СТОРОНЕ ЭТОЙ ЖЕ ОПАСНОСТИ

– Довольно находчивый ответ для девятнадцатилетнего, но до конца ли ты искренен, скажи мне?
Утренний Туман затряс головой:
– Тогда история планеты Миньон была бы другой, – сказал он, продолжая совершать любовный акт. Это было то, чего он хотел, но его одностороннему действию не хватало прежнего огня. Одно слово, обращенное к Досаде, и она выдала бы необходимое количество страсти – но это было вовсе не то, чего он хотел. – Миньонетки не смогли бы противиться миксе...
– Я не могу примириться с этим! – вскричал Дор. – Чет, быстрее отвези меня туда!
– Возможно, они думают так же, – сказал Флэндри. – Вы беспокоили их с тех пор, как ваши лодки вышли в море.
– О, сначала мелкие детали. Вроде общего стиля поведения Уоллиса. Хотя мне не удалось завести с ним более близкого знакомства, так как он сразу же переместился в будущий год. Представляете, какие возможности для контроля за своими подчиненными?
Она колебалась:
Оставалась скорлупка корабля, поистине мертвая, – какой была и вся галактика там, где прошла волна сверхозноба. Остатки галактики со скоростью света разделяли эту участь. Последствия вынужденного взаимодействия между фтором и кислородом сделали процесс неизбежным.
В таком случае ему придется узнать девочку получше. И тогда смущение пропадет.
И приступ миксы внезапно прекратился.
Естественно, это было сказано вежливости ради, поскольку кто мог бы сейчас с уверенностью сказать, что Дор будет истинным королем, не говоря уже о том, сумеет ли он хотя бы отразить нашествие людей из Мандении, но сейчас было неуместно выражать подобные мысли слишком явно.
Тем временем очертания замка стали надвигаться на ночную кобылку. Теперь ей пришлось сосредоточиться на другой стороне этой же опасности – приближаясь к замку, она убедилась, что одна стена была почему-то освещена ярким пламенем манденийского костра. Что заставляло их даже ночью, устав, поддерживать такое пламя и искать дрова? Вдруг Аймбри поняла – это делается ради все того же дневного коня!
– Док, мне бы очень этого хотелось, – прошептал он.
– Это не дурной сон, – заверила ее Аймбри, – я ночная кобылка по имени Аймбри. Я прибыла сюда, чтобы помогать тебе и, кроме того, у меня есть сообщение для короля. Когда ты проснешься утром, я буду рядом с тобой. Я буду беседовать с тобой во сне, подобно тому, как мы беседуем сейчас, или, если тебе удобно, то во время дневных снов.
Арло уступил ей материальные хлопоты. "Повинуйтесь ей", – передал он в тупые мозги камнетесок и укоренил там короткие команды касательно движения поводьев, чтобы они знали, что к чему.
– Чтобы их ограниченное население могло жить в достатке, – сказал Арло. – Но для этого должен хоть кто-то выжить. Не смогут ли эти кто-то вычеркнуть долги, которые вы наделаете неограниченными делением? Не смогут ли они взять на себя ваш долг в качестве цены за возможность жизни?
– Как раз наоборот, – ответил он, – только ничего не говори, пока мы не разовьем сверхскорость.
Аймбри чувствовала, что голем прав. Короли быстро сменяли друг друга, когда это все только кончится? Как защитники Ксанта могли прекратить все это, если заклятья налагаются даже тогда, когда они начеку?
Легкая радость шевельнулась в нем из-за того, что он освободился от обязанностей беспокоиться о Персис. Он поцеловал ее на прощание, хорошо сымитировав чувство… Было здорово, что его одиночество вернулось к нему, а как только он вышел на улицу – и усилилось. Он полетел к Максу Абрамсу.
– И я тебя тоже. – Она схватила его за руку. – Давай постараемся.
Хоксберг выдавил улыбку.
Но и цели на месте не оказалось. Досада спрыгнула с выступа.
