ЭТОТ РАЗ

– Скорее, они проспали и не заметили мальчишку, когда он прошел мимо. Не надо ничего придумывать, когда все можно объяснить гораздо проще. Достаточно предположить, что, во-первых, он проснулся и решил погулять, а во-вторых, охранная сигнализация была смонтирована небрежно – никто ведь не ожидал опасности изнутри – и поэтому просто не сработала, когда мальчишка двинулся за пределы лагеря. В-третьих… Говорить об этом чертовски неприятно, но скорее всего он или умер с голода, или погиб. – Доусон замолчал на секунду, потом добавил: – Если бы у нас было больше людей, мы могли бы провести более тщательную проверку. И провели бы, конечно. Хотя мы и так организовали поиски с воздуха в радиусе пятидесяти километров, причем пилоты здорово рисковали. Приборы наверняка засекли бы мальчишку, если бы он еще был жив. Ты сам знаешь, насколько чувствительны термальные анализаторы, но поиски не дали никакого результата. А у нас есть заботы и поважнее, чем искать останки, разбросанные хищниками по округе. Если тебя наняла миссис Каллен, то мой тебе совет: выкрутись как-нибудь и оставь это дело. Для нее же будет лучше. Нужно принимать действительность, как бы тяжела она ни была.
Она была очень веселая, красивая, и она сказала, что с большим удовольствием будет иметь дело со мной, чем с кем-либо другим. Что мне оставалось делать? Если бы я начал ее перевоспитывать, она не поняла бы ничего и прогнала бы меня или убежала бы сама. – Он сделал глоток пива и продолжал: – Я переехал в более просторную квартиру и взял ее с собой. Мэг была женщиной, очень юной, но женщиной. Мы прожили вместе четыре года ее жизни.
Хэйвиг решил явиться в образе пилигрима-скандинава, разумеется, католика, но менее твердолобого, чем французы, венецианцы, арагонцы и другие западноевропейпы, которые, подобно волкам, старались задушить умирающую империю. Конечно, лучше всего было бы предстать в роли русского – их было много в Византии, – но русские уже тогда отличались крайней ортодоксальностью взглядов. Хэйвиг не стал рисковать, боясь провала, и сразу отбросил эту мысль.
Аймбри отвела глаза от своего отражения в зеркале и посмотрела на Коня – сейчас это был типичный образ добродушного, долгое время находящегося у власти монарха.
Но Бинк опередил его, направив горлышко сосуда в сторону врага. Что-то вырвалось из сосуда, в то время как пущенная жителем Мандении стрела просвистела на расстоянии ладони от головы Бинка и вонзилась в стену за его спиной. Было видно, что стрела во время полета зацепила это нечто из сосуда. Аймбри рванулась посмотреть, что это было такое, и с удивлением обнаружила, что это самый обычный бутерброд – мандениец расстрелял завтрак волшебника.
Лучше всего от нее убежать. Обычно саламандры не покидают жаркие туннели-воздуходувки. Это наводило на мысль, что ее присутствие здесь не случайно. Саламандру вызвал Хтон, чтобы преградить ему дорогу.
Аймбри поскакала по направлению к берегу. Через несколько минут русалка, видимо, быстро отыскав эликсир, с шумным всплеском вынырнула из воды возле самого берега, при этом хвост ее как-то незаметно расщепился на две равные части и превратился во вполне нормальные человеческие ноги. Она брызнула несколько капель на Икебода.
– Ах, да, ночная кобылка, – протянул Дор. – Правда ли то, что ты можешь двигаться со скоростью мысли?
Звуки шагов по каменному полу гулко раздавались в тишине. Они быстро поднимались по темной и пыльной спиралеобразной лестнице. Гуттиерез и Белявский остались внизу охранять главный вход и лифт. Индхлову и Чао начали обыскивать второй и третий этажи, чтобы обнаружить апартаменты секретаря Уоллиса. А Хэйвиг был уже на следующем этаже перед обитой медью дверью в апартаменты Уоллиса.
Экран погас. Пальцы Двира двигались с невероятной скоростью. Вновь появились цифры. Как! Все было засекречено?! Цифры несли в себе информацию о Старкаде, но он не знал, что они означали.
– Выбора не остается. Ведь это Рагнарек. – Когда все это кончится, он, победив или проиграв, утратит свое небывалое могущество. Второе видение оповестило его об этом. Но на личном уровне он уже сделал то, что было суждено: Боль стала нормальной женщиной. Мог ли он изменять судьбу настолько, чтобы предотвратить ее гибель? Если нет, можно ли избавить от мучений Досаду?..
