МАНДЕНИИ, А

– Спасибо, я постою, – пробормотала она.
Хамелеон стала с серьезным видом изучать царапину на колене Аймбри – можно было даже подумать, что это мать, беспокоящаяся за здоровье своего ребенка. Хамелеон не была врачом, но для того, чтобы определить степень опасности раны, не требовалось большого врачебного опыта, достаточно было одного лишь представления о ранах, наносимых пресмыкающимися. – Да, тебя действительно ужалила змея, – подытожила Хамелеон, – и пораженное место все опухло!
– Ну-ну, ты несправедлива ко мне, любовь моя. Ты же знаешь, что я пока предпочитаю женщин. Особенно таких красивых, как ты.
– С рождением зимы! Вы поможете мне отнести вот это в Кархеддин, – сипло проговорил пэк и протянул им свою ношу. Глаза его светились, словно два желтых фонаря. Ноша шевелилась и хныкала.
– Я жутко устал и вдобавок наглотался воды, – отозвался король, – но зато цел. В любом случае, битва еще не закончена.
– Нет, это не так. Хотя сейчас это не столь важно. К утру, возможно, с ней будет все в порядке!
– Но если люди из Мандении все-таки доберутся и сюда, они обязательно атакуют нас! – обеспокоенно сказала Аймбри.
– Дай поглядеть, – потребовал он.
– Хорошо, – пообещала она. – Я ведь не полный ноль, Ники. Если ты танцовщица из низшей касты, то быстро научишься выживать. Космос – другое дело, конечно. Но это первый раз, когда я что-то сделала для других, а не для себя. Очень хорошее ощущение. Страшно, конечно, но хорошо.
Но Бинк опередил его, направив горлышко сосуда в сторону врага. Что-то вырвалось из сосуда, в то время как пущенная жителем Мандении стрела просвистела на расстоянии ладони от головы Бинка и вонзилась в стену за его спиной. Было видно, что стрела во время полета зацепила это нечто из сосуда. Аймбри рванулась посмотреть, что это было такое, и с удивлением обнаружила, что это самый обычный бутерброд – мандениец расстрелял завтрак волшебника.
– Чтобы я мог обладать ей и дальше, – с гордостью произнес Утренний Туман. – Пылкий юноша рос слишком самоуверенным и начал наступление раньше времени. Не я это затеял, поскольку так не положено. Я просто...
– Мой лорд, эти «приятели» энсина сделали все, что могли, чтобы убить его.
– Погасить огонь! – наконец догадался он. – Чтобы была вода! – В мгновение ока Белый перемахнул через загородку, приземлившись возле Аймбри с таким жутким грохотом, что ей потребовалось применить свое умение насылать сны, чтобы спящий сторож не проснулся от этого топота. Сторож все-таки проснулся, но Аймбри, в бытность свою доставляя сновидения, тоже не зря ела свой хлеб: во сне, который тут же обволок сторожа, топот этот перевоплотился в легкое землетрясение. Сторож видел во сне, что перед ним разверзлась земля и обнажился скрытый доселе от людей клад – старинный, окованный железными полосками открытый сундук, под завязку набитый драгоценностями. Вместе с драгоценностями из сундука выскочила обнаженная нимфа. Ее тело переливалось в лунном свете. Аймбри была уверена, что теперь-то сторож долго не проснется!
– Мы останемся здесь, пока не закончится этот фарс.
– Назад! Не успеешь моргнуть, как от тебя ничего не останется, – его свободная рука потянулась к трубке.
– А вы не знаете, какие опасности могут подстерегать нас на севере? – поинтересовалась Аймбри.
Она вздохнула.
Я прекрасно помню, что то утро было чрезвычайно жарким. На небе ни облачка, совершенное безветрие. Деревья, мимо которых я шел, обдавали жаром, как раскаленные зеленые печи. В чахлой тени деревьев стонали от жары собаки и дети. Ни одна птица не нарушала своим пением знойную тишину. Мною овладел страх. Элинор так выкрикнула имя своего Джонни, что мне было не по себе.
