НАБЛЮДАЛИ, КАК РАЙДЕНАУЭР

– Тебе определенно нужно подкрепиться и передохнуть, Аймбри, – донесся до кобылки голос Бинка, – ступай наружу и соберись с мыслями, но только приходи проверять мое состояние каждый час. Бумажные куклы, которых Хамфри отправил заманить сюда жителей Мандении, явно не прибудут раньше полудня. Я даже подозреваю, что Всадник постарается прибыть сюда раньше этого времени, поскольку он знает все о трюках Хамфри и знает, как это опасно для его союзников-карфагенян. Даже если все окажется совсем не так, как я думаю, ты понадобишься мне, чтобы доставить сообщение обо всем в замок Ругна.
31 октября 1971 года пришлось на воскресенье. Это значит, что завтра дети пойдут в школу. Глядя на детей, я вспомнил о своих детях, когда они были в том же возрасте, я о Кэйт. Я развел огонь в камине, приготовил свою любимую трубку, кружку с горячим сидром, поставил любимую пластинку Кэйт на проигрыватель я сел у огня, погрузившись в воспоминания. Мне было спокойно, и я был счастлив.
– Нет! Я не умею делать такое с людьми! И не смогла бы, даже если бы умела! Это не похоже на проделки какой-нибудь ночной кобылки! Я узнала бы любую, если бы она пришла, но ведь никто не пришел!
Арло с замершим сердцем согласился – как некогда согласился его отец, спасая умирающую Кокону. Доктор Бедокур вновь торжествовал, на этот раз уничтожая Кокену и, вероятно, все вторжение Жизни. Но Арло это мало заботило.
– В таком случае спрашивай у своей хвеи, – сказала Верданди, отворачиваясь.
Аймбри доставила Бинка к месту, где рос Баобаб. Кентавр Чем была уже там, охраняя все то, что оставил внутри ствола могучего дерева старина Хамфри. Все вещи казались нетронутыми, все вроде было на своих местах.
Она улыбнулась, затем сразу сделалась задумчивой, потерла подбородок и долго смотрела на уши своей лошади. Наконец она сказала:
Неожиданно для себя Хэйвиг поцеловал ее. И они остались одни во Вселенной, слившись воедино.
Тут Сирена пожала плечами: – Но я боюсь, что моя сила навсегда покинула меня. Только Добрый Волшебник Хамфри мог бы мне ее вернуть, но он ни за что не захочет этого сделать, даже если бы я захотела отработать на него целый год, чего он обычно требует от других.
Икебод бросился было бежать, но Хасбинбад щелкнул пальцами, и солдаты вмиг скрутили архивариуса. Они потащили его куда-то в сторону. Аймбри пошла было следом за ним, но кто-то накинул на нее путы. Сопротивление было бесполезным, ведь люди из Мандении были не только многочисленны, но и хорошо вооружены.
– Я вышла в День по специальному заданию, – ответила Аймбри, – но вот свою задачу забыла. Помню, правда, что нужно увидеть радугу, но этого недостаточно.
В ее замыслы входило подкрепиться. В кладовой посольства чего только не было, а в апартаментах находилась небольшая раздаточная, где можно было приготовить ужин, который она знала, как подать. Они начали с яиц по-бенедиктински, икры, аквавита и шампанского. Спустя несколько часов они продолжили перигордианской уткой с гарниром и бордо. Флэндри слегка захмелел.
– Поговорите со мной о себе. Вы слишком скромны.
– В 1969 году. А перед этим незадолго до того, когда я узнал о своем отце. Дядя Джек был очень добр ко мне. Мы с ним отправились в круглый цирк, видимо, конца XIX века. Я спросил, почему он так печален, и дядя снова объяснил мне необходимость соблюдать тайну.
– Здесь есть волшебная лампа, которая зажигается нажатием расположенной возле двери кнопки, – сообщила Хамелеон. – Надо нащупать ее.
– Я знал, что она так же любит древних классиков, как и ты.
Он пожал плечами и повернул к реке.
Боль открыла глаза и выплюнула сгусток желтоватого гноя.
Аймбри не совсем понимала, к чему клонит волшебник, но решила на всякий случай промолчать, поскольку сочла, что это некие особенности человеческой логики. В конце концов, Хамфри сам все расскажет, если что-то узнает.