– Э… в общем, не могли бы мы пригласить с собой донну д'Ио? – Флэндри почувствовал, что покраснел. – Ей, должно быть, очень одиноко, ведь Его Светлость с помощниками уехали из города.
– Доминик проявил себя на Старкаде, – сказала она жалобно, – сражаясь за Империю.
Утренний Туман вышел, а Вениамин налил изысканного старого вина. Через минуту миньон вернулся, и с ним ксест, Невзгода, Досада и Арло.
– Арло! – крикнула Боль. – Ползет Змей Мидгарда.
Руки Арло отпустили скалу и сомкнулись у Алы на шее. Он сжал девочку и стукнул ее головой о стену. Из-за слабого сцепления удар получился не очень сильным. Они снова откатились на середину озера.
– Но за что же лишать их чести и достоинства? – спросил он. – Они боролись, чтобы спасти свой мир вот от этого, – Шерринфорд махнул рукой в сторону города, – и я вовсе не исключаю, что, будь всего этого поменьше, мы тоже жили бы гораздо счастливее.
– Я все никак не пойму, как ты удостоился приглашения, – жаловался Ян ван Зуйл, растянувшись на койке. – Какой-то паршивый энсин.
Затем люди из Мандении, тщательно прицеливаясь, принялись выпускать свои стрелы по засекам жителей Ксанта. – Черт побери, – пробормотал кентавр Чем, – мы должны были предвидеть это раньше!
– Но это только последнее исчезновение в целой серии таких же событий, – возразил Шерринфорд, и Барбро удивленно подумала: «Как он может говорить об этом так спокойно, когда пропал Джимми?»
– Париж Тулуз-Лотрека? – спросил я. Он уже сообщил мне, что ранний декаданс в основном был создан людьми из высших слоев общества, которые подвизались – и не без успеха – в искусстве.
Естественно, всплыла китомедуза и занялась амазонками. Ее туша заполнила все озеро – китомедуза веками расширяла его, согласуя со своим медленным ростом, – ее похожий на канат язык обвивался вокруг купальщиц и затягивал их в утробу. Безвозвратная потеря красоты!
– Но я не смотрю на их самые существенные детали, – сказал Икебод, – меня интересуют только ноги!
– Я не смею подвергать сомнению решения Ройдгуна и его Большого Совета. Тем более, ты… – руней ухмыльнулся. – Если Старкад так бесполезен, зачем тогда вы здесь?
– Что? – обеспокоенность Хамелеон теперь передалась Аймбри, – ты хочешь сказать, что Добрый Волшебник Хамфри покинул свое прибежище внутри Баобаба?
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
– Отлично изложено, – сказал Вениамин.
Земля тем временем снова угрожающе затряслась. Чудовищных размеров лицо сфинкса открыло огромную пасть, из которой, подобный смертоносному урагану, вырвался звериный рык – Если больно, так зарычишь! – прокричал голем.
Он бесшумно прокрался к двери и прикоснулся к выключателю замка. Металл обжег его пальцы холодом. Опознанный, он открыл дверь и прижался к стене.
Лучше всего от нее убежать. Обычно саламандры не покидают жаркие туннели-воздуходувки. Это наводило на мысль, что ее присутствие здесь не случайно. Саламандру вызвал Хтон, чтобы преградить ему дорогу.
– Будь под рукой, либо у нее, либо у себя в комнате. Наш агент назовет себя с помощью слова, которое я еще придумаю. Он может выглядеть очень забавно, но доверяй ему. Я не могу дать тебе особенных приказов. Среди других причин мне бы не хотелось говорить даже столько, сколько я сказал, несмотря на то, что мы здесь не прослушиваемся, как нас уверяют. Делай все, что сочтешь нужным. Сильно не торопись. Даже если все откроется, ты еще можешь избежать последствий. Но и долго тоже не раздумывай. Если же ты должен будешь действовать, тогда никакого геройства, никаких спасений, не считаться ни с одной живой душой. Просто вывези эту информацию.
– Вставайте, мой лорд.
Этот туннель был уже предыдущего. Ада пробиралась по нему чуть впереди Арло и наконец выскочила в главный проход А преследовавший ее Арло, ослепленный желанием и яростью, снова застрял. На этот раз его заклинило по-настоящему: бедра так плотно придавило к камню, что, не причинив себе острой боли, он не мог ни двинуться вперед, ни отступить назад. Он стоял, вытянувшись, лицом к туннелю.