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
Пещеры приняли неясные очертания. Одни были темные, другие – светлые; те – маленькие, эти – огромные. Некоторые тянулись прямо, и по ним сквозил ветер; некоторые замысловато извивались. Постороннего человека удивило бы здесь разнообразие форм и расцветок, для Арло же это само собой разумелось.
– О-о-о! – теперь голос раздался из склепа, – в этой женщине не так мало тепла и нежности, да и вообще!!!
– Да, – с несчастным видом сказал Хэйвиг. – Карело, что мне делать?
Пока Ада выздоравливала, с ней произошла удивительная вещь. Ее измученное болезнью тело стало крупнее, чем было. Ноги округлились, особенно в бедрах. Грудь набухла двумя бугорками. Под мышками и между ног выросли волосы, скрыв ту складку, которая так заинтересовала Арло. Ее тело стало отчасти напоминать тело норны Верданди. И лицо слегка изменилось, стало не таким детским. Короче, она превратилась в златовласую маленькую красавицу.
– Тем не менее, это, похоже, оказывает тонизирующее воздействие, – добавил Утренний Туман. – Ты гораздо подвижнее, чем прежде.
– Как скажешь…
Он только въехал в свои двухкомнатные апартаменты в замке, как тут же получил подарок. Леонса подарила ему медвежью шкуру и бутылку «Гленливета» из прошлого. Он не был уверен, что подарок вызван сердечностью, как не был уверен и в сердечности остальных, но ее манеры поражали Хэйвига еще больше, чем ее ужасный диалект. Жадный поцелуй всего через пять минут после знакомства, затем ее неприкрытое внимание… Но в то время Хэйвиг был занят обдумыванием более важных вещей и не обращал на это внимания. Он отказался от предложенной ему девушки. Этот обычай ему не совсем понравился. Это послужило еще одной причиной, чтобы согласиться на предложение Леонсы провести вместе выходной день.
Арло стоял на месте, а три женщины приблизились к нему. Урд протянула свою тощую руку и положила ее мальчику на грудь. Ее пальцы заскользили по мышцам его груди, а изо рта полился поток какой-то тарабарщины.
– Если я показалась тебе снисходительной, то впредь такой не буду, – сказала Боль.
– Ты интересовался?
А тем временем он делал себе состояние.
– У меня есть для тебя еще одно поручение, – сказала кобылке Хамелеон, едва они остались одни. – Я лично не верю, что отсутствие моста через Провал или посаженные Айрин растения смогут надолго задержать жителей Мандении, а нам не удастся обезвредить Всадника до тех пор, пока мы не заманим его в ловушку и не дадим ему удрать. Для этого нам нужно подготовить такую приманку, на которую он обязательно клюнет, да и, конечно, самые решительные меры!
"Я бегу домой!"
– Я видела его недавно, – отозвалась Аймбри, – но он и от меня убежал. Он побежал к западу!
– Мы должны рискнуть. Обстоятельства будут благоприятствовать нам, особенно если мы нормально выйдем из плоскости эклиптики.
– Да, я уже возвратилась, – послышался откуда-то голос Горгоны, – а голема тут уже нет. Недавно он отправился обратно в замок Ругна, чтобы участвовать в решающей битве. А меня ты можешь не бояться – сейчас на мне густая вуаль. Только дай мне проснуться, и я представлю тебя моей сестре Сирене и гному Голди, которые тоже прибыли со мной!
– Я тоже герой. Мы все герои, – ван Зуйл окинул взглядом их унылую маленькую комнату. Картинки с девушками почти не оживляли ее. – Поцелуй за меня л'Этуаль.
Наиболее зловещим был тот факт, что его сбили не так далеко отсюда. Возможно, ситролли и мерсеяне оставят с покое этот тигерийский корабль. Если они еще не готовы показать свою хватку, то наверняка вскоре это сделают. Причем его неудача указывала на то, что их приготовления были близки к завершению. Когда ему случилось пролетать над их новейшим злодейским сооружением, они были настолько самонадеянны, что открыли огонь.