Но Арло сражался. На его коже появился белый налет – первый блеск слизи миксы. Мальчика бросило в жар – жар не страсти, но казни. Его сокрушали, медленно и неизбежно, но он не сдавался.
– Но если моя бабушка... – Подразумеваемое ошеломило Арло.
– Прошу простить меня за беспокойство, доктор Андерсон.
Блита забралась на спину ночной кобылки, Аймбри носом же выключила кнопку увеличения активности и поскакала, чтобы еще успеть проверить, как там обстоят дела у семерых королей.
Аймбри заколебалась, чего нельзя было сказать о змее. Зашипев, змея кинулась к Аймбри, одновременно раскрыв устрашающие челюсти. Кобылка непроизвольно сжала от страха зубы – и нечаянно раскусила тот самый сосуд, который подобрала раньше и все еще несла в зубах. Кобылка моментально выплюнула разгрызенный сосудик, но жидкость все-таки потекла по ее языку. Жидкость оказалась совсем не желтой – просто тогда она казалась такой из-за цвета стекла. Жидкость была просто бесцветной и безвкусной. Неужели обыкновенная вода?
– А как ты вошел в свой первый контакт, сир?
Сфера делала уже десять километров в час.
– Со мной все в порядке, – Флэндри решился.
В Арло росло отчаяние из-за маячившего приближения пещерной опасности, однако желание получить сведения об отце вынуждало его довести разговор до конца. Он знал, что Бедокур удерживает его здесь, подобно саламандре и норнам. Но жажда, которую вызвал в нем старик, была неотразимее той, которую возбудили норны, и бороться с ней было труднее, чем с угрозой саламандры. Мальчик понимал, что Бедокур будет говорить только то, что хочет, как и норны, которых он напоминал.
– Запросто! Оно ведь для того и предназначено! Этот манденийский книжник, Икебод, начал было регистрировать в своей книге все находящиеся в оружейной комнате заклинания по указанию короля Арнольда, и это заклинание он обнаружил как раз перед тем, как все обитатели замка были отосланы отсюда. К сожалению, у архивариуса не было возможности завершить свою работу – здесь полно всякого добра, и даже мы, привидения, часто просто не понимаем, для чего нужна та или иная вещица!
Дневной конь не очень жаловал Гранди, но тут он смягчился: – Это чудовище в человеческом обличье, – пояснил он.
Тем временем, осторожно спустившись по склону холма, к ним подошел дневной конь. – Тебя кто-то укусил? – озабоченно спросил он.
– Я встретила его в лесу. Собственно говоря, это конь манденийской породы, принадлежавший тому самому Всаднику, но он бежал от своего хозяина, а потом помог спастись от него и мне. Он ненавидит этих жителей Мандении. Я думаю, что он с радостью возьмется возить Икебода, только при этом ни в коем случае нельзя использовать какие-нибудь штуки типа шпор, особенно если коню станет известно, что Икебод мандениец, – при этом Аймбри указала на рубцы, красневшие у нее на боках, – память о встрече со Всадником. Кобылка продолжала: – Сегодня в полдень я встречаюсь с дневным конем возле Баобаба.
– А как ты вошел в свой первый контакт, сир?
Брехдан усмехнулся: эти рассуждения могут продолжаться бесконечно. Не его это дело – ловить шпионов. Хватает офицеров безопасности. Естественно, они следили за каждым шагом землян за пределами посольства, которое, впрочем, тоже прослушивалось с докучающей дотошностью.
Тем временем впереди послышалось очередное рычание, исходившее теперь от другого спригана. Ближайшая к путешественницам колонна заскрипела и зашаталась, но Аймбри не обратила на это уже никакого внимания, поскольку она старалась идти туда, откуда исходило рычание. А ведь доподлинно известно, что ни один сприган не захочет, чтобы кусок камня упал ему на голову. Там, где слышалось рычание, был и очередной сприган, а где был сприган, там, следовательно, было довольно безопасно. Поэтому и на предостерегающее рычание можно было попросту не обращать внимания. Единственное, что нужно было делать, так это уворачиваться от осколков падающих камней.
Выбежав из комнаты, Барбро поднялась по лестнице в гостевую спальню. Но балладу про Арвида она все-таки допела сама, и случилось это спустя несколько часов, когда они остановились на перевале, куда не осмеливались забираться даже самые отчаянные бродяги.
