобы оба они слышали ее.
– А что это за веера для миражей? – поинтересовалась ночная кобылка.
А Боль добавила от себя:
– Но все равно из этого ничего не выйдет, – продолжал Хоксберг, – информация быстро летает туда и сюда. Нашему эскорту прикажут повернуть нас обратно.
– Каких мест – спросила она быстро, с поразительной горечью. – До этой поездки я нигде не бывала дальше Луны. А люди, хрупкие, расточительные люди, с их интригами и сплетнями, темными делами, слова, за счет которых они живут, – всего лишь слова, и так далее, и далее, и далее. Нет, Доминик, дорогой мой, ты помог мне понять, что я упустила. Ты разрушил стену, которая закрывала от меня вселенную.
Земле были знакомы подобные теории. На практике же это не осуществилось. Люди были слишком жадными, слишком ленивыми. Но среди Морского народа эта система, кажется, действовала. По крайней мере Айсинглас уверял, что она была стабильна на протяжении многих поколений, и Флэндри действительно нигде не встречал признаком неудовольствия.
Общаясь с големом, ей не надо даже входить в чей-то образ! Вместе с тем кобылке не понравилась самоуверенность голема, поэтому она явила перед ним силой воли картину преисподней.
– Нет, не совсем так. Нет, скорее, да. Важно только правильно назвать вещи своими именами. С ним все кончено.
– Нет, это обычный конь, который сбежал от жителей Мандении, – пояснила Хамелеон. – Он так очарователен! Из него выйдет хороший товарищ!
Теперь ничего не поделаешь. Идти через горы придется в любом случае. И Аймбри вскачь бросилась бежать, выдерживая направление к северу. Она скакала мимо переплетенных между собой стволов деревьев, кустарников, оплетенных вьющимися растениями, стараясь не касаться их – кто знает, какую опасность таят они в себе! В конце концов она примерно знает, чем все это может закончиться – подобные штучки тоже бывали в тех сновидениях, которые она доставляла. Размышляя об опасностях, Аймбри не заметила, как добралась до гор.
– Я никогда не встречала более умной, обаятельной, умелой и любящей женщины, если не считать парадоксальной перевернутости ее чувств. Сейчас я вижу, что миньонетка владеет в Атоне лишь его половиной, и я люблю его за это не меньше, чем за его человеческую сторону, которая превосходна. – Кокона вновь умолкла. – Но я любила бы его и без того...
Арло становилось все жарче, а его ягодицам – холоднее. Он достиг стены и оттолкнулся под таким углом, чтобы попасть прямо на нее. Но девочка вновь миновала его, приведя Арло в бешенство.
«Вот так погиб Тор в ядовитом облаке, испущенном подыхающим Змеем Мидгарда, – подумал он, чувствуя, как его тело умирает и разум ускользает от него. – Точное подобие, которое Хтон вряд ли сочинил...» Но Хтон хотел, чтобы именно в это он и поверил!
– Да, – согласился кентавр, – только я боюсь, что карфагенянам все-таки удастся перебраться через Провал. Но нам нужно выиграть хотя бы несколько дней, чтобы как следует подготовиться к схватке! – Тут он посмотрел на безумного короля: – А я отвезу его в замок!
– Почему они не позвонили в Штаб?
– Не нравится мне все это, – сказала Чем, но повиновалась приказу. Она поскакала в замок Ругна.
Прибыв на место, Аймбри снова испытала сильнейший шок – королей на этот раз было уже девять, так как прибыло новое пополнение – Айрин и Хамелеон тоже находились тут.
– Тогда этого коня следует наградить! Где он сейчас?
– Но что же делать? – проговорила Хамелеон.
– А ну, стой! – пронзительно крикнул он. – Я только что убил твоего товарища!
Я видел, что Джек очень страдает. Сколько раз я видел такое выражение лица у больных людей. Поспешно я спросил его: