СТРУИЛСЯ НАД ЕГО

– Ну, прямо сразу отгадал! Ладно, ну а чтобы получить значок «Юный шпион» и карманный декодер, ответь-ка мне на вопрос: что такое слон?
– Может быть, – сказал архивариус, – но у Хамелеон иногда бывает очень пытливый ум, я очень его ценю!
Утренний Туман вышел, а Вениамин налил изысканного старого вина. Через минуту миньон вернулся, и с ним ксест, Невзгода, Досада и Арло.
Свет из окон струился над его плечами. Кто-то крутился у его сейфа. Глаза адаптировались, и Абрамс смог различить отдельные детали. Этот некто, должно быть, походил на обычного рабочего в радиационной бронезащите, когда он проходил по территории базы. Но сейчас он выглядел иначе: одна рука его заканчивалась инструментами, шлем был отброшен, и открывалось лицо с электронными глазами.
Они вернулись в замок Ругна. Король Арнольд уже ждал ночную кобылку.
Аймбри тоже не могла забыть шпор: – Даже самый маленький укол ими подобен укусу змеи!
«Я должен поговорить с Элвихом о женитьбе, – подумал он. – Пора уже произвести на свет наследника».
– Нужно предупредить короля?
Хамелеон миролюбиво улыбнулась, чтобы разрядить обстановку:
Нельзя терять время. Он поднялся. Пуля, выпущенная откуда-то с носа лодки, просвистела рядом.
– Любая частица души – помеха в нашем деле, – отрезал Траян. – Ты можешь сейчас отказаться от нее?
– Это проход Фокса, – отозвалась Аймбри, – он зовется так потому, что несколько веков назад великан Фокс проходил тут на Север. Он был настолько огромен, что с земли нельзя было увидеть его головы, только колени, которые доходили до облаков. Из-за этих облаков и сам Фокс не мог увидеть, по какой земле он идет. Дойдя до этого места, он споткнулся об одну из этих гор и едва не упал. Это очень разгневало гиганта. Представляешь, человек, сколько ущерба мог принести этой стране такой великан, да еще разъяренный! Но, слава Богу, он удержался на ногах, только вот пинками он отколол от нескольких гор по порядочному куску. Вот поэтому эти горы и выглядят так причудливо. Вся эта горная цепь и названа в честь великана Фокса, только вот со временем люди немного сократили эти названия – вместо «Горы Фокса» они говорят просто и коротко – Горфокс.
– А в каком смысле мы должны обрисовать им обстановку? – не поняла Аймбри.
– Ну, привет, герой, – сказал он. – Что тебя мучит?
– Со мной ничего не случится! – заверила ее Хамелеон.
– Не совсем, – быстро сказала кобылка. Очевидно, кобылка Вапорс еще обладала той виртуозностью, которую в свое время утеряла сама Аймбри. – Так что тебе приснилась? – участливо спросила она.
Житель Мандении подскочил к ним и снова махнул мечом, как ножом срезав прядку щетины с хвоста Аймбри. Аймбри снова прыгнула, на этот раз через ограду загона, блестяще взяв этот барьер.
К тому же ему было не так просто заниматься предпринимательством. Он не мог начать свое дело в этом мире гильдий, монополий, сложных банковских взаимоотношений, ибо даже тогда, когда отсутствовала регулярная связь с метрополией, слухи и сплетни разносились со скоростью курьерского поезда. Ему стоило немалых усилий утвердиться в роли торгового агента некоего датского торгового дома, выполняющего скорее роль наблюдателя, чем комиссионера, и, следовательно, не связанного с франками. Финансы как таковые не были для него проблемой, ведь он сумел захватить с собой достаточно золота. Однако он должен был иметь разумное объяснение своему богатству.
Из окон кабинета, находившегося на пятом этаже замка, открывался вид на город и его окрестности. Полуденный свет лился через стекла. Приглушенно стучали двигатели генераторов.
Было ли это еще одной ложью?
Аймбри схватила зубами путы, крепко стягивавшие руки ученого, и яростно принялась терзать их. Зубы у нее были острые, поэтому она довольно быстро справилась с веревками. Но эта задержка все испортила: часовой вернулся на пост и моментально заметил, что происходит.
Он рассмеялся странным смехом.
Арло ударил.
– Продолжай, Домманик.