– Козлы еще не объезжены, – предупредил Атон. – Стоит им разбежаться, и их не остановишь, так что особо не усердствуй. Тебе придется с ними поработать, чтобы они ориентировались на тебя.
– Знаете, различные культуры, различные конструкции… – Обычные объяснения были встречены обычным же притворством – что, мол, они верят. На воздушном судне не было установлено никаких шпионских приспособлений, за исключением одного, которое он и ожидал увидеть. Он нашел его с помощью простого приема, подождав, пока останется один на борту, и затем просто спросил. Метод обнаружения наполнил его восхищением. Но затем он наткнулся на каменную стену или, точнее, увяз в болоте. Дни тянулись за днями, длинные тридцатисемичасовые мерсеянские дни. Он терял их один за другим, вынужденный посещать Замок Афон, где Хоксберг и его штат проводили совместные конференции с марионетками Брехдана. Обычно они проходили по просьбе мерсеян, которым нужны были разъяснения по самым банальным вопросам о Старкаде. После очередного объяснения он не мог уйти. Протокол запрещал. Он должен был сидеть и выслушивать монотонные разговоры, справки, обращения, споры по совершенно несущественным пунктам – это было понятно и ребенку. Да, эти зеленокожие обладали способностью делать переговоры бесконечными.
Он в ярости ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Боль без вреда для себя приняла удар, не в силах подавить улыбку чисто животного удовольствия. А ведь ей надо было убедить его логически.
– Эти несоответствия как раз и убедили, и заинтересовали меня одновременно, – сказал Шерринфорд. – В одном ты, безусловно, прав: человек не мог проникнуть в лагерь незамеченным, а хищная птица вроде орла едва ли стала бы действовать подобным образом. Но это могло быть крылатое разумное существо. Возможно, оно усыпило мальчишку. Собаки, во всяком случае, выглядели так, словно их усыпили.
– …и я снова могу повторить: нет. У меня нет никаких теорий, – говорил мужчина. – Когда фактов недостаточно, теоретизировать в лучшем случае глупо, а в худшем – небезопасно.
Флэндри переключился на внешний обзор. Мерсеянин шел зигзагами среди звезд. Иногда он исчезал, но непременно появлялся вновь. Это было чисто космическое судно, раздутое посередине, словно сдвоенная груша. В звездном свете легко было различить его вооружение… В дыхании Драгойки послышались шипящие звуки.
– Миньонетка? Смерть? Мой отец жив, – произнес сбитый с толку Арло.
По со временем их численность и территория увеличатся, и тогда без твердой организации, без законов им не обойтись. Дикие люди перестают быть дикими, когда преимущества закона и порядка входят в их умы. Несомненно, их будущий вождь Ииджун Самаль, который начнет вколачивать новые понятия в головы своих соплеменников, разобьет при этом много голов.
– Он согласен! – снова сказала Айрин, толкая при этом Дора локтем.
Брехдан поприветствовал светило, поскольку это было его наследственным правом. Высоко в небе крутился когтистый гриф, и свет вспыхивал золотом на его перьях. В воздухе уже стоял шум пробудившегося к жизни замка: грохот, сигналы, оклики и даже песни. Ветер пах лесным дымом. Река Ойсс была не видна с террасы, но слышалось ее громкое журчание. Трудно представить, что через какие-то две сотни километров на запад эта река уже несла свои воды по стране, на которой раскинулся огромный город, от подножия гор до океана Вилвидх. Вообще трудно представить эти города, шахты, фабрики, ранчо, которые покрыли долины к востоку от пределов Гун.
– Иногда запутанные ответы Хамфри порождают больше суматохи и внимания к себе, чем того заслуживают, – проворчал Дор, – и почему бы ему просто не явиться сюда и не пояснить, что он имеет в виду?
– Я поскачу немедленно! – сказала Аймбри. – Я быстро смогу добраться до замка Ругна! Нужно рассказать все королевам!