У входа в этот светлый закуток стояли Атон и доктор Бедокур, моргая от почти солнечной яркости газовых струй у потолка. Арло не ожидал такого посещения, но, конечно же. Бедокур мог безопасно провести Атона, если на то была воля Хтона. Проявлялась еще одна грань борьбы Хтона с миньонетками.
Манденийская порода! Так вот почему этот конь оказался здесь! Кое-какие животные из Мандении случайно забредали в Ксант. Конечно, для них это было не столь безопасно. Даже сама Аймбри, идеально подготовленная к условиям жизни в Ксанте, и то не была застрахована от всевозможных неприятностей, которые подстерегали ее на каждом шагу. Потому-то дневные кобылки и были столь неосязаемы – бесплотному созданию легче ускользнуть от неприятностей, которые могут подстерегать его днем. – Ладно, садись, я перевезу тебя, – решила Аймбри.
Но это в будущем, до которого Айронс, похоже, дожить не надеялся, и Шерринфорду показалось, что судьбу всех остальных поселенцев этот человек представляет столь же пессимистично.
– Это невозможно до тех пор, пока Всадник разгуливает на свободе, – пояснил Хамфри, – мне кажется, что единственный способ заставить этого человека прекратить заколдовывать людей – это попросту уничтожить его, но даже он уже не в состоянии изменить того, что натворил. Его талант ограничен какими-то рамками, он односторонний, как одностороннее движение на дороге. Он не волшебник в полном смысле этого слова!
– А каковы твои истолкования, Арнольд?
– Да, вы уже говорили, и я действительно сочувствую. Может быть, что-то сделать можно. Не знаю, что именно, но я с удовольствием положу на скалу Унвара двойное зимнее подношение или вырежу на земле молитву кремниевым ножом. Может, они его вернут. – Айронс вздохнул. – Хотя на моей памяти такого не случалось никогда. А потом, ему могла выпасть и худшая доля. Я сам видел, как они носятся в сумерках сломя голову, и, похоже, они счастливее нас. Может, это и не добро вовсе – послать мальчишку домой.
Аймбри снова наслала на них приятный и расслабляющий сон, чтобы перед дорогой все они смогли хорошенько отдохнуть и набраться сил. Сама же ночная кобылка, подождав немного, рысью поскакала к гигантской тыкве, нырнула в нее и вскоре была уже в Медном городе.
– Все мы – разумные формы жизни, потому и похожи, – заметил Утренний Туман, для проверки сгибая плетку. Очевидно, это орудие было ему хорошо знакомо. – Человек, ксест, лфэ, ЕеоО – как мы обнаружили, в Рагнарек отличия чисто внешние.
– Мост все еще здесь? – обеспокоенно поинтересовался он. – Я слышал какой-то треск, поэтому и прибежал сюда. Лучше всего пастись на юге, но на той стороне каньона я нашел для себя надежное убежище, и теперь становится уже поздно!
Уоллис исчез из виду. Она тоже, успев ухватиться за него. Через мгновение они появились вновь, катаясь по полу. Он не мог исчезнуть во времени, Леонса не пускала его. На фоне их хриплого дыхания слышались всхлипывания девушки– наложницы под пологом. Хэйвиг бегал вокруг, пытаясь помочь. Но они так крепко сплелись, что он не находил места, куда бы мог ударить.
По планетным меркам расстояние было коротким, но оно оказалось длинным для пешего перехода, особенно с раненой ногой. Попав в собственный туннель, змей уже переориентировался. Времени не оставалось.
Все посмотрели на Аймбри, вдруг осознав, что теперь она должна отдавать приказы, поскольку стоит теперь во главе государства.
Хэйвиг кивнул.
Сначала она внушала друзьям не ужас, а почтение. Она жила и развлекалась, как и все остальные юноши и девушки. Но постепенно дар выделил ее из всех, окружил благоговейным трепетом. И, обладая такой Скуллой, Вахорн приобр°л могущество среди других кланов.