– Там я буду изучать историю, – сказал он. – Кроме того, я буду изучать оружие и технику войны. Ведь в двадцать первом веке я, скорее всего, буду убит.
Арло последовал за отрядом по проходу-воздуходувке. Пещеры он знал лучше, чем они. Часть этих женщин наверняка заблудится. Начать с того, что проход упирается в реку, в нижнем течении которой обитает китомедуза. Большая. Она-то разредит скоро их строй!
– Почему ты помогла мне? – спросил он тихо.
– Но мне не приказывали перестать думать. Похоже, что Старкадское предприятие лишь отвлекающий маневр. Они разожгут здесь войну, втянут в нее наши войска, затем – бац, ударят совсем в другом месте.
– Король Трент, – сказал Икебод, – я хотел сказать, король Дор!
– Да, это так, хотя в группу разведчиков надо бы обязательно включить знатока камней, который бы разобрался, что к чему. Очень важно заранее узнать чего же нам ожидать. Ведь жители Мандении совсем неодинаковы!
Аймбри и Хамелеон стали лихорадочно оглядываться по сторонам. Из стены показалось огромное человеческое ухо, рядом виднелись очертания массивного рта.
Хэйвиг задал еще один вопрос:
– Какое еще может тут быть приветствие? Это означает, что тебя призывают!
– Я даже не буду дразнить тебя, Арло, – добавила она. – Твоя любовь – моя боль, но ведь я на четверть человек. Я могу принять твою любовь и не умереть. Делай со мной что угодно, чувствуй, как пожелаешь. Я никогда не рожу в замену тебе сына, если ты этого не захочешь. Все что угодно...
– Это такое оружие, которое использует нечто вроде волшебного порошка, – пустился в разъяснения Икебод. – Представь себе, как выливается из бутылки шипучий напиток. Я вижу, что в Ксанте никто и не слыхал о таком оружии! Очевидно, мои соотечественники пока тоже не изведали этого, раз у них только луки, – он оглянулся, – я думаю, будет лучше, если я пересяду на Аймбри, а Хамелеон поедет на дневном коне. Я думаю, что король Дор ясно дал понять нам, что его мать ни в коем случае не должна подвергаться опасности!
– Он любил Злобу! – крикнул Арло. – Свою... мать.
Они тупо повиновались Хэйвигу. На улице он остановился, снял плащ с убитого крестоносца. С другого трупа он снял меч. Ножны он не стал снимать, чтобы не терять времени. Меч крестоносца давал ему возможность провести свой небольшой отряд через город, не боясь, что их остановят.
Озеро было недалеко, в километре отсюда – в древних человеческих единицах измерения. Но пещерный хищник двигался с такой скоростью, что перехватить его не удалось. Им следовало бы вновь оседлать Слейпнира. Еще одна их ошибка, но в узком туннеле не было места, чтобы забраться на скакуна, если, конечно, не прыгать ему через голову.
– Да, я уверена в этом, – ответила кобылка.
– Ты стала частью нашей семьи! – со стороны это замечание звучало несколько странно, но Аймбри без труда уловила смысл сказанного. Аймбри тем временем удалилась в сад, чтобы там попастись и отдохнуть, поскольку последние два дня беспрерывных скачек и волнений совершенно ее утомили.
– Ляг здесь. Устройся поудобнее, расслабься. Открой свой ум Хтону, – сказал Бедокур. – Не сопротивляйся: Хтон – твой друг. Хтон залечит твои раны.
– Теперь я очень часто чувствую себя одиноким, совсем одиноким в пространстве и времени…
– Что вы думаете об этом? – тихо спросила Аймбри Икебода и голема. – Что-то я не очень верю этому человеку!
– Тебя уже успели превосходно обо всем информировать, – заметила королева Ирис.
"Моим ногам мешают двигаться. Они должны бороться, чтобы поддерживать мерныйшаг".
Все еще не оправившаяся от удивления Аймбри назвала ему имя одного из местных жителей, который, как она знала, бывал в реальном мире.
– Ты уверена, что уже поправилась? Тебе не следовало излишне волноваться.
Целый рой каких-то крошечных частиц вырвался из бутыли. По мере приближения к людям они увеличивались в размере, становясь похожими на мячи. На каждом таком мяче появились черты лица, при этом изо ртов неслись угрожающие завывания. Аймбри неосторожно заглянула в одно такое лицо – и тут же с ног до головы оказалась покрыта липкой черной грязью.