Аймбри предпочла последнее. Времени это занимало явно больше, но тут, по крайней мере, все было более-менее однозначно. Она бросилась вскачь к северу, пролетая через леса и горы, озера и лощины, едва не задевая ушами низко летящие темные тучи, и неслышно пронеслась под самым носом отвратительного дракона. Через некоторое время на горизонте показались верхушки башен замка Ругна. Аймбри с удивлением обнаружила, что бешеная скачка даже доставила ей некоторое удовольствие – она чувствовала себя молодой и полной сил.
Как она изменилась! Без развевающихся золотых прядей ее голова казалась меньше, а шея длиннее. Груди у нее значительно увеличились и опустились, как у миньонеток. Собственно говоря...
Аймбри сорвалась с места в галоп – она все-таки была ночной кобылкой, и в беге ей не было равных. Но сентикор тоже коечего стоил: почти сразу Аймбри почувствовала за своей спиной его топот и тяжелое дыхание.
– Что?.. Ах да, док, я изучал итальянский перед тем, как посетить Италию в эпоху Ренессанса. Я обнаружил, что Галилей никогда этого не говорил. Более того, он даже не бросал шаров с наклонной башни в Пизе. – Джек открыл еще по бутылке пива для каждого из нас. – Однако в этих разговорах об энергии есть кое-что, о чем не подозревает современная наука. Говоря математически, путешествие во времени эквивалентно передвижению со скоростью, большей скорости света; его также не допускает современная наука.
Аймбри отвела глаза от своего отражения в зеркале и посмотрела на Коня – сейчас это был типичный образ добродушного, долгое время находящегося у власти монарха.
– Эй, вы, там, – подал из рва голос водяной, моментально рассеивая созданный кобылкой образ. Но тут же появился другой образ: водяной превратил воду в лед, рог сентикора вмерз в этот лед, и чудище так и осталось беспомощно стоять с опущенной головой. Сентикор в ярости зарычал и с бешеной силой дернулся, высвободив рог и расшвыривая в стороны увесистые куски льда. Испуганный водяной моментально обернулся рыбой и скрылся под водой.
– Я могу… – вскинулся он, но затем угас. – Нет, баллон с газом слишком тяжел.
– Псевдокураре. Оглушает существо твоих размеров в несколько секунд, через минуту убивает, если нет противоядия. Вот – тебе понадобятся еще стрелы, а это противоядие. – Она вынула еще несколько стрел и вложила ему, в руку вместе с маленьким кубиком. – О?.. Тебе некуда их положить!
Она побежала. Он ткнул Хоксберга ногой.
Брехдан усмехнулся: эти рассуждения могут продолжаться бесконечно. Не его это дело – ловить шпионов. Хватает офицеров безопасности. Естественно, они следили за каждым шагом землян за пределами посольства, которое, впрочем, тоже прослушивалось с докучающей дотошностью.
Взрыв краем задел Арло, опалив ему волосы и на мгновение ослепив, но ограниченная телепатия подсказала ему, где стоит Афар.
Блита очень обрадовалась, когда встретила старых знакомых. Все тепло поздоровались друг с другом. Затем все сразу стали серьезными, поскольку знали, что скоро наступят очень трудные времена. Со стороны Провала на замок наступал один враг, в самом Ругна сидел тем временем другой. С обоими нужно было упорно сражаться, а защитников у Ксанта оставалось не так уж много – великан-людоед да несколько слабых женщин.
Ноги у него поехали. Кожа китомедузы была пористой и скользкой и не давала твердой опоры, к тому же под его весом она прогнулась. Но чтобы плыть, воды было недостаточно. Арло буксовал на месте, не продвигаясь вперед.
"Нет. Я избавил твою мать от озноба, и я избавлю тебя от сверхозноба".
Дневной конь согласно кивнул и с уважением посмотрел на архивариуса. Было что-то располагающее в этом образованном человеке, и даже конь на минуту забыл, что это житель Мандении.