– Да-да, у моей компании контракт с Военно-Морскими Силами. Айрумкло
– Но король говорит, что это очень важно. Гроза надвигается на нас в виде Следующей волны, и мы ни в коем случае не должны быть беспечными! Король говорит, что Хамфри, кроме того, должен взглянуть на кобылку. Вы должны выехать в течение часа!
– Нет. Она давным-давно умерла... к тому же она была не такая уж плохая. Я встречалась с ней. Знала ее. То, кем она была, что она делала, определялось ее генами, ее культурой. Все мы – плоды своей наследственности! С объективной точки зрения нет истинного и ложного.
Хамелеон тем временем снова ударила ножом по ветке. Но толку было немного – несмотря на остроту лезвия, зарубки были небольшие, так как древесина была невероятно жесткой. Еще удар – и из зарубки потекла густая красная жидкость. – Интересно, что это за растение, – сказал Гранди и издал какие-то странные звуки, явно заговаривая с кустом, но ответа, к его удивлению, не было.
– О чем вы? – спросил Шерринфорд. Он еще острее почувствовал себя чужаком. Дитя города, техники и, превыше всего, дитя критической вдумчивости. А это семейство ВЕРИЛО. И то, как в медленном кивке Барбро словно отразилась тень их покорности, задело и встревожило Шерринфорда.
– Ничего, гражданин. Штаб пообещал нам пару транспортов, снабженных распылителями противопожарных химикатов. Они будут лететь низко, передавая свои позывные. Если крокодильи хвосты не собьют их ненароком, то они прибудут примерно через полчаса. А вы где находитесь? Я пошлю флиттер.
Ирис облокотилась на стену, как будто бы ей стало дурно. Она и так была уже немолодой женщиной, а последние события, естественно, не прибавили ей здоровья. Только железная сила воли королевы могла помочь ей снова взять себя в руки.
– Я понимаю. Ты заработал отдых Вероятно, теперь тебе захочется побыть в своем времени. Больше не думай о Константинополе. Если нам понадобится узнать что-то, мы подождем твоего возвращения. – На лице его появилась теплая улыбка. – Иди. Мы поговорим потом. Полагаю, нам удается сделать так, чтобы твоя подружка сопровождала тебя. Хэйвиг… Хэйвиг…
Дор примирительно улыбнулся: – Я постараюсь не рисковать жизнью. Я не буду лезть там в самое пекло. Я в любом случае должен находиться рядом с войсками. На меньшее я не согласен.
Как появилась раса путешественников во времени?
Но Арло сражался. На его коже появился белый налет – первый блеск слизи миксы. Мальчика бросило в жар – жар не страсти, но казни. Его сокрушали, медленно и неизбежно, но он не сдавался.
– Пока я не говорил ничего такого, о чем не писали бы в прессе, – сказал мужчина. – Согласен, это довольно безответственные выступления. За сотню лет никто так и не сумел обоснованно доказать, что аутлинги не суеверие, а реальность. Тем не менее некоторые ученые утверждали, что это по крайней мере возможно; в неосвоенных, неисследованных районах действительно могут скрываться разумные аборигены.
Аймбри восхитилась остротой ума волшебника, который быстро впитал доставленную ему информацию и сделал нужные выводы. Он также на лету схватывал ситуацию. Так почему же он не мог одержать победу в схватке с тем, с кем ему суждено столкнуться? И почему сам он так твердо был в этом уверен? Аймбри чувствовала, что это было не в характере волшебника. Вообще-то Хамфри с большой осторожностью относился к любой новости. Но он также был весьма осторожным человеком – он сразу же на всякий случай показал Аймбри и коню, как нужно пользоваться всеми этими приспособлениями и заклинаниями, которые он в изобилии подготовил.