Если Аймбри сейчас сама откроет ящичек, то с ней может произойти что-то страшное, непоправимое, что может уничтожить ее, как это случилось с жителями Мандении, раскрывшими коробочку с летающими змейками. Но, с другой стороны, если позволить шкатулке попасть в руки захватчиков, вдруг случится так, что какая-нибудь неведомая сила внезапно придет к ним на помощь? Кто знает. Это было неразрешимой загадкой.
– По закону ты, как и твой отец, мертв. Согласно Галактическому Кодексу Атон умер в $ 400. Мертвые не наследуют.
Камнетеска обернулась, удивленная легкой болью. Затем упала.
– О этот мой муж, – воскликнула она, едва завидев Аймбри. – Удар! Он, должно быть, не встретил нигде Чета и Гранди и потому не услышал приказа уходить отсюда. И вот явился сюда для доклада. А теперь он тоже попал под воздействие пения Сирены, и я никак не могу остановить его.
Сентикор в недоумении остановился, явно не понимая, что происходит. Аймбри тоже остановилась, стараясь, чтобы чудище не увидело прячущуюся за колонну женщину. Она заговорила, стараясь разозлить сентикора еще больше: – Это огонь, чтобы спалить тебя дотла, скотина ты однорогая! – язвительно бросила она.
– Не кажется ли тебе странным, что король Бинк, который считался неуязвимым для волшебных чар, все-таки пал жертвой заклятья, которое наложил на него Всадник? – начал Арнольд.
– Послушай…
Это ознаменовало начало конца, ибо боги оказались не в силах сохранить в живых своего любимого бога. Это предвещало гибель богов в Рагнарек – последнюю битву между Добром и Злом.
– Ты сделал для нас больше, – ответил Хэйвиг. – Мы поселили тебя здесь именно потому, что нам нужна база поблизости от Ээрии. Ты все время рискуешь, – ведь мы прячем у тебя свои вещи… но сегодня все кончится. – Он изобразил улыбку. – Ты можешь пользоваться всем тем, что осталось после нас, жениться на девушке, с которой помолвлен, и прожить остальную жизнь в мире и покое.
Запавшие глаза дико посмотрели на меня.
Флэндри окинул взглядом кают-компанию. Ей пытались придать уют картинами и домашними шторами. Попытка оказалась не очень успешной. Теперь каюту оживлял гул двигателей, низкий и глубокий, и тонкий запах масла в циркулирующем воздухе. Флэндри не хотелось даже думать, какой Сергею казалась эта обстановка после года пребывания на орбите, когда ровным счетом ничего не происходило. У Драгойки, конечно, были противоположные ощущения – корабль поражал ее своим блеском, приводил в замешательство, испуг и в то же время очаровывал. Никогда она не видела такого чуда! Она сидела в кресле, глаза ее бегали вокруг, мех торчал как намагниченный…
Как бы он хотел прилететь домой, вдохнуть чистого воздуха вокруг башен Дангодхана, поговорить за дымящейся чашечкой с Элвихом и отправиться спать. Но его ждут в Посольстве Земли, и потом он должен вернуться сюда и встретиться с… Как же зовут этого агента, который ждет его в разведке?.. Двир Крюк, да! И только потом он сможет поспать здесь остаток ночи.
Арло забрался на него и взял поводья.
– А это моя сожительница, досточтимая Персис д'Ио.
Хамелеон заметила ее первой. – Аймбри, наша милая лошадушка, – радостно вскрикнула женщина, – ты жива, ты спаслась!
Штопор добавлял проблем. Если наклонить дротик вниз перед собой, яд стечет на камень, которого потом коснется нога. Если же держать его над собой, капли упадут прямо на него. Но оказывается, можно нести дротик сзади так, что он ни разу не окажется над ним. Ядовитые капли падали на камень, и Арло понимал, что пройдет немало времени, прежде чем он отважится пройти по этой тропе. Ну что ж, норны подождут!
– Хамелеон – мать принца Дора, наследника престола Ксанта. Хамелеон тоже важна для безопасности страны Ксант. Но ее нужно перевозить с места на место, помогать ей и оберегать ее. А сделать это может только ночная кобылка. Уважаемая Аймбри: охраняйте ее, эта женщина важнее, чем вы себе представляете. Кроме того, вам надлежит передать королю Ксанта Тренту следующие слова: «Остерегайтесь Всадника!» Только ничего не перепутайте!