Драгойка метнула свой четырехзубец. Один из обладателей пистолета упал, царапая древко. Трещали винтовочные выстрелы, щелкали арбалеты, заставляя воинов искать убежище между рубкой и спасательной шлюпкой. Разгорелся яростный бой, прыгали тигерийцы, неуклюже ковыляли ситролли; меч против топора, пика против копья; хлопки, лязг, хрюканье, вопли – сплошной хаос на палубе. Некоторые «пожарные» схватились за оружие, барабан Драгойки приказал им вернуться назад. Ситролли кинулись за ними, чтобы сбросить их и дать кораблю сгореть. Вооруженные тигерийцы пытались защитить «пожарных». Автоматические пистолеты врага держали стрелков курсовикян прижатыми к палубе за мачтами и швартовыми тумбами, нейтрализуя их. Бой шел своим ходом.
– Я думаю, рано или поздно кто-нибудь другой… Гораздо важнее, что мы будем делать дальше, а это для одного человека или даже для одного поколения вопрос слишком сложный.
Один из манденийских воинов, набравшись смелости, наконец решился. Он надвинул шлем на глаза, прикрылся щитом и медленно двинулся на мост под защитой нескольких товарищей. Следуя указаниям своего начальника, он не смотрел на василиска и, приблизившись к нему, краем щита столкнул змея вниз, в пропасть.
Это была эра восстания против Маури. Их попытка навязать свою философию всему человечеству с треском провалилась. Сомнения, недовольство, мятежи вспыхивали в разных уголках Земли. В одной из стран был разработан водородный реактор, и она не делала из этого секрета. Разваливались старые союзы и блоки, на их обломках возникали новые.
Маршрут движения был таким, что приходилось не всегда двигаться только напрямую. Между страной драконов и страной гномов находилась труднопроходимая гористая местность, которая к западу переходила в область землетрясений – поэтому отряд предпочел сделать небольшой крюк и обойти опасное место.
Тем временем в зале, где проходил королевский совет, король Дор повернулся к черной грифельной доске, на которой была старательно вычерчена карта Ксанта. Она была очень подробной – каждая деревня, остров Кентавров, проход через горы и другие важные детали были тщательно выведены и разукрашены. – Жители Мандении пересекли вот этот перешеек, – ткнул в карту Дор небольшой указкой, – они продвигаются на юго-восток, все сметая на своем пути. Но пока мы не знаем, какие именно это жители Мандении, как они вооружены, какова их численность. Король Трент занимался сбором информации, но я думаю, что и он знал далеко не все. Я посоветуюсь с волшебником Хамфри, но на это уйдет время, к тому же у нас нет под руками волшебного зеркала, при помощи которого можно сразу связаться с его замком! То зеркало, которое есть, треснуло, но мы постараемся справиться с этим затруднением. Все теперь зависит от нас самих!
"Нет. Только неорганический разум".
Скрученная в моток река моментально стала разворачиваться и распухать. Пол сразу оказался залит водой, которая быстро прибывала. Еще мгновенье – и вокруг было уже целое озеро. Откуда-то появились волны, которые начали сбивать людей из Мандении с ног. Карфагеняне, ничего еще не поняв, принялись грязно браниться. Тот мандениец, который пытался зарубить короля, был уже куда-то унесен течением.
"Нет. Только неорганический разум".
Вход никем не охранялся. Хэйвиг остановился, осмотрел дверь. Тяжелая, массивная. Видимо, франки хотели взломать ее. Внезапно она открылась. Хэйвиг понял, почему: засов был взорван. Кажется, мальчики Уоллиса воспользовались динамитом. Почему же они ворвались сюда силой? Такое появление могли напугать всех в доме, затруднить задачу переправки их в безопасное место.
– В основном я был в округе Сан-Франциско, в Беркли. Больше года я провел там.
– Как и у меня, – смело ответила Хамелеон, – а к тому времени, когда мы снова с тобой встретимся, я буду выглядеть намного безобразнее, чем сейчас.
– Я… нет, – на грязную бороду потекли слезы, – пожалуйста, слишком большой риск, – потом, вздохнув, хитро добавил, – а вообще-то ладно, согласен. Я подыщу хорошее место, где вам можно будет укрыться.
– Обо мне? – выдавил он. – Для чего? У меня такое впечатление, что я никто.