– Так вот, – продолжил Хэйвиг. – Вы помните, я рассказывал о психопрепаратах, изобретенных в эру Маури? Мой друг Карело Кеадзиму боялся их. Человек, находящийся под действием такого наркотика, подвержен стойкому внушению. Он верит всему, что ему скажут. Абсолютно. Это становится частью его существа, его убеждением. Собственный мозг изобретет для него фальшивые обоснования для этого. Вы понимаете, что все это значит? Полнейшее промывание мозгов! Настолько полное, что жертва даже не будет подозревать, что когда-то у нее в голове было что-то другое.
Вряд ли это подходило Уоллису с его стремлением к постоянному совершенствованию, к идеальному обществу. Общество быстро двигалось к своей последней, как мне показалось, стадии – регрессии, всеобщей жестокости. Агенты Ээрии еще не создали достаточно мощной организации и потому не рисковали проводить детальных исследований. К тому же они не понимали, что лежит за всем этим. Все казалось достаточно мирным, спокойным, но непонятным. По опыту своих редких путешествий в будущее я уже готов был поверить Уоллису.
Абрамс прищурился.
Тут послышался какой-то шум. Нечто странное определенно двигалось по направлению к ней. Аймбри остановилась – она не испугалась, но инстинкт самосохранения взял верх. Кобылка знала, что теперь она была уязвимой для разного рода чудовищ. В то же время она была уверена, что далеко не каждый способен догнать ее. Мало кто мог мчаться быстрее ночной кобылки, да еще если она бежит не просто так. Но как чертовски много приходится теперь думать!
– А что делать! – рявкнул Красицкий. – Большая часть мира, в том числе и этот континент, находится в состоянии варварства и дикости. Мы не можем снабжать всех материалами и другими средствами к жизни. Вокруг нас кишат дикие монголы. Они могут нахлынуть, как торнадо, если мы снимем наши защитные линии. Наши солдаты охраняют рабочих от бандитов. Эти люди должны быть благодарны нам за все то, что мы делаем для них.
– Вижу, ты мне не веришь, – протянул Всадник, – у тебя в самом деле есть причина на это. Но поверить придется. Поверь мне на этот раз, даже если я не сдержу слова, то тебе не станет от этого хуже. Все, чем ты рискуешь на этот раз – немного информации, которая все равно ничего теперь не изменит. Я же всего лишь хочу поучиться на своих ошибках, чтобы не делать их в будущем. Поскольку я все равно ничего не выиграю от того, что карфагеняне убьют тебя и этого ученого старика, я ничем не рискую. Таким образом, если мы не придем к соглашению, то оба мы что-то потеряем, и все из-за нашего взаимного недоверия. Мне сейчас даже выгоднее отпустить тебя, чтобы в будущем иметь возможность подружиться с тобой. Я предлагаю тебе свободу в обмен на один хороший урок. Подумай, это очень выгодная сделка!
Он неумело хлестнул плетью. Плеть задела женщину по плечу – более или менее безвредно.
Девочка покатилась по льду в одну сторону, он – в другую. Ее поступок был по-своему забавен и однако же приводил Арло в ярость. В любом случае, это вызов. Он непреклонно будет доказывать свою любовь – зная, что не в шутку угрожает своей четвертинке миньона, он, тем не менее, решился.
– А, тогда все понятно! – сказала Ирис и отошла, чтобы поприветствовать все еще прибывавших гостей.
После этих слов из склепа вырвался клуб черного дыма и сверкнула яркая молния, очевидно, в доказательство правоты всего вышесказанного.
– Но…
Сад находился в громадной пещере, настолько высокой, что потолка не было видно. Здесь было светло и тепло, поскольку яркое свечение исходило не только от стен и пола, но и от изящных зеленых и голубых растений, которые росли в нишах. Но еще сильнее освещало пещеру ровное желтоватое пламя сверху: горящие струи газа, чудовищные огненные языки, бросавшие вниз свет и жар, когда не было дымки. В саду было шумно – не от завывания ветра, а от рева падающей воды и вырывающегося огня.
– Так было покончено с Ээрией, – бархатистым голосом сытой тигрицы сказала Леонса.