День был пасмурным и хмурым, на свинцовом море качались белые шапки пены. Завывал ветер, скрипела обшивка. «Стрелец» раскачивался. Сзади за кормой шел сопровождающий флот, вздымаясь на волнах. На верхушках матч хлопали флаги. Одна палуба была занята герметичной палаткой с земными кондиционерами. Корабль Драгойки буквально кишел людьми. Она и ее команда бесстрастно наблюдали, как Райденауэр – глава ксенологических исследований
Как он мне рассказывал, ощущение было примерно таким, как у пловца, преодолевающего сильное приливное течение. Он перемещался во времени, и тишина окружала его. Единственным его ощущением были изменения света и тьмы – восходы и закаты солнца.
– Так оно и есть! – воскликнул Икебод. – Значит, все происходит где-то между 210 и 215 годами до нашей эры, в долине реки По, и... – он внезапно смолк, и Аймбри мысленно задала ему вопрос о том, что он еще хотел сообщить.
Арло в точности знал, что чувствует мать: он чувствовал то же самое. Если Атон дал Досаде хвею, для Кокены все кончено – и для Арло.
Он едва мог заметить, как кончики ее губ поползли вверх.
Сирена улыбнулась, явно польщенная комплиментом в свой адрес. Она была уже не так молода, а потому слово «очаровательная» дошло, видимо, до самой глубины ее сердца.
– Это мы еще посмотрим, – злобно сказал Хоксберг.
Аймбри решила принять предложение Всадника, чтобы выиграть время. Она задвигала ушами, раздумывая, как лучше всего повести себя в этой трудной ситуации.
Абрамс включил свой передатчик.
– И все же я справлюсь с ним, королева Хамелеон, – упрямо проговорила Аймбри.
Внезапно уши Аймбри затрепетали – чуткий конский слух уловил идущий издалека крик.
Айрин тем временем, чуть повернувшись, увидела Аймбри.
– Ночной Конь, – эхом отозвался Всадник, – вы, ночные кобылки, возвращаетесь обычно под утро в свой табун. Но где же прячется ваш табун весь день?
Теперь водяной воззрился на Хамелеон, чью грудь он заметил еще тогда, когда она хотела выйти из воды. – Это явно нимфа! – с видом знатока проговорил он.
– Он человек, владеющий магией, просто о его таланте никому не было известно вплоть до недавнего времени.
– Я должен рассказать вам про доброго волшебника. Мне удалось наладить это самое волшебное зеркало. Мне пришлось истратить на это одно заклятье. В принципе, это дело можно было сделать и раньше, но все было как-то не до того. Зато теперь у нас появилась хорошая связь. Так вот, я нашел подобное заклинание в книге, которую оставила мне Горгона на случай, если придется пускать в ход волшебство – и попытался наладить это зеркало, а потом...
– В твоем положении я бы наслаждался каждой секундой. К тому же не забудь о своих друзьях на Старкаде. В них сейчас стреляют.
– Да. Уоллис благоволил к ней. Она много рассказывала мне о том, каких высот достигла будущая цивилизация. Правда, она не была уверена, что это и есть прогресс. Она говорила о воздушных кораблях, о дирижаблях с электромоторами, ранчо в океане, солнечных батареях, широком использовании бактерий для изготовления топлива, развитии теоретических и прикладных наук, особенно биологии.
– Видите ли сэр… здесь народ, они… в общем, они вооружены, лучше избежать возможных неприятностей, сэр.
Они сели, и Флэндри, не смея оставаться серьезным, добавил:
– Предупреждаю вас, вы будете объявлены вне закона. Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как вы исчезаете. После всего того, что случилось, лучший способ продемонстрировать свою честность – это вместе с мерсеянами помешать вам.
– Отступление от Земли?
– Наверное, – согласился Арло, завороженный этим зрелищем. В ДЗЛ об этом ничего не было!
– Не будете ли вы так добры представить меня хозяйке?
Бандиты были давно изгнаны из близлежащих областей, и конные патрули постоянно следили за тем, чтобы они не появлялись вновь. Так что Можно было без охраны выехать в лес. Они взяли с собой пистолеты, но не для защиты, а скорее как знак принадлежности к привилегированной касте, которой разрешено иметь оружие.
– Неплохо! – усмехнулся Черный Китель. – За час она разогналась почти до одного километра в час. В час пик это очень неплохо.