– Сдерживайте себя, энсин.
Хэйвиг был высокого роста – необычного для этой местности. Он оставил голову непокрытой, чтобы можно было видеть его волосы и нордические черты лица. Иерусалим в те годы был достаточно космополитичен. И в нем свободно могли жить иностранцы. Хэйвиг надеялся, что его собратья узнают в нем одного из них, узнают человека, чуждого этому времени. И вот его надежда сбылась.
– Нет, – Арло привлек ее к себе и вновь поцеловал. На этот раз он смаковал ее роскошное тело, бесподобную красоту, заслуживающую уважения личность. Он любил ее без горечи.
– Кажется, это то самое место! – заметила Хамелеон.
Жители Мандении не решились преследовать Аймбри и ее седоков, опасаясь, по-видимому, новой ловушки. Они были вполне довольны тем, что выкурили-таки защитников с их позиций, хотя не знали, что Горгона не сможет больше причинить им вреда. И Аймбри вскоре оторвалась от врагов, продираясь сквозь густую чащу леса. Затем, остановившись, ночная кобылка помогла уложить Горгону на подстилку из кустарника и укрыть ее одеялом с одеялового дерева. Там они ее и оставили – в ближайшие часы враги вряд ли ее тут обнаружат. А разных хищников, которые в изобилии тут водились, можно было не опасаться – большинство из них бежало при появлении манденийцев, поскольку слухи о том, что эти люди особенно охотно рубят в капусту разных монстров, распространялись прежде, чем карфагенский отряд достигал этих мест. Аймбри и Блита тем временем пошли на ближайшую полянку, чтобы проследить за продвижением врагов.
– Изредка такое все-таки случается. Радуга, надо признать, очень разборчива насчет того, где и когда ей следует появиться. Сегодня ты ее уже не сможешь увидеть, поскольку дождь сегодня не ожидается, – ответил хозяин коня.
Еще мгновенье – и в подернутом жемчужной дымкой ясном небе широко раскинулась многоцветная, веселая и радостная радуга, закрывшая своими волшебными крыльями весь горизонт.
– Она потребовала, чтобы ее отправили в годы, непосредственно предшествующие Судному Дню. Отчасти для того, чтобы посмотреть, но главная ее цель была запастись противозачаточными средствами. Она хотела иметь детей, но только тогда; когда будет к этому готова. А до тех пор она хотела наслаждаться жизнью. Она так любила наслаждения…
– Да, она – миньонетка, – произнес мужской голос. Это был доктор Бедокур. – И зовут ее не Ада, а Досада. У них такие странные имена, но ты наверняка знаешь об этом, ведь ты – дитя Злобы. Что ты теперь думаешь об Аде, Арло?
Арло подошел к ней.
– Да, это так, ваше величество! – воскликнула Ирис с сияющими глазами. В этот момент она была похожа на очаровательную молодую женщину, к примеру, на свою дочь, и на этот раз Аймбри вовсе не считала, что это было очередной иллюзией королевы.
Просвистела пуля. Ситролли ответили свинцовым дождем. Тигерийцы пали духом. Кровь их была такого же цвета, как и у людей.
– Кажется, ты становишься умнее.
Арло понимал, что невероятно усложнил себе жизнь, противопоставив свою волю воле бога.
Барбро кивнула. Пока он рассказывал ей об общем плане, который и так был слишком очевиден, чтобы его скрыть. Проблема заключалась в том, чтобы найти контакт с аутлингами, если те существуют. До сих пор они лишь изредка показывались одному, от силы нескольким жителям этой глухомани. И способность вызывать галлюцинации только помогала им. Они наверняка старались бы держаться подальше от любой большой экспедиции на их территории – с большой группой людей им, возможно, просто не справиться. А вот два человека, осмелившиеся нарушить запрет, скорее всего не вызовут у них никаких опасений. И это будет самая первая исследовательская группа, не только работающая, исходя из предположений, что аутлинги действительно существуют, но и оснащенная современными ресурсами инопланетной полицейской технологии…
– Мне приготовиться к тому, что может произойти что-нибудь неожиданное? – спросил Двир.
– Но тогда мы упустим и людей из Мандении, – возразила Сирена.
– Кто такая миньонетка? – спросил он.