Самой высокой в центральном хребте острова Курсовики была гора Нрапа, достигающая в пике почти двенадцати километров. На такой высоте над уровнем моря атмосферное давление было близким к земному: человек мог спокойно дышать, и люди воздвигли здесь Хайпорт. На необработанном космическом поле стояло несколько десятков сборных домиков, вмещавших не более пяти тысяч человек, но городок рос. Сквозь стены своего офиса командующий Макс Абрамс из Имперских Военно-Морских Разведывательных Войск слышал лязг железа и гул строительных машин.
На какой-то миг огромный глаз уставился на Арло. Затем голова двинулась дальше. Пока монстр проносился мимо, Арло стоял, прикованный к месту душевным страхом, сходным с физическим страхом перед хвостом этой твари. Каждая из фасеток искаженно отражала его образ, словно сущность Арло отпечаталась в мозгу гусеницы – множеством разновидностей будущего сегмента...
– Меня зовут Станк, – ответил гном. – А тебя я помню, ты както раз доставила мне один не очень приятный сон – и сон этот сбылся. Видишь, меня призвали. Мне давно надо было бежать из этой страны при первом удобном случае!
На восьмом году жизни он испытал новое ощущение. Два старших мальчика из другого района города решили, что будет весьма забавно, если они подстерегут кого-нибудь из детей по дороге из школы и поколотят. В Сенлаке еще можно было найти тогда пустынные места.
– Не стоит тебе сейчас просыпаться, – ответила Аймбри Горгоне, – лучше набирайся пока сил. К тому же я уже знакома с Сиреной. Я смогу сейчас поговорить с вами всеми в одном сне. – Аймбри явилась во сне всем трем женщинам одновременно.
В том помещении было довольно уютно. Царила приятная полутьма, пол был устлан душистой и чистой соломой. Аймбри растянулась на этой соломе и задремала. Она могла бы и не ложиться, но вид спящей стоя лошади удивил бы хозяйку, а Аймбри решила не привлекать к себе излишнего внимания.
Флэндри наблюдал за человеком, застывшим в кресле. Его руки дрожали, когда он оборвал ленту и передал ее офицеру. Тот по селектору связался с командным мостиком. Флэндри выслушал и кивнул.
Она всхлипнула, кивнула и достала из сумочки несколько листов бумаги. Я устроился в своем любимом кресле, положил ногу на ногу, закурил трубку и стал читать.
– Док, Леонса, вы уже много слышали друг о друге. А теперь встретились.
Теперь Аймбри, не раздумывая, наскочила на своего врага, издав воинственное ржание, на мгновение привстав на дыбы и копытами передних ног ударяя по густому воздуху тронного зала.
Его дама нарушила молчание, пробормотав что-то, от чего он вздрогнул:
Наконец впереди на фоне звезд – маленьких волшебных звезд, которые шепчут нам слова утешения, когда мы мертвы, – поднялись великолепные шпили. Они въехали во двор замка, где, не колеблясь, горели свечи, плескали фонтаны и пели птицы. В воздухе стоял запах цветов брока и перикупа, руты и роз – не все, что принес в этот мир человек, ужасно. Истинные Обитатели во всей своей красе ждали у входа, чтобы поприветствовать их. За стройными рядами встречающих играли в полутьме пэки; среди деревьев мельтешили дети; веселье сливалось с торжественной музыкой…
При этом Хамелеон снова залилась краской стыда. Она крепко уцепилась за свой подол.
– Есть. А когда подойдут ваз-земляне?
– У нас в Ксанте вообще не знают, что такое шпоры. Люди ездят на животных по их собственному согласию. Вот, посмотри, Аймбри возит меня, поскольку знает, что я не могу передвигаться с такой скоростью, как она. Но разве при этом ты видишь уздечку у нее во рту?
– Пока что король Бинк, а после него править Ксантом должен старый кентавр Арнольд. После него, по всей видимости, будут еще четыре короля, пока цепь не будет наконец разорвана. Но вот только мы не знаем, кто будет править потом, поскольку после Арнольда у нас совсем не останется волшебников.