– Нам, конечно, не быть долго вместе, но у тебя есть билет до рая, я же, без сомнения, отправлюсь в другом направлении.
Откуда-то, тоже по воздуху, прискакал настоящий Дневной конь, на солнце он блестел, как золото.
Тут к ним стал подбираться очередной житель Мандении, держа меч наготове. Бинк снова схватился за книгу.
Вдруг, оторвавшись от своих мыслей, Аймбри обнаружила, что порывы ветра, навеваемые взмахами волшебной палочкой, больше не налетают и не рассеивают карфагенских солдат по сторонам.
– Старый, добрый док. Ну пока.
– Какая восхитительная мысль! Ты унесешь их с собой прямо в рай! Примерно через пять секунд. Слюна растворит защитное покрытие на наконечниках и высвободит яд.
– Да, сир. Просто устал… Я провел столько лет в прошлом…
– Почему великолепная? – не понял принц. – Так ты, наверное, подготовила для меня мягкую и богато отделанную подушку?
– Могу я спросить, сир, почему ты выбрал именно это место?
«Но тогда и я умру!» – осознав это, вскрикнул Аула.
Ксест подошел и встал рядом с ним. Арло принялся бить по стене молотом, быстро рассыпая ее в пыль. Вскоре он пробил дыру, достаточно большую, чтобы через нее пробраться.
Настал, наконец, момент, когда Хоксберг и Абрамс сели поговорить во время ночного дежурства. До этого их отношения была корректными, но прохладными. По мере же того, как путешествие подходило к концу, они почувствовали необходимость улучшения взаимопонимания. Виконт пригласил командующего на обед для двоих в свои личные апартаменты. Его повар превзошел самого себя, а дворецкий потратил значительное время, выбирая вина. Наконец, когда в дело пошел коньяк, дворецкий понял, что он может удалиться, оставив бутылку на столе и еще одну про запас, и отправился спать.
Дневной конь многозначительно фыркнул. Очевидно, женщины не казались ему большой опасностью. Хамелеон тем временем взобралась к нему на спину, и конь во весь опор помчался в направлении замка Ругна.
– Нужно внимательно смотреть за ним, – заявила Элинор. – Ты не знаешь, как часто он исчезает. О, это игра для него – прятки. Он прячется везде. Но когда-нибудь он найдет способ проникнуть через забор, и тогда… – Пальцы ее сжались. – Он может сбежать, Кризис наступил, когда Джонни исполнилось четыре года. Сначала он прекратил свои прятки, как бы поняв, что это беспокоит всех. Но затем однажды утром его не нашли в постели. Нигде не нашли. Полицейские, соседи, весь город искали его.
Едва Аймбри повернулась к стене, чтобы через нее выйти наружу, как заметила в этой стене большой глаз, а рядом мгновенно обозначился тот самый отпечаток ноги. Тем временем возле того места, где стояло левое переднее копыто Аймбри, появилась надпись на полу: «Это рука лошади». Да, дети продолжали оставаться детьми и играть в свои обычные детские игры. Взяв немного влево, чтобы не протаранить глаз и след, Аймбри шагнула сквозь стену.
– Король правит жителями Ксанта, людьми. Это как у нас Конь Ночи. Его слово – закон для всех. Если этот закон не соблюдают, то порядка никакого не будет, – неожиданно для себя согласилась Аймбри со своим мучителем.
Внезапно развесистые только что ветви поднялись кверху. В земле, прямо у них под ногами, появилась широкая щель, в которой обозначилась какая-то стекловидная масса, покрытая сетью белых, черных и коричневых прожилок. Это было похоже на отполированный кусок скалы.
– Хм? Я не слишком-то преуспел в этом. После тех людей, с которыми ты встречалась, мест, на которых побывала…
В исторических фильмах он видел свинарники, но и они содержались лучше, чем каюта Брумельмана. Не обращая внимания на остатки кофе, германец наполнил три кружки жидкостью. Она обожгла их желудки. Свою кружку он наполовину опустошил уже первым глотком.
– Генов?
– Ага, кровь! – раздался откуда-то радостный возглас гарпии.