Он включил радио, выбравшись за пределы экранирующего металлического корпуса. Когда не стало вспомогательных моторов, «Сабик» вернулся в прежнее положение.
Вспыхнул луч фонарика. Он высветил металлический трос, затянутый на ноге Хэйвига.
– Что, я недостаточно красив для тебя? Ну, извини. Нет, это ни к чему, пойдем.
Шерринфорд чиркнул спичкой, и табачный дым сразу же забил запахи зелени, доносившиеся даже сюда – за два вымощенных камнем километра от ближайшего леса, мимо идущих в сумерках потоков машин.
– О да, да! Причем более в идейном смысле, чем в смысле материальных благ. Опыт существ, рожденных в самых разных местах Вселенной, дает человечеству новый импульс. Особенно это коснется философов, мистиков. Я не знаю, К чему приведет единение с внеземными цивилизациями. Может быть, к новому, высшему состоянию души? Но я верю, что конец будет счастливым, и именно для этого мы, путешественники во времени, и рождены.
Как раз посередине этого пространства и стоял белый конь, он весь так и переливался белизной. Его грива и хвост были серебристо-молочного цвета, копыта тоже отливали серебром. Уши его тревожно ходили из стороны в сторону. Поистине, это было само совершенство.
Топот тяжелых ног становился все громче. Арло подавил желание убежать. Прежде чудовище останавливал Хтон, впервые Арло приходится иметь дело с гусеницей один на один. Он встал и поднял вверх топор, готовый ударить, едва последние сегменты окажутся в пределах досягаемости.
Бинк был королем, поэтому Аймбри должна была подчиняться всем его указаниям. Все еще одолеваемая сомнениями, Аймбри дематериализовалась и поскакала по уже убывающей воде в направлении замка. Уже покидая это место, Аймбри услышала, как Хасбинбад спросил Бинка:
– Счастливо поохотиться, – Брехдан отключился.
Арло миновал камнетеску – серое, в рост человека, животное, покрытое плотно прилегающими чешуйками, – которая, стоя на задних лапах и опираясь на хвост, соскабливала зубами съедобное свечение. Она была сильна, но безопасна. На ней можно было проехать верхом и без вмешательства Хтона. Вряд ли кто из пещерных созданий был так послушен, как камнетеска.
Аймбри обменялась многозначительными взглядами с Икебодом. Они решили, что, говоря такое о своей матери, Дор на самом деле имел в виду, что сейчас Хамелеон лучше остаться дома, поскольку она пребывала в стадии особой тупости, что в разведке совершенно не годилось. – Кроме того, – опять раздался голос короля, – ты ведь не в состоянии быстро передвигаться!
– Я также играю на костяной флейте. Но не могу же я играть на флейте и петь. Вот песня, которую я придумала сама. Когда я была одинока, я все время придумывала песни.
– Да, нужен. Приглашение – это их паршивая хитрость, чтобы разозлить меня еще больше. Однако ты можешь ехать…
Плечи девушки на мгновенье перестали вздрагивать. Постепенно она взяла себя в руки.
В конце двадцать первого века жизнь в Америке только-только начала возобновляться. Все селения, в том числе и наша штаб-квартира, были под сильной охраной, так как в любую минуту могли подвергнуться нападению бандитов и мародеров…
– Я так понимаю – это необычно?
– Я зацепился за проволоку на лестнице как раз в тот день, когда хотел отправиться в путешествие… А когда выздоровел и был готов начать снова, я получил экстренный вызов от моей страховой компании и мне пришлось заняться срочными делами. А когда я вернулся в Сенлак, оказалось, что мать окончательно порвала с Биркелундом и нуждается в моем присутствии. Я посмотрел на двух невинных детей, которых она принесла в этот мир, и принял на себя эту ношу.
Ксест достал разновидность молотка, боек которого был размером в два кулака Арло. Он попробовал и с одного удара пробил в стене дыру размером со свою голову. Очевидно, взрывом это не считалось, иначе вмешалось бы подавляющее поле Хтона. Могучий молоток!
Он взял трубку в обе ладони, задумчиво посмотрел на крохотный огонек внутри и без нажима продолжил:
По ее описанию страны, где она родилась, он узнал гористую и красивую местность, известную ему сейчас как Гласьер и Уотертон-Парк. Сейчас ее предки находились где-то в восточной части, оттесненные ордами монголов, захватывающих пространства для своих стад. Уже сейчас они были больше охотники, чем фермеры, изредка грабили соседние племена, торговали мехами, кожей, шкурами. Пока что они не были объединены и жили замкнутыми кланами.