– А, ничего интересного для тебя, Джек.
Арло знал, что все бесполезно. Химера не только питалась глазными яблоками и половыми железами – она поражала жертву со скоростью звука. Ножи, граватаны и даже взрывометы были против этой стаи бесполезны.
Леонса очень старалась остаться невозмутимой, но это ей плохо удавалось. Хэйвиг рассказывал, а она то и дело вставала со стула, подходила к окну, смотрела на тихую улицу.
И я снова ощутил, что он уже не ребенок. Выпил он очень умело. Где он мог научиться? Ведь его не было всего месяц.
Вениамин вздохнул.
Он едва помнил, как домчался до дома. Как-то вдруг оказался там, тяжело дыша и натягивая трусы. Кокена с удивлением смотрела на него.
– Престиж, – сказал Чардон. – Мораль. Вероятность, что в следующий раз нам придется противодействовать уже ходу мерсеян.
Арло отступил как можно дальше назад – и обо что-то споткнулся. Это была коробка ксеста. Она опрокинулась, наружу выпал замерзший комок тафисов. Не совсем замерзший – прожорливые твари начинали двигаться.
Он обстоятельно обсуждал все аргументы, пока она не запомнила их наизусть. И тем не менее он начал говорить вновь о том, что нужно выбрать одно из двух: «Мы не можем укрыться на какой-нибудь неизвестной планете. Империя слишком далеко. Ежедневные полеты увеличивают шансы мерсеян обнаружить наш след. Как только они узнают, что нам удалось спастись, а может быть, даже и раньше, они пошлют во всех направлениях курьеров – любой корабль, которой может опередить нас на нашем маршруте, пока мы потихоньку пробираемся. Их корабли наверняка рыскают в этих районах.
– А некоторые из планетоидов превращены в туристские гостиницы. Космотели. Закрытые, совершенно уединенные, со всеми домашними удобствами. – Она доверительно подмигнула. – Меня зачали в космотеле!
– Рано. Ты еще не принята среди народов Царицы. Мне даже не следовало приезжать за тобой, но она была слишком великодушна, чтобы запретить. Ложись, ложись.
Через минуту всунулся Утренний Туман с кормчим. Им оказался ксест: восьминогое существо с шаровидным телом, похожим на центр плотной галактики. Тяготение на корабле поддерживалось в четверть нормального земного из почтения к привычкам паукообразного существа – этот уровень не вредил и старику Вениамину.
– Не нужно. Видишь ли, теперь я могу использовать блоки питания ситроллей. У меня в сумке есть инструменты для того, чтобы их приспособить.
Когда они взошли на башню, раздался второй взрыв. Он гремел значительно дольше первого. В воздухе Старкада прокатился ужасный грохот. Флэндри подбежал в парапету. Он посмотрел поверх крутых черепичных крыш, коньки которых были украшены цветами и резными головами монстров. К северу за этими старыми стенами изумрудной зеленью поднимался Высокий квартал, где сияли виллы. Ему был виден Столб Стечения, где сходились вместе Путь Гордости, Горный Путь, Солнце и Луна и Дорога Великого Востока. Из-за дыма столб казался еще выше.
– Ты девочка? – спросил он с любопытством.
Тотчас же Арло раскаялся в содеянном. Он не осознал, насколько он крупнее ее и сколь слабо ее сопротивление. Теперь стало очевидно, что Ада – ничтожный боец. Она взбесила его и навлекла на себя воздаяние, ожидая разве что чисто символический удар. Он был расстроен, но не собирался причинять девочке вред.
– Ты никогда не встречался с Вениамином!
Дрожащим указательным пальцем Флэндри стал нажимать сигнальную кнопку. Этот микроблок не мог достать до Хайпорта, пока его сигнал не будет передан ретранслятором. Но Флэндри мог поговорить с кем-нибудь в их здании, если там заметили сигнальную лампочку и если, конечно, вообще вся цепь не перестала действовать. Щелк! Тигерийка бежала вприпрыжку по Аллее Шив, за ней следовали мужчины, на руках у них кричали дети.
– Ты – да, я – нет, – сказал он, вспомнив замечания Атона о лакомствах, которые предпочитают химеры. Это не успокаивало.
– Как раз наоборот, – ответил он, – только ничего не говори, пока мы не разовьем сверхскорость.