– Тогда лучше не рисковать, – сказал Икебод, – тем более, что мы совсем не сможем противостоять вооруженным людям!
– Если Господь Всемогущий позволяет нам так много, то он более милосерден, чем справедлив.
– Я уже устал ему говорить, – ответил Абрамс, – и еще спорить с чужими предубеждениями.
– Потрясающая живучесть! – заметил Бедокур. – И удивительное везение. Ни один внутренний орган не поврежден, кровотечение сравнительно слабое. Подозреваю, что несколько швов и благодеяние Хтона поставят ее на ноги.
Она протянула к нему тонкие бессильные руки, но он не двинулся с места.
– Могу ли я?.. Сначала у нее была сильная простуда. Вообще в те времена болезни протекают гораздо сильнее, чем сейчас. Дети мрут, как мухи. Родители не проявляют особой любви к ребенку первую пару лет. Вероятно, именно потому, что высока детская смертность и родители не хотят привязываться к ребенку. Ксения, заболев, не ложилась в постель, хотя чувствовала себя плохо… А тем вечером… – Он не мог договорить.
– Конечно, конечно. – Уоллис кивнул своей большой головой и затянулся сигарой. Дым был очень едким и кислым.
– Мы просто хотели узнать, они здесь такие же, как у нас, или нет? – ответил Хэйвиг. – Я слышал. Хозяева отличаются большим разнообразием.
Они зашли в этот ресторанчик на вершине горы (который был также храмом, действовавшим благодаря последователям очень старой веры), чтобы насладиться видом и отдохнуть после прогулки по Далгораду. Община размещалась под ними, наполовину скрытая блестящими цветами и темно-зелеными ветвями, – несколько небольших современных зданий и множество выдолбленных деревьев, – служивших жильем неисчислимым поколениями цивилизованного общества. За аэропортом был слышен шорох красного песка; невероятно синий океан, отливающий чуть ли не чернотой, выбрасывал на берег буруны; ветер, пахнущий корицей, доносил до Флэндри их буханье. Корих пылал в тишине субтропическим жаром, а спутники Витна и Литир были едва различимы, словно приведения.
Он поднес кубок к губам, чуть помедлил, и не ощутив очередного удара ногой, опрокинул содержимое кубка в глотку.
– Привет, привет, – бормотал я. –Почему вы не предупредили? Я бы приготовился.
Аймбри пошла дальше и стала исследовать остальные следы. Так, тут, очевидно, Бинк начал преследовать Хасбинбада. Правый преследовал виноватого. Да, заключенное до утра перемирие между двумя предводителями было нарушено, король – освобожден от всех данных обещаний, и было видно, что битва разгорелась с новой силой. У Бинка явно было больше опыта в ведении ближнего боя, к тому же он обнаружил еще одно достойное похвалы качество – он не давал себя одурачить. А Хасбинбад, как оказалось, ошибся и в тактическом, и в этическом плане, и передышка, которую сам же для себя выпросил, пользы не принесла.
– Ну, хорошо, – сказал Абрамс. – Почему тебе не нравится эта идея?
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
– Я иду с вами – ведь я могу много узнать, если буду беседовать с животными и растениями, к тому же это поможет нам выиграть время!
31 октября 1971 года пришлось на воскресенье. Это значит, что завтра дети пойдут в школу. Глядя на детей, я вспомнил о своих детях, когда они были в том же возрасте, я о Кэйт. Я развел огонь в камине, приготовил свою любимую трубку, кружку с горячим сидром, поставил любимую пластинку Кэйт на проигрыватель я сел у огня, погрузившись в воспоминания. Мне было спокойно, и я был счастлив.
– А, ну тогда все понятно.
Он сманеврировал так, чтобы она оказалась спиной к стене, а ее руки и ноги не могли его снова оттолкнуть. Нащупал в скале неровности и трещины и плотно прижался к ним ладонями, чтобы растаял тонкий слой льда. Это позволит ему ухватиться понадежнее. Его руки и ноги образовали у стены замкнутое пространство, и она оказалась пойманной.