– Обеспечь виски, а я обеспечу тебе байки, – щегольским, выверенным до микрона движением Флэндри поправил фуражку.
– Небольшая поездка для собственного удовольствия. По-моему, я тоже заслужил ее. Скажем, в Гетвидский лес, это ведь не закрытая зона.
Флэндри был на Юджанке. Главный морской порт курсовикян раскинулся в Золотом Заливе, окруженном горами, с впадающей в бухту коричневой рекой Печаники. В Западном районе были штаб-квартиры Сестринства. Выше к северу, в Высоком районе, дома богачей разместились каждый на нескольких гектарах раскорчеванных, возделанных джунглей, где цветы, крылья птиц и ядовитые рептилии старались перещеголять друг друга своей расцветкой. Несмотря на свое положение – не только капитана «Стрельца», но и акционера родственной корпорации, владеющей всем флотом, и его главного представителя в Сестринстве – Драгойка жила в Древнем Восточном районе на Аллее Шив.
Когда они вернулись, мой второй сын спросил меня:
У Драгойки мелькали подобные же мысли. Она перевела свой телескоп на Печаники, где в Западном районе поднимался медно-красный купол центра Сестринства. Ее грива неистово развевалась.
Лфэ неловко задвигало своими булыжниками.
– Король правит жителями Ксанта, людьми. Это как у нас Конь Ночи. Его слово – закон для всех. Если этот закон не соблюдают, то порядка никакого не будет, – неожиданно для себя согласилась Аймбри со своим мучителем.
Аймбри поскакала по направлению к берегу. Через несколько минут русалка, видимо, быстро отыскав эликсир, с шумным всплеском вынырнула из воды возле самого берега, при этом хвост ее как-то незаметно расщепился на две равные части и превратился во вполне нормальные человеческие ноги. Она брызнула несколько капель на Икебода.
С резким выкриком Шерринфорд развернул противника лицом к себе и тут же двинул его в солнечное сплетение. Тот шумно выдохнул и осел, после чего Шерринфорд без труда потащил его к машине.
Миньонетки по-прежнему наступали. Их разум был непроницаем: они не поддались воздействию миксы и не стали собственностью Хтона. Это было грубое, чуждое вторжение, внедрившееся в средоточие живых пещер, губившее глаза, уши и носы Хтона.
– Нет, не туда, – крикнул наездник, – в другую сторону! – Он снова неопределенно ткнул куда-то рукой.
В небе раздался раскат грома. Взглянув вверх, Брехдан увидел корабль, приземляющийся с безрассудной поспешностью. Зубчатые плавники указывали на то, что это общая собственность Инвори.
– Ваша кампания бесполезна.
– Готов! – издал вопль Флэндри.
– Мы правим половиной галактики. Люди правят десятой частью. Мы не принимаем предложенного вами командования.
– О этот мой муж, – воскликнула она, едва завидев Аймбри. – Удар! Он, должно быть, не встретил нигде Чета и Гранди и потому не услышал приказа уходить отсюда. И вот явился сюда для доклада. А теперь он тоже попал под воздействие пения Сирены, и я никак не могу остановить его.
– У вас это звучит так забавно. Вы с тех пор не встречали своих друзей?
– В самом деле? – сказал он бесстрастно.
– Все животные в Мандении так же глупы, как и Хамелеон сейчас, – вмешалась в разговор Аймбри, – как же он мог видеть какие-то детали из жизни в Мандении, а тем более их запоминать.
– Да… Я… Видно, у меня это осталось еще с детства, которое прошло среди дальнопоселенцев, но, знаешь, глядя на звезды, я не могу думать о них как о газообразных сферах, чьи энергетические параметры давно измерены, а планеты исхожены. Нет. Они маленькие, холодные, волшебные. С ними связана жизнь каждого из нас, а когда мы умираем, они шепчут нам что-то даже в могилах. – Она потупила взгляд. – Я, конечно, понимаю, что это чушь.