Когда я вошел в освежаемую вентиляторами полутьму ее дома, она кинулась ко мне, вся дрожа.
– Вы научитесь жить во Вселенной, ничего не боясь. Вы должны!
Флэндри потянулся к бластеру. Хоксберг сказал:
Король улыбнулся: – Даже король не вправе посылать свою мать на такое опасное задание!
– Здесь некто никогда не разморозит тафисов, – пожаловался ксест.
– Неужели этот зомби освятит наш брак? – безвольно спросил Дор. – Но не будет ли это губительно для нашего союза?
– Ты расскажешь мне?
– Кажется, это то самое место! – заметила Хамелеон.
Несомненно, он мог бы остаться. Ему было больше тридцати лет, он был учителем. По правде говоря, он лучше служил бы стране, если бы остался. По крестовый поход был объявлен, полетели дикие гуси, и тень смерти нависла над крышами Сенлака. Даже я, человек средних лет, и то рассматривал возможность надеть форму. Но меня не взяли.
Он побледнел, повернулся и убежал от меня. Я затратил несколько недель, чтобы снова добиться его доверяя.
– Два дня тоже слишком много для того, чтобы придерживать такое сообщение. Всадник уже бродит неподалеку от замка Ругна, он прощупывает оборону Ксанта. Кроме того, я думаю, что по возвращении у принца Дора будет немало своих проблем. Лучше всего будет, если вы лично пойдете к королю завтра же утром!
– Это хтоническая мощь, после миксы...
Абрамс пожал плечами.
На экране истребитель проскочил вперед относительно него. Из открытого люка корабля Флэндри вылетело вспомогательное судно, предназначенное для полетов в атмосфере, но способное передвигаться за счет импеллеров везде, где существовала гравитация. Поля вступили в контакт сразу же, как только он изучил их. На высокой относительной скорости, псевдо– и кинетической, судно протаранило истребитель.
– Извини. – Он вновь хлестнул, еще слегка обнажив тело, которым так восхищался. – Какое преступление я совершаю: садист и созерцатель! Я зашел слишком далеко, чтобы хоть как-то ею воспользоваться, будь мне это позволено.
– Ничего особенного я не сделал, док. Она была моложе меня лет на пятнадцать. Она многое не знала из того, что знал я, но знала много такого, чего не звал я. Во-первых, она с детства читала классиков, что не принято в нашем веке. Поэтому у нее сформировался идеальный вкус к прекрасному. Она наизусть знала многое из Эсхила и Софокла, Сафо и Аристотеля. Она хорошо разбиралась в древней истории, искусстве, архитектуре, обычаях.
– Насколько удачлив был твой племянник Атон, если оплодотворил ее так легко, – просигналил ксест, хотя, используя это понятие, смутно его себе представлял и вряд ли полагал такое легкое копирование удачливым.
– Отпусти нас в наш мир, маленький, но любимый, – молила Барбро, словно в полусне. – Мир, который мы построили для себя и которым дорожим ради наших детей.
Теперь канаты были достаточно прочно закреплены на кромке обрыва, и люди из Мандении, поддерживая и подпирая друг друга, стали карабкаться наверх. Медленно, слишком медленно, но все равно было очевидно, что рано или поздно, но жители Мандении доберутся наверх. Возможно к наступлению ночи весь карфагенский отряд, вернее то, что от него сейчас осталось, переправится на южный берег Провала. Итак, противник преодолел самое надежное естественное укрепление Ксанта.
– Нужно внимательно смотреть за ним, – заявила Элинор. – Ты не знаешь, как часто он исчезает. О, это игра для него – прятки. Он прячется везде. Но когда-нибудь он найдет способ проникнуть через забор, и тогда… – Пальцы ее сжались. – Он может сбежать, Кризис наступил, когда Джонни исполнилось четыре года. Сначала он прекратил свои прятки, как бы поняв, что это беспокоит всех. Но затем однажды утром его не нашли в постели. Нигде не нашли. Полицейские, соседи, весь город искали его.
Персис д'Ио поморщилась.
– Какая мерзость! – сказал Атон. – Ты пришла сюда искушать моего сына...