К ней подошла Хамелеон. Даже такая, в пыли и со спутанными волосами, она выглядела привлекательно. Ведь не всегда так случается, что с возрастом женщины становятся менее привлекательными, Хамелеон была как раз таким исключением. Она ощупала колено Аймбри: – Болит?
– Невзгода, познакомься с моим старым приятелем Вениамином, – сказал миньон. – И еще с одним моим приятелем, ксестом, который по обычаю их рода безымянен. Улыбнись же им, сука.
– Ты должен верить в победу Жизни? – закричала Досада. – Твой дух перевернут, как перевернуты мои чувства, но мы оба должны разумом преодолеть наши недостатки. И мы сможем! Ты поведешь нас в бой! Ведь ты – Тор, правитель богов!
– Их отдают на растерзание драконам! – торжествующе сказал аист. Он весь прямо-таки излучал злорадство. Станку уже рисовался хищный огнедышащий дракон.
– Вы что, хотите пытать его? – спросил он настойчиво.
У вас есть посольство, – напомнил ему Брехдан, – в штат включены и ксенологи.
– Ксения, – пробормотала – Да, конечно.
Он рассказывал мне о народе, который я, а не он называл «маури», и рассказывал так, словно сам придумал этот народ, но у него не хватило умения воплотить все это в роман или повесть. Лет десять назад его состояние стало беспокоить меня, но потом все пришло в норму и он стал самим собою, хотя время от времени на него нападала какая-то хандра и он становился угрюмым, во всяком случае, без сомнения, он знал, что делает, когда вписал меня в свое завещание. Он завещал мне свои записи и воспоминания. И мне предоставлялось право использовать их так, как я сочту нужным.
– Да, конечно. Тогда нам нужно установить источник, из которого это колдовство исходит, – рассудил Повелитель Зомби, – очевидно, волшебник Хамфри сможет сделать это. Но сейчас не до того, поскольку более важное дело – остановка вторжения, о котором эта ночная кобылка по имени Аймбри мне любезно все рассказала. Я боролся со вторжениями в Ксант и раньше, во время своей прошлой жизни. Это очень трудная борьба, для нее недостаточно сил одних лишь моих зомби, но вот если они будут сражаться под защитой – как его? – который кольцом окружает Ксант?
В том помещении было довольно уютно. Царила приятная полутьма, пол был устлан душистой и чистой соломой. Аймбри растянулась на этой соломе и задремала. Она могла бы и не ложиться, но вид спящей стоя лошади удивил бы хозяйку, а Аймбри решила не привлекать к себе излишнего внимания.
Тем временем королева-Зомби перенесла свое внимание на Аймбри. При этом тело королевы колыхалось, как студень. Она выглядела потрясающе (естественно, для своего нынешнего вида).
– О-о! Видимо, легче принять, чем отказать, да и это вполне могло соответствовать его планам. Он пока не хочет тотальной войны. Мне кажется, вначале он собирался поскорее отослать нас домой. А это заставляет думать, что у него изменились планы, что он затеял совершенно иной ход, не совсем выгодный Старкаду, и рассчитывает получить свои дивиденды, разыгрывая перед нами добродушного хозяина. Один бог знает, как долго он нас еще продержит здесь. Может быть, несколько недель. – Абрамс подался вперед. – А тем временем что-нибудь может случиться; я приехал сюда в надежде продемонстрировать, так сказать, высший пилотаж. И поначалу все обнадеживало. Мы могли докопаться до истины о Старкаде. Однако дело затянулось, ситуация изменилась, а мои возможности могут иссякнуть. Мы должны действовать быстрее, или наши шансы будут ничтожны.
Дневной конь прямо-таки зациклился на этом Всаднике!
Боль с сомнением покачала головой.
– По-моему, это лошадь! – был ответ Хамелеон.
– Прискорбно, – вежливо согласился Вениамин.
Ему представилась вся картина. Устье Золотого Залива охранялось большими неповоротливыми судами, стоящими на якоре. Подводные пловцы могли бы очень близко подойти незамеченными, но никогда не прошли бы дальше. Даже если предположить, что они прошли, им еще пришлось бы плыть много километров до домов, с помощью которых Замок Морских Торговцев управлял всей Юджанкой. Они могли бы, конечно, выйти на берег раньше, где-нибудь в районе Белых Отмелей, и пройти по суше на своих механических ногах. Город не был обнесен стенами. Но каждый дом, лежащий на их пути, был бы оборонительным объектом. И тысячи тигерийцев толпами вышли бы на улицы, чтобы встретить их, и тогда…
Она подошла к Хамелеон, которая судорожно бросилась ей навстречу: – Ох, Аймбри. Какой плохой сон! Прямо кошмар какойто! Неужели и ты сама когда-то этим занималась?