– Едва ли, мы думаем, Абрамс торопится только потому, что узнал о завтрашнем возвращении своего шефа вместе с Владыкой Вах Инвори – нашим великим защитником. У него еще есть надежда вмешаться в дипломатические маневры. Это может быть его последний шанс увидеть Квинна.
– Не ври!
– Мама! – Джимми протянул к ней руки. В слезинках, сбегающих по щекам малыша, блеснул лунный свет.
Наука, рационализм, планирование, контроль… А с другой стороны, мифы, освобожденная психика, человек как часть природы, откуда он черпает знания и мудрость…
Флэндри смотрел на него. Сейчас он уже знал этого человека. По крайней мере мог определить, когда тот затевал что-нибудь непозволительное. По спине его пробежала дрожь. Вернувшись с докладом из своей поездки, он ожидал, что его снова засадят за канцелярскую работу, скуку которой можно было изредка развеять с наступлением ночи. Но, должно быть, наконец пришла пора действовать. Как бы Флэндри не сетовал, как бы не ворчал саркастически по поводу очаровательной жизни в романтических чужеземных столицах, он не был уверен, нравится ли ему эта перемена.
Аймбри запрядала ушами, учуяв какой-то запах. – Люди из Мандении! – всхрапнула она.
– А Свен?
– Ой, я ничего не могу прочесть! – вдруг воскликнул король.
Тем временем королева Ирис сама подошла к ним. – Ну как, попробовали что-нибудь из напитков? – заботливо осведомилась она. Она была одета в сплошь унизанную драгоценностями королевскую мантию (хотя, возможно, это было лишь иллюзией). Королева между тем продолжала: – Если вы уже чего-нибудь испили, то, я думаю, не скоро забудете, как они оригинальны! Я использовала эту возможность, чтобы продемонстрировать гостям, что мы можем позволить себе!
– А у тебя наверняка ведь есть причина, чтобы придерживать у себя эту половинку души, – продолжила Чем прерванный разговор с Аймбри, – часто ведь оказывается так, что подобные вещи имеют гораздо большее значение, чем мы полагали до этого! Ты знаешь, мне приятно сознавать, что в один прекрасный день моя половинка души сослужит тебе такую же добрую службу, какую сослужила мне твоя помощь. Из неизвестности она тебя, конечно же, не вытащит, но...
– Так, значит, ты не веришь, что я обладаю тут реальной властью? Я второй помощник Хасбинбада и потому могу выбрать себе любую лошадь, стоит мне только захотеть! Я более крупная птица, нежели обычный разведчик, которого ты видела в прошлый раз!
Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
Элвих вспыхнул.
Айрин покраснела:
– Может быть, цивилизованному обществу это трудно понять, донна, – протяжно произнес Абрамс, – но мы предпочитаем ядерное оружие, которое может зажарить целые планеты. Дело однако в том, что наш парень придумал приспособление, чтобы содержать ситролля живым и здоровым, устройство настолько простое, что любой кузнец и плотник сможет сделать его прямо на корабле. Я, пожалуй, не буду вдаваться в подробности, но у меня появились надежды на допрос.
Что ж, у Хтона свои дела, а вопрос был не таким уж важным. Арло последовал за кротом.
– Пока еще нет, командующий, пока нет. Это будут скорее неофициальные предварительные переговоры.
Теперь Аймбри то плыла против течения, то выбиралась из образующихся тут и там водоворотов, упорно пробираясь к выходу из ствола исполинского дерева. Воды реки Эльбы бешено ревели и кружились, нося в своих волнах жителей Мандении, которые, перегруженные оружием и тяжелыми доспехами, отчаянно пытались спастись, но силы их убывали с каждой минутой и они один за другим опускались на дно. Да, пророчество волшебника Хамфри снова подтвердилось – пусть и далеко, в стране Ксант, но карфагеняне увидели реку Эльбу. Отряд из Мандении медленно, но верно исчезал в пучине реки, вырвавшейся из потрепанной сумки старого волшебника.
– Что? Кто меня призывает? Прислушайся: вокруг тихо, никаких призывов не слышно!