Отряд Мандении возобновил прерванное Сиреной занятие – люди снова двинулись к замку Ругна. Но теперь их ряды значительно поредели – карфагенян было уже гораздо меньше сотни. Кое-кто из них с любопытством продолжал протискиваться на полянку, не понимая, что же там такого произошло, и Горгона быстро покончила с ними.
Атон фыркнул, но продолжал:
– Да, если только это не личный вопрос, Эрик, – сказала она, чувствуя, как горят у нее щеки, и с удивлением отметила, что он тоже взволнован.
Она задумалась.
– Он на юге, на острове Кентавров, собирает кентавров на случай начала войны. Все это потому, что Добрый Волшебник Хамфри предсказал, что может начаться война. Правда, я думаю, что кентавры не поверили его пророчеству.
Страдая от усталости и горя, Хэйвиг едва поспевал за Леонсой. Она освободила его. Но… освободила ли?
Он посмотрел на часы. Без сомнения, Персис уже спала. В отличие от служащих ВМС, которые научились адаптироваться к неземным дневным периодам, меняя вахты, работники посольства разбивали мерсейские сутки на две части, на два полных «дня». Персис следовал этой практике.
12 апреля 197D года. Весна, только что нарождающаяся зелень, еще сырая после ночного дождя, белые облака на небе, отражающиеся в лужах на дорожках, сырая холодная земля, липнущая к пальцам, когда я стоял на коленях, сажая луковицы ирисов.
Хэйвиг не участвовал в действиях агентов. Он и так много сделал и многое видел. И то, что он видел, было ужасно. Поэтому он перенесся в прошлое и там плакал, спад, приходил в себя, набирался сил для будущего.
– Да, от нее лучше держаться подальше, – согласилась Аймбри. – Это опасно!
– Значит, он мог быть там вместе с карфагенским отрядом в тот раз, – проговорил Бинк, – ведь когда король Дор спал в своем шатре, люди из Мандении были совсем недалеко, за рекой. Вы не видели Всадника потому, что он скрывался рядом с вами, выжидая своего часа.
– Все, в чем вы нуждаетесь сейчас, сир, это в хорошем отдыхе. Вам нужно хорошенько отдохнуть. Могу предложить интересные места.
Внезапно он подпрыгнул: – Кто-то опять лягнул меня! Что это? Ведь тут вроде бы некому лягаться?
Наутро, когда отряд карфагенян показался на горизонте, было видно, что они настроены решительно – построенные в боевой порядок две сотни воинов грозно печатали шаг по сухой земле. Причем Аймбри заметила, что это были не те солдаты, которые участвовали в битве с кентаврами, очевидно, примерно человек пятьдесят из них не пожелали идти с товарищами или были оставлены охранять обоз, а может быть, и в качестве резерва на случай, если бы кентавры пожелали сразиться с ними в ближнем бою. Сейчас жителей Мандении было триста пятьдесят человек – несколько больше, чем полагала ксантская разведка – но на поле они были не все, часть сил отсутствовала, может быть, они двигались следом. Аймбри снова подумала, что если бы тогда хотя бы она была начеку и кентавры не угодили в засаду, что бы произошло со всеми этими карфагенянами! Но на войне, как известно, никогда не обходится без ошибок!
– Смотри, Домманик! Красный огонек погас! Вон! Первая кровь!
Он должен миновать саламандру? Но тварь уже почуяла его, а одно прикосновение ее крохотных зубов означало смерть.
– Удачно добрался? – поинтересовался Брехдан.
– Я что-то ничего не понимаю, – пожаловалась она. – Его ведь заколдовали!
А пока он направился к столу. Почувствовав его отсутствие, данные на экране погасли. Он нажал на кнопку переговорного устройства. По цепи его вызов полетел через треть планеты.
– Но для того, чтобы показывать всем разные сны и иллюзии, храбрость вовсе не требуется, ты должна знать это не хуже, чем я!
– Так я и думал, – сказал Атон. – Похоже, Хтон не участвовал в данном замысле. Ты начинаешь понимать, что бог пещер не обязательно благодетелен.