Вход никем не охранялся. Хэйвиг остановился, осмотрел дверь. Тяжелая, массивная. Видимо, франки хотели взломать ее. Внезапно она открылась. Хэйвиг понял, почему: засов был взорван. Кажется, мальчики Уоллиса воспользовались динамитом. Почему же они ворвались сюда силой? Такое появление могли напугать всех в доме, затруднить задачу переправки их в безопасное место.
– Я подозреваю, что они действительно тебе нравятся.
Атон и Досада сидели на ней верхом; один у головы, другая – у отрубленного конца.
– Я думаю, мы договоримся.
– Конечно. Нет-нет, ничего такого! Ничего, кроме желания избежать осложнений. Ведь у Морского народа нет никаких причин, чтобы не держать вас в курсе происходящих событий. Так ведь? Но мы должны знать, на каких позициях мы с ними стоим. Фактически мы должны узнать их лучше, прежде чем сможем внести какие-либо разумные предложения, а вы, к сожалению, отказываетесь поделиться своими данными.
– Но, черт возьми, парень! Ты же знаешь концентрацию вещества. Она близка к солнечной. Если в корабль попадет мельчайший камешек…
– Даже при том, что от этого, возможно, зависит, жив Джимми до сих пор или нет? Да? – Женщина удрученно вздохнула, потом вздрогнула. – Может быть, я просто боюсь.
– Придется снова прибегнуть к помощи магии, – проговорил Бинк. – Одним мечом мне не справиться с таким большим отрядом.
Просвистела пуля. Ситролли ответили свинцовым дождем. Тигерийцы пали духом. Кровь их была такого же цвета, как и у людей.
– Вам лучше так и сделать, – сказал Энрике. – Очень хорошо, вы арестованы, но мы пока не будем брать вас под страху. Мы появимся у вас примерно через три минуты. Отбой.
Снова стал слышаться треск ломаемой манденийскими воинами стены замка. Судя по частоте и густоте звука, дело у них явно спорилось. Карфагенянам огнем и землей удалось ликвидировать все растения и засыпать ров на том участке, поэтому единственной их заботой теперь было крушить камень стены Ругна. Казалось, еще несколько минут, и им удастся проделать брешь. Да, с Всадником нужно было разделаться быстрее, прежде чем жители Мандении, проломив стену, ворвутся в замок и попросту растерзают тела королей – тогда уже и результат боя не будет столь важен. Аймбри вновь заторопилась.
– Прощайте. И удачи вам, – крикнул пэк.
Как и он, Леонса совершенно не обратила внимания на то, что мои руки запачканы землей. Встреча для меня была очень неожиданной. Я ведь еще не видел никого, прибывшего из времени. Хэйвиг не в счет. Ведь эта женщина совершенно из другой эпохи!
– Д-да, сэр.
– Согласен! – заявил Роланд.
– Очень хорошо. Но ввиду того, что другие корабли летят, чтобы воссоединиться с вашим, я вынужден требовать от вас гарантий добрых намерений. Вы должны немедленно направиться на север Галактики на полной скорости, не останавливаясь, пока я не вернусь на Саксо.
– Совместная комиссия, земляне и мерсеяне…
– …И вот однажды за Юджанкой мы встретили корабль, который мог дать нашу радиограмму. Прилетел флайер и забрал меня и пленника, – закончил Флэндри.
Взрыв краем задел Арло, опалив ему волосы и на мгновение ослепив, но ограниченная телепатия подсказала ему, где стоит Афар.
– О, естественно, мой босс должен будет обратиться к вам официально, и я ему посоветую сделать это. Для поисков затонувших обломков вы обладаете лучшими, чем мы, службами.
– Что? С Арнольдом еще пару минут назад все было в порядке! Как так! – возмутилась Ирис.
Тут печально известная всем пылкость Ирис дала о себе знать. Она тут же навеяла на окружающих одну из своих иллюзий, которая отражала состояние ее настроения. Вверху под сводами зависли плотные темные тучи, которые прорезали зигзаги молний. Это было достаточно потрясающее зрелище, несмотря на то, что оно ограничивалось пределами этого зала. Аймбри, когда доставляла людям сны, тоже любила иногда изобразить в голове спящего подобную жестокую грозу, но в отличие от иллюзий все это происходило в мыслях человека, а не перед его глазами. Хамфри еще подлил масла в огонь, сказав, что до женщин всегда трудно доходит любая вещь, кто бы ей ее не сказал.
Зашипел дракон, шум эхом пронесся по пещерам. Хтон отпустил и его!