Брехдан потер подбородок.
– Что?! – Хэйвиг удивленно вскинул брови. – Мы не король и королева.
– Мать? – спросил ксест. – Некто предполагал, что она твоя супруга. Некто именно так понял выражение.
– Но ты в состоянии охранять мою мать даже днем?
Но сама Аймбри, как и ее товарищи, тоже допустила разные промахи. Она была твердо уверена, что карфагеняне разобьют на ночь лагерь, затем, подобно обычному воинскому соединению, при дневном свете переправятся через Провал (что сделала первая часть манденийского отряда), а затем расположатся лагерем уже на южном берегу каньона. Но люди из Мандении перехитрили всех: быстро переправившись через каньон, они не стали отдыхать после переправы, а сразу выдвинулись к замку, чтобы там встретиться со своим находящимся теперь в ловушке предводителем. Теперь последствия всеобщего заблуждения были налицо: замок оказался в осаде еще до того, как защитники успели к ней подготовиться.
– У тебя не было неприятностей с полицией?
– У вас ко мне дело, не так ли? – спросил он.
К тому же ему было не так просто заниматься предпринимательством. Он не мог начать свое дело в этом мире гильдий, монополий, сложных банковских взаимоотношений, ибо даже тогда, когда отсутствовала регулярная связь с метрополией, слухи и сплетни разносились со скоростью курьерского поезда. Ему стоило немалых усилий утвердиться в роли торгового агента некоего датского торгового дома, выполняющего скорее роль наблюдателя, чем комиссионера, и, следовательно, не связанного с франками. Финансы как таковые не были для него проблемой, ведь он сумел захватить с собой достаточно золота. Однако он должен был иметь разумное объяснение своему богатству.
Аймбри все поняла:
– Свершилось злое дело.
Сфера двигалась со скоростью тридцать сантиметров в секунду.
– О нет, – возразила Хамелеон, – Бинк ничего не смыслит в управлении государством. Его надо хорошенько подготовить ко вступлению на трон!
Несмотря на то, что на улице была ночь, в колонии водяных царило необычное оживление – все обитатели занимались рыбной ловлей. Кое-кто из них уже собрал довольно неплохой улов. – Где живет Сирена, как ее можно разыскать? – быстро спросила Аймбри.
Но вовсе не варвары создали этот огромный корабль. Тройной киль обеспечил ему великолепные гидродинамические свойства. Три мачты были, разумеется, оснащены парусами, но эти паруса управлялись небольшими двигателями на биологическом горючем. Эти паруса, управляемые компьютером, постоянно отслеживали направление ветра, чтобы максимально использовать его силу. Экипаж состоял из четырех канаков и двух женщин – вахин, которые не были перегружены работой.
Посреди города, на другом холме, возвышалось здание из «одетого» камня. В основной части, которая была без крыши, стояли колонны, но сзади поднималась вверх башня, широкая, с толстым стеклянным куполом как раз под поверхностью воды. Если бы она была подобным образом герметизирована до конца (как, возможно, оно и было!), то затопила бы светом весь интерьер. Хотя архитектура была совершенно другой, белизна сооружений напомнила Флэндри о Парфеноне на Земле. Он как-то видел реконструкцию… его туда возили.
Он нахмурился;
Впоследствии он даже не мог припомнить, как все это происходило. Сражение было чересчур яростным и коротким. Ведь его противники могли делать то же самое, что и он. Мориарти уже исчез из комнаты, когда Хэйвиг появился снова. Прогремел выстрел Мендозы, Хэйвиг, не задерживаясь, переместился вперед во времени, где сразу заметил убегавшего Мориарти. Он застрелил гангстера и вернулся назад.