Две миньонетки были похожи на изумительно прекрасных сестер-близнецов в самом расцвете юности, однако одной было шестьдесят земных лет, а другой лет на сто больше. Возраст мужчин, напротив, бросался в глаза. Утреннему Туману было пятьдесят восемь, Арло – пятьдесят; оба вступили в период увядания.
Лфэ неловко задвигало своими булыжниками.
– Вы совершите сейчас слияние? – поинтересовался ксест. – Извините, если некто настолько любопытен, что нарушает приличия. Наш вид никогда не понимал природу вашего вида вполне.
– Слушай, парень, – обратился тем временем Повелитель Зомби к одному из призраков, – я тебя, случайно, не встречал раньше?
Но крик человека из Мандении переполошил спящий лагерь. Мгновенно вспыхнули сотни факелов, освещая местность и делая невозможным дематериализацию кобылки. Аймбри пришлось скакать в единственном направлении, которое было открыто для них – на восток.
– Если мне позволено будет говорить так же откровенно, командующий, – ответил он, – то замечу, что вступление в бой воздушных сил Земли фактически целиком на вашей совести.
Барбро выпрыгнула из фургона.
Свет из окон струился над его плечами. Кто-то крутился у его сейфа. Глаза адаптировались, и Абрамс смог различить отдельные детали. Этот некто, должно быть, походил на обычного рабочего в радиационной бронезащите, когда он проходил по территории базы. Но сейчас он выглядел иначе: одна рука его заканчивалась инструментами, шлем был отброшен, и открывалось лицо с электронными глазами.
НАЕМНИК – солдат, служащий за деньги чужому правительству.
– А, так ты просто заглянул в эту тыкву! – понял Повелитель Зомби, – заглянул и остался внутри тыквы навечно!
Но все решилось очень просто – используя волшебное зеркало, королева Ирис увидела, что они на подходе, и выслала старого солдата Кромби и его дочь Танди (ту самую Танди) встретить их. Муженек Танди, великан-людоед Удар, предложил было отправиться к каньону и попросту перебросить желающих переправиться через пропасть, но общими усилиями его убедили остаться, мотивируя это тем, что он ни за что не должен отлучаться со своего поста на случай непредвиденной атаки на замок. Танди первая прошлась по невидимому мосту, всякий раз осторожно ощупывая прозрачный настил пальцами ног, и как-то испуганно остановилась уже у самого северного берега, где стальные якоря крепко вцепились в грунт, удерживая в воздухе подвесной мост. Старик Кромби остался возле северного берега каньона. Это было сделано для того, чтобы путешественники, проведя в уме невидимую линию от старого солдата до его дочери, смогли бы представить себе мост и спокойно по нему двигаться. Ах, если бы только тут был Гранди со своим летающим ковром, тогда можно было бы всех по одному перевезти через каньон. Но голема уже давно не было в Ругна – он улетел сторожить замок волшебника Хамфри, в ожидании возвращения Горгоны и ее сестры Сирены. Да и Арнольд в конце концов признался, что ему с трудом верилось, что ковер бы выдержал его массу, поскольку изготовлен он был все-таки с расчетом на вес человеческого тела. Едва путешественники переправились через мост, Танди и Кромби ушли со своих постов, и мост снова как бы растаял в воздухе. Танди теперь придется добираться до другого невидимого моста, и к ночи она точно еще не будет. Дневной конь, жалуясь на невыносимую усталость, остался на берегу каньона, чтобы попастись и немного отдохнуть. С ним никто не стал спорить, так как все знали, что создания из Мандении особенно чувствительны к тому, чего не могут увидеть собственными глазами, хотя конь всячески старался потом затушевать свой страх перед невидимым мостом.
– У нас – да, – сказал Руней, – у вас – да. Но местные жители могут не согласиться. И если обе стороны начнут действовать, я буду вынужден поддерживать Морской народ.
Барбро удивленно вскинула брови.
Ему было противно лгать своим друзьям. Одно лишь утешало его: он делает это ради их спасения.