Вскоре Аймбри и Гранди очутились возле замка Хамфри. Кобылка сразу же прошла сквозь стены во внутренние покои замка. Волшебник, как обычно, находился в своем рабочем кабинете, снова склонившись над каким-то толстенным фолиантом. Он стал очень мрачным, как только увидел материализовавшихся посланцев замка Ругна. – Все-таки это случилось, – пробормотал он, – целое столетие мне удавалось избегать участия в разных политических играх, но теперь вы все-таки загнали меня в угол!
Флэндри удерживал в равновесии свой флиттер. Это были худшие, почти нереальные секунды, когда сама смерть, которая и не должна быть реальной, «клевала» вокруг него. Примерно десять мерсеян были наверху, в воздушных шлемах и черной униформе: по трое у каждого орудия, трое или четверо у открытой боевой рубки. (Какое-то время эта рубка служила щитом между ним и кормовой командой). У остальных в руках были бластеры и автоматы. Засверкали молнии.
– Естественно! – сказал он чуть сердито. Он направлял сани по знакомым туннелям, страшась их запретной природы и наслаждаясь ей. Один из них – почти вертикальная охладительная шахта, куда движущийся воздух всасывался через входную трубу, и где он быстро расширялся и охлаждался. Это не была та ледяная река, где он играл с Досадой, а совершенно другое место. Стены и потолки были покрыты кристаллами, узорами инея, а пол представлял собой узкий ледник.
– Там обрыв! – крикнул он. – Туда нет безопасного спуска... к тому же ты задохнешься от газа.
– Вы лжете, – пробормотал он.
Троян воспроизвел уже иную ситуацию – Аймбри была теперь грациозной девушкой, он – седовласым королем, и беседа их теперь проходила в великолепно отделанной комнате.
– Нет, сказал он ей по-курсовикянски, – что бы ни случилось.
Аймбри подскочила к людям, развернулась и ударила копьеносца обеими задними ногами. Удар пришелся жителю Мандении в грудь, и он отлетел далеко в сторону. Аймбри была уверена, что этот человек убит или в лучшем случае настолько тяжело ранен, что весьма долгое время будет неспособен сражаться. Глянув на копыта, Аймбри увидела, что они покрыты кровью жителя Мандении.
Человек был поражен.
Успокойтесь, я не собираюсь утверждать, что вся эта история – истина. Во-первых, вы не поверите в это. Во-вторых, если под рассказом стоит мое имя, то ясно, что это развлекательная история – я ведь писатель, а не пророк. В-третьих, вся композиция этой истории придумана мною. Если возникали какие-то сомнения или были пробелы в массе заметок, вырезок, фотографий, воспоминаний, я заполнял их своим воображением. Разумеется, имена и названия городов мне приходилось изменять. Вообще мне многое пришлось досочинить.
– Ты ведь и сам энсин, мой мальчик, – напомнил ему Флэндри, стоя у зеркального шкафа. Он в последний раз одернул голубой мундир, натянул белые перчатки и потер несколько раз пламенные снопы своих эмблем на плечах.
Затем явился маг и предсказатель будущего с ярмарки, потом профессиональный игрок, девушка с юга. Вс° это американцы. За границей мы нашли баварского солдата, агента инквизиции в Испании, венгерскую еврейку, студента из Эдинбурга, который чуть не тронулся, отыскивая в книгах объяснение своему дару, кокотку из Парижа и молодую крестьянскую, чету из Австрии. С последними двумя нам повезло. Они сами нашли друг друга – это единственный случай среди путешественников, когда они оказались соседями… Видишь, какое разнообразие характеров! Ты можешь представить языковые проблемы, проблемы транспортировки, проблемы убеждения.
Все молча стояли возле Аймбри, ожидая, пока кобылка оправится от потрясения. Король Дор стоял, положив руку на талию Айрин, и оба они были счастливы, что снова вместе. Король Трент держал в своей руке руку королевы Ирис – отчужденности длиной в четверть века теперь был положен конец. Казалось, что все девять королей чувствуют тут себя вполне нормально, но это пока – поскольку тела их находились все-таки в замке Ругна, во власти врага, этого ужасного Всадника. Да, теперь они знали всю правду, знали, что нужно делать, но развязка была еще где-то впереди.
Барбро попробовала приподняться и поцеловать его, но он удержал ее на месте.
– А где та, белая? – спросил один из жителей Мандении.