Всадник быстро упал и откатился в сторону со своим обычным проворством. Было видно, что он не ожидал от кобылки такого напора и такой ярости. Он недооценил ее так же, как и она не принимала в расчет дневного коня, полагая, что внутри тела не могут более скрываться никакие черты и невыясненные способности. Всадник же привык к покорным карфагенским лошадям, которые терпеливо переносили все выходки своих седоков, потому что полагали, что так оно и должно быть. Теперь Всадник стоял на четвереньках, а Аймбри уже нацелилась снова, чтобы добить врага окончательно. Всадник был уже утомлен и потому двигался еле-еле, да, теперь он был во власти ночной кобылки.
– Как вы это находите? – ровным голосом спросил он.
Теперь он многозначительно глянул на Икебода: – А что прикажешь мне делать с тобой, шпион? Твою лошадь я, конечно, заберу себе, а вот с людьми уже сложнее, к тому же ты, как я погляжу, не пригоден к физической работе!
– Да, тебе пора узнать. Но должна предупредить: в этом боль – для твоего отца, для меня, да и для тебя тоже.
Оба они тем временем удалились в отдельную комнату, которая своим расположением – вдалеке от всех входов и дверей – словно бы была предназначена для ведения таких бесед. Аймбри снова мысленно поинтересовалась, почему это Арнольд все держит в таком секрете, ведь и других, например, королеву Ирис, тоже было бы неплохо держать в курсе всех событий.
Свет из окон струился над его плечами. Кто-то крутился у его сейфа. Глаза адаптировались, и Абрамс смог различить отдельные детали. Этот некто, должно быть, походил на обычного рабочего в радиационной бронезащите, когда он проходил по территории базы. Но сейчас он выглядел иначе: одна рука его заканчивалась инструментами, шлем был отброшен, и открывалось лицо с электронными глазами.
– Черенковское излучение. Импульс, возникающий, когда скорость распространения энергии превосходит скорость света в данной среде. Дело в том, что свет в определенных веществах движется медленнее, чем в вакууме, где он набирает абсолютную скорость.
– Мать? – спросил ксест. – Некто предполагал, что она твоя супруга. Некто именно так понял выражение.
Ему снилась Валгалла – чертог в Асгарде, где пировали боги. Тор веселился там вместе со своим отцом Одином, верховным богом, а с ними были Фригга, златовласая Сифь и низшие боги.
– Правильно. Такие случаи бедственны. Мы не вправе допускать беспорядочного размножения под каким бы то ни было предлогом. Поэтому – тафисы.
Считается, что размеры тел, которые конденсируются из первичного газа, приблизительно обратно пропорциональны частоте из распространения. На одном конце шкалы атомы водорода наполняют галактику около одного на кубический сантиметр. На другом вы сами можете сосчитать чудовищные светила, типа О (вы можете расширять шкалу в обоих направлениях от кванта до квазара, это не имеет значения).
– А в вашем опытном торе – вакуум?
Вряд ли это подходило Уоллису с его стремлением к постоянному совершенствованию, к идеальному обществу. Общество быстро двигалось к своей последней, как мне показалось, стадии – регрессии, всеобщей жестокости. Агенты Ээрии еще не создали достаточно мощной организации и потому не рисковали проводить детальных исследований. К тому же они не понимали, что лежит за всем этим. Все казалось достаточно мирным, спокойным, но непонятным. По опыту своих редких путешествий в будущее я уже готов был поверить Уоллису.
– Цинизм моден, но он уже наскучил. Я не думала, что вы побоитесь сказать: «Человечество стоит того, чтобы за него подраться».
Они въехали в сад. Атон с любопытством огляделся, моргая из-за необычного желтого освещения – бывать здесь раньше ему не приходилось.
Они подошли к королю. Он сидел совершенно неподвижно, словно не замечая их. Это было очень странно, тем более, что король Трент был очень осторожен и внимателен, как, впрочем, и подобает облеченному такой властью человеку. Аймбри попыталась проникнуть в мозг короля посредством сновидения. Но напрасно – мозг никак не реагировал на посылаемые ею сигналы. – Он погиб! – констатировала Аймбри, – его мозг больше не функционирует!
– Трудно поверить, что тебе больше восьмидесяти лет! – пробормотал Вениамин.
– Их отдают на растерзание драконам! – торжествующе сказал аист. Он весь прямо-таки излучал злорадство. Станку уже рисовался хищный огнедышащий дракон.
Горгона тем временем плакала – судя по тому, что ее густая вуаль все больше темнела от слез. Аймбри удивилась: разве может такое наводящее ужас создание плакать? Тем временем Горгона уже просто разрыдалась: – Господин мой, я тебя умоляю, разреши мне хотя бы поехать с тобой – я буду превращать этих жителей Мандении в камни!