Затем Хамфри достал из кучи вещей связку вырезанных из бумаги кукол. – Надо ведь еще как-то заманить их сюда, чтобы не подвергать опасности замок Ругна, – проговорил волшебник, при этом он развязал тесемку, которая опутывала связку, и несколько куколок соскользнуло с общей стопки. Упав на пол, они тут же немного увеличились в размере и стали более выпуклыми. Волосы стали расти на головах кукол, грудь стала бугриться, ноги разгибались и принимали привычные человеческие очертания. Внутри кукол был самый обычный воздух, поэтому порывы ветра, долетавшие сюда, заставляли кукол дрожать и подпрыгивать в воздухе. Куклы стали бродить вокруг Хамфри, пританцовывать и даже хихикать.
Аймбри сорвалась с места в галоп – она все-таки была ночной кобылкой, и в беге ей не было равных. Но сентикор тоже коечего стоил: почти сразу Аймбри почувствовала за своей спиной его топот и тяжелое дыхание.
Аймбри подобрала валявшуюся рядом тряпицу и осторожно обмотала донную часть расколотого сосуда. Затем, чтобы не расплескать оставшиеся несколько капель, кобылка подняла этот своеобразный сосуд. Ведь даже такого количества эликсира было бы вполне достаточно, если бы в нем вдруг возникла необходимость. Таким образом, Аймбри может явиться к королю тоже не просто так, не с пустыми руками, если в данном случае это уместно сказать.
Он побледнел, повернулся и убежал от меня. Я затратил несколько недель, чтобы снова добиться его доверяя.
Он сосредоточился на ней. Боль завизжала, схватившись за голову: пронзительный панический вопль, исходящий из самой сердцевины ее существа.
Уоллис раскуривал сигару, пока ее кончик не стал ярко светиться.
– Сейчас я все узнаю, – закричал Гранди, – быстрее материализуйся!
Пока он шел, путь становился все легче, препятствия встречались все реже и казались неопасными. Наконец туннель расширился и открылось потрясающей красоты зрелище. Это был взрыв. Из точечного источника в многомерную сферу вырывалась ослепительная плазма. Огонь-излучение и дым-материя, похожие на волосы страстной миньонетки, разлетались с жуткой скоростью.
– Прямое попадание в нас. – Он осмотрел себя, ощупал все члены, почувствовал острую боль в теле, но с радостью убедился, что серьезных повреждений нет. Что ж! Скафандр ведь и предназначался для того, чтобы смягчать удары! – Здесь ничто не работает, поэтому я не знаю, в каком состоянии корабль, надо попытаться узнать. Да, держись за меня. Отталкивайся от предметов, только не очень сильно. Как будто плаваешь. Тебя не тошнит?
– Командующий, – сказал мерсеянин, – когда прошлой ночью вас задержали, вы заявили о том, что у вас есть информация, которую я должен лично услышать. Когда мне это передали, я согласился. Вы хотите поговорить наедине?
– Запросто! – отозвалась Аймбри; при этом девушка-зомби, которой она сейчас казалась, грациозно вырвала из своей головы прядь волос в знак, что сделать это можно очень легко. Ночная кобылка сосредоточилась, несколько мгновений – и вот Миллипривидение явилась перед своим супругом, излучая особую привлекательность.
– В каком смысле болен?
Аймбри отвела глаза от своего отражения в зеркале и посмотрела на Коня – сейчас это был типичный образ добродушного, долгое время находящегося у власти монарха.
Тем временем Гранди стал представляться товарищам по экспедиции: – Я начал оберегать Дора, когда он еще не был даже принцем. А Хамелеон я знаю уже без малого двадцать пять лет. Чего не могу сказать о тебе, милая лошадушка!
– Мое платье все-таки намокло, – пожаловалась та, – но вот только вода какая-то странная!
Ни один доктор не мог бы перенести своих профессиональных неудач, если бы у него не было удач. Джек Хэйвиг был несомненной удачей. Пусть я не смог помочь ему как врач, зато помог как человек. Опыт позволил мне увидеть это. Я понял, что мальчик очень страдает.
Это была стандартная форма, записанная для повсеместного распространения и полученная с одного из нескольких автоматических передатчиков вокруг Саксо.