Ручей у подножия кургана, уносящий отблески лунного света к скрытой за холмами реке, откликался на песню веселым журчанием. На фоне северного сияния то и дело проскальзывали в небе темные силуэты летучих дьяволов.
– Как ты его потерял? – спросила Досада.
Как он мне рассказывал, ощущение было примерно таким, как у пловца, преодолевающего сильное приливное течение. Он перемещался во времени, и тишина окружала его. Единственным его ощущением были изменения света и тьмы – восходы и закаты солнца.
– Тогда я должна уладить этот вопрос с Ночным Конем, – сообщила Аймбри. – Но, как мне кажется, никаких затруднений возникнуть не должно.
У Досады лицо было в слезах, свидетельствовавших, что она страдает точно так же, как страдала бы на ее месте обычная девушка. Досада не воспринимала его чувств, которые в этот момент замерли. Она переживала свои собственные чувства, и это делало ей честь.
Хасбинбад тем временем ликвидировал остальных змей-зомби, и жители Мандении теперь беспрепятственно шли по мосту.
Она подошла к Хамелеон, которая судорожно бросилась ей навстречу: – Ох, Аймбри. Какой плохой сон! Прямо кошмар какойто! Неужели и ты сама когда-то этим занималась?
В сад вел один короткий путь, к тому же ровный и сухой: через лабиринт дракона.
– Брось свой гаечный ключ, – сказал он капитану.
Аймбри постаралась думать о приятном, которое может ее ожидать. Она сможет увидеть страну Ксант при свете Дня. Наконец-то она увидит радугу! Наконец-то исполнится то ее заветное желание, которое раньше все время приходилось подавлять!
Теперь Погонщик Тумана понимал, зачем она, Которая Правит, заставляла своих приемных детей из смертных учить или хранить в памяти неуклюжий язык прародителей. Он всей душой ненавидел эту зубрежку, совершенно чуждую Истинным Обитателям. Но, разумеется, никто не вправе ослушаться ее, и со временем становится понятно, насколько она мудра…
Неожиданно для себя Хэйвиг поцеловал ее. И они остались одни во Вселенной, слившись воедино.
Тогда Аймбри быстренько составила и явила новую сценку, в которой были показаны поиски короля Бинка, возвращение в замок Ругна, восшествие на королевский трон кентавра Арнольда, решение нового короля немного изменить порядок престолонаследия и, наконец, назначение королев Ирис и Айрин преемницами короля Арнольда.
Дневной конь не очень жаловал Гранди, но тут он смягчился: – Это чудовище в человеческом обличье, – пояснил он.
– Я ответил, что молился своему святому, который, видимо, принял мои молитвы. Она была так напугана насильниками, что едва помнила, как все тогда происходило. Поэтому она мне безоговорочно поверила. Мне было больно смотреть на нее, такую нежную, такую юную, как ребенок. Я ведь знал, что нам не суждено иметь детей.
Вражеская ракета повредила обшивку не очень сильно. Но она угодила в корпус как раз посредине. Под сильным давлением кислорода огонь взлетел под небеса.
– Он согласен! – снова сказала Айрин, толкая при этом Дора локтем.
Обломок ксеста ударил ему в спину и упал на землю. Арло поднял его, и – о чудо! – тот уже преобразовывался в миниатюрного ксеста. Он поднес его к лицу, и в мозгу у Арло возник маленький телепатический образ.
Она присела рядом с ним.
– Ты ведь ночная кобылка, ты могла спокойно от него убежать, – удивленно сказал король.
– Какая мерзость! – сказал Атон. – Ты пришла сюда искушать моего сына...
– Не сметь! – закричал Шерринфорд. – Ради Бога, оставайся внутри!
Скольжение Ады замедлилось. Более тяжелый Арло продолжал катиться. Он вытянул руку и, оказавшись рядом с Алой, поймал ее за ногу и подтянул к себе.
– Боб, но ему же всего восемнадцать лет, – запротестовала Элинор.
Бедокур обрезал Досаде волосы, совсем как Локи – Сифи. Все подобия стали на свои места: он должен был сообразить это давным-давно!
Встревоженная Айрин тут же взглянула на мать:
Арло видел, как ладони отца сцепились, словно желая раздавить ее, и вновь вскинул граватану. Но он помнил, как трудно убить миньонетку. Голыми руками Атону этого не сделать. Чем сильнее ненависть, тем меньше у него шансов.
– А Уоллис? Черт бы его побрал! Неужели у него нет способа контролировать этих животных?