Женщины заключили друг друга в объятия. – Это было так давно, – воскликнула Хамелеон, – ты, по-моему, последний раз была у нас в замке Ругна лет восемь назад!
– Мой Бог, – в порыве воскликнул он, – где все это было раньше?
"Я – гусеница, – подумал Арло. – Я иду домой!" И его ноги задвигались. Он был гусеницей, состоящей из одного сегмента.
Осознав сигнал, Хтон приступил к выполнению своей роли. Он создал излучение, не допускающее химические и ядерные взрывы. Излучение не задерживало $-корабли, но они были слишком дороги, чтобы обстреливать ими планету как снарядами. Это помешало силам Жизни атаковать Хтон современной технологией. Использовать лазеры и взрывометы было бесполезно – они оказывали ничтожное воздействие на твердый камень и оказались менее действенными, чем простейшее оружие. Между тем Хтон разработал видоизмененное излучение озноба, которое распространялось со скоростью света и вызывало соединение всех связанных с жизнью форм фтора с кислородом, истребляя в непосредственной близости от себя любую жизнь. В живых организмах фтор и кислород встречаются повсеместно, а тем немногим организмам, что не нуждаются в кислороде, все равно было не избежать этого воздействия, поскольку кислород имеется и в воздухе, и в воде. Галактика велика, и задуманное Хтоном разрушение заняло бы немало времени, но уже через сто тысяч лет была бы достигнута полная стерильность. Хтон восстановил бы в этой области вселенной изначальную чистоту и, присоединился бы к содружеству неорганических разумов других галактик.
Для Джека жизнь там была адом. Его новые братья, дубликаты своего отца, отрицательно отнеслись к его появлению в доме. Старший, интересы которого заключались в охоте и свиданиях с девушками, презирал его за то, что Джек не любил убивать животных и щупать девушек. Свен находил множество способов мучить его. И это было нетрудно, так как Джек был младше его и не мог защитить себя кулаками.
– Нам лучше укрыться в каком-нибудь безопасном месте, – живо сказала Боль. – Я буду стоять на страже, пока ты... расширишься. Даже если Хтон об этом еще не знает, он быстро догадается, и твоя жизнь окажется в большей опасности, чем когда-либо прежде.
– Как скажешь…
Вновь ужас отразился в ее глазах.
Услышав это, дневной конь тут же остановился, как вкопанный, поскольку он сейчас как раз подходил к середине моста. Голем засмеялся.
– Ты как раз подтверждаешь мои слова. – В его манерах выразилось как бы сожаление к Хэйвигу. – Джек, я хочу, чтобы ты понял всю перспективу. Я знаю, в тебе сильны инстинкты. Они только погребены в тебе под грудой коварной лжи и лицемерия. Ты видел эту негритянскую империю будущего и ты просто не понимаешь, что нужно сделать, что можно сделать, чтобы снова направить белую расу на дорогу эволюции.
Кокена заболела ознобом, когда он в последний раз прошел над планетой Хвея – в $ 403. Я знал, что она умрет. Она осталась на пути озноба, чтобы ухаживать за мной, доведенным до безумия, и этим показала мне, что такое настоящая любовь. Я знал, что тоже люблю ее. Поэтому я сделал то, что когда-то поклялся не делать: заключил с Хтоном сделку и согласился поселиться здесь при условии, что Хтон сохранит ей жизнь. Пока Хтон свое слово держит, я держу свое. Можно назвать это честью и благородством двух врагов. Кокена обитает в жаркой пещере, и температура ее тела не падает, а присутствие Хтона поддерживает ее силы и здоровье. Так и живет. Жизнь не совсем для нее, но если она когда-нибудь покинет эту жару или Хтон, она умрет.
Хэйвиг попытался не слушать его, но слова Уоллиса проникали в его мозг.
Казалось, сейчас королева Ирис из кожи вон лезет, чтобы отблагодарить короля Арнольда за то, что он дал ей возможность в будущем стать королевой.
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
– Моя переменчивая женушка имеет в запасе и три имени – по одному на каждый свой образ. Дия – для обычного состояния, когда все в ней сбалансировано. Я не знаю, почему я тогда обратил на нее внимание! – и он снова поцеловал жену.
– А что? Иногда приходится быть жестоким. Разве люди твоего времени не такие?