– Хорошо!.. Может быть, я сделал что-то значительное для людей, если эта информация действительно важная, а, похоже, так оно и есть… Иди, надень платье и туфли. Причешись. Найди мне чистую пару брюк. Эти все в крови. Скорей. – Она обхватила его еще крепче и всхлипнула. Он похлопал ее. – Быстренько, я сказал. Или я буду вынужден тебя оставить.
– Но ты же считаешь в обратную сторону! – воскликнула королева Ирис, – а с тобой и с Бинком пока что ничего ведь не случилось! – Тут она немного помолчала и вдруг удивленно переспросила: – Бинк? Почему вдруг он?
– Не впадай в искушение, чтобы не проглядеть опасность окончательного поражения, – предупредила Оллхилер.
Когда он ступил на нее, воздух был сырым и холодным. Над крышами ярко горел сигнальный огонь, и Брехдан осмотрел Ардайг.
– Ты права, – согласился с ней Гранди, – он наверное и говорить-то как следует не умел до тех пор, пока не очутился у нас.
Надвигался рассвет. К счастью, это был ее последний вызов на сегодня; теперь она могла направиться домой, расслабиться и как следует подкрепиться. Она мчалась по земле, продираясь сквозь деревья и кустарники, пока не доскакала до того места, где росли тыквы. Аймбри мгновенно нырнула в одну из них. Это должно бы было наверняка удивить любого, кто не знаком с волшебством, поскольку известно, что лошади намного крупнее тыкв, но ведь все происходило в совершенно другом мире!
– Пропусти! – Флэндри оттолкнул ближнюю особь в сторону. Она зарычала и ударила его рукой с длинными красными ногтями. Барабан Драгойки отдал приказ. Обе самки отстали от него. Он схватил снаряд из ящика с боеприпасами, открыл затвор и дослал снаряд в ствол.
Время летело. Конь без устали скакал вверх по склону, ни разу не споткнувшись. Барбро заметила отряд, спускавшийся мимо них к западу на битву с… С кем? С тем, кто закован в сталь и сожаление… Позже она спросит себя и узнает, как имя того, кто доставил ее на землю Древних Истин.
Он рассмеялся и закончил:
– Нет! Подумай! У тебя есть приказ, и ты повинуешься ему, как хороший солдатик. Но разве тебя никогда не интересовало, какая здесь выгода для Мерсеи? Меня – да. Какая, черт ее забодай, у вашего правительства причина? Не та ведь, что у Саксо-солнца, – неплохое стратегическое положение. Мы сейчас находимся прямо посреди полосы в сотни световых лет, где нет ни одной обитаемой планеты между нашими царствами. Едва ли они были исследованы: черт побери, клянусь, половина звезд вокруг нас даже не отмечена в каталоге. Ближайшая цивилизация – это Бетельгейзе, а бетельгезийцы нейтральны к обеим нашим державам. Ты слишком стар, чтобы верить в эльфов, гномов, маленьких человечком или в альтруизм великих империй. Так какая же выгода?
– Произведен контакт гиперполей, – передали по селектору. – Всем орудиям вести одиночный огонь.
– Вы еще сами увидите, – грустно сказала Хамелеон, – самая глупая вещь в женщине заключается в ее уме. Через неделю я стану просто отвратительной. Если вы и тогда сможете переносить мое общество, то я с радостью поезжу с вами еще!
Затем, наверное, чтобы сменить тему разговора, он продолжал:
– И на латинском тоже. – Я сжал трубку. – И еще одно. Может, тебе не стоит слишком уж засекречивать себя. Ты уже не ребенок.
– Так, значит, вы кобылка, – проговорил король, внимательно рассматривая свою собеседницу, – а не нимфа, которая явилась, чтобы соблазнить меня!
– Но я могла лишь передать хвею Атона... нерешительно проговорила Досада. – Я-то знала, что она предназначена не для меня... – Она смущенно умолкла. – Ведь я ношу хвею Арло!
– Кажется, я упускаю из виду единственный изъян моего плана, который, однако, сводит на нет все мои усилия. Это особенно смешно потому, что подобный изъян я не допустил бы в свои молодые годы, когда не был таким беспечным, как сейчас!
– Ну, а если на то пошло, мы, ваз-земляне, оказались здесь в такой же ситуации, как и на море. – Флэндри попытался успокоить свои нервы ходьбой. Ботинки казались свинцовыми.
Сентикор был неумолим: – Мне безразлично, для чего вы явились сюда. В любом случае сегодня к обеду у меня будет конина, да и не только конина! – взгляд его при этом упал на Хамелеон.
Аймбри восхитилась его храбростью и благородством. Но всетаки и теперь, даже после опустошительного наводнения, оставалось еще приблизительно человек двадцать спасшихся манденийцев, а Бинк был один. К тому же ему было уже пятьдесят лет, что для человека совсем не мало. Ко всему прочему, он тоже выбился из сил и жители Мандении легко могли убить его, а следующий претендент на королевский трон страны Ксант – кентавр Арнольд – был далеко отсюда. Но все равно – пока Бинк еще оставался королем, следовало подчиняться каждому его решению.
– Сестра!.. – потрясенный Арло прервал возвратно-поступательные движения. Запрет на отношения между братом и сестрой пронизывал всю ДЗЛ.
Арло улыбнулся, заставив Боль поморщиться.
Конденсаторы отдали свой заряд. Их энергетический запас был ограничен. Поэтому пришлось наводить вручную, чтобы сохранить каждый эрг для атаки. Пушка выплюнула пламя на многие километры. Сталь расплавилась. У корабля открылась «рана». Воздух устремился наружу, белый от конденсированных водяных паров.
Первыми на пути жителей Мандении оказались пара сфинксов. Каждый из сфинксов имел голову и грудь мужчины и женщины соответственно, тело и хвост были львиными, к тому же оба чудища были снабжены гигантскими крыльями. Затем показались еще подобные сфинксы, которые были в укрытиях. Сфинксы-женщины были в пять раз выше обычного человека, а особи мужского пола были еще крупнее. Четыре чудовища расправили крылья и взмыли в воздух, издавая хриплые хищные крики.
– Должно быть, это одноразовое заклинание! – предположила Аймбри. – А много заклинаний осталось еще в книге?
– По-видимому, когда он доплывет до берега, то окончательно превратится в крокодила, – воскликнул изумленно Бинк, – но я что-то раньше не слыхивал, чтобы у Хамфри имелись в запасе какие-то заклинания, которые способны превратить одно существо в другое.
– А я что делаю? – пробормотал он, не поднимая глаз от стола. – Я и любовью с тобой занимаюсь. И то, и другое я делаю с удовольствием. Но только не сейчас, ради Бога!
Биология была очень хорошо развита в каждом крупном разделе, включая и законы генетики. Физика же, наоборот, была еще ранненьютоновской, а состояние химии немногим отличалось от зачаточного.
Сентикор был неумолим: – Мне безразлично, для чего вы явились сюда. В любом случае сегодня к обеду у меня будет конина, да и не только конина! – взгляд его при этом упал на Хамелеон.
– А что это такое, Домманик? Ты говорил здесь о какой-то угрозе. – Драгойка взяла его за плечи. – Ты мне не можешь сказать?
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:
– Когда там нет Брехдана? Не будьте смешным. Кончайте комедию и облегчите свое положение.
– Вы не передумали? – спросил он. – Земля не должна терять таких, как вы.
– Да, мой лорд, я в курсе дела.
Щеки Флэндри вспыхнули под шлемом. Он знал, как мало альтруизма связано с их походом. Ходили слухи, что Энрике открыто протестовал против предложения Хоксберга и покорился лишь тогда, когда виконт пригрозил ему перераспределением на Плутон. Абрамс, напротив, одобрял, потому что любой шанс добыть новые факты был для него хорош. Но он не был оптимистом.
– Сэр, я всего лишь работаю здесь, как говорится. Но… теоретически наша бескорыстная цель – спасти земную цивилизацию от разрушения; островитяне зависят от моря в такой же степени, в какой и рыбий народ. А цель Империи сдерживать экспансию мерсеян в любом районе, Однако я не перестаю удивляться, почему эта планета привлекает всех.
– Мне это кажется мудрым решением, – прошептал Хэйвиг.
– Кто служит Ройдгунам, не отступает. Но они могут заключать сделки, когда это оказывается полезным для расы.
– Потому что я на четверть миньон! – догадался он.
– Следовательно, – сказал весело Всадник, – принца Дора не следует воспринимать всерьез. Но остается еще Повелитель Зомби, которого люди побаиваются. Таким образом, – подытожил он, – у короля Трента пока что нет достойного преемника!