ЖИТЕЛИ МАНДЕНИИ

Я задумался и высказал ему свое желание узнать о своем будущем. Только теперь я понимаю, сколько бы ему пришлось рассказывать о моем будущем до дня смерти Кэйт.
Сейчас она находилась в фазе глупости, потому была очень неуверена в своих силах, но зато блистала красотой!
Всплеск был очень громаден. Китомедуза так и просела под дополнительной тяжестью. Какой бы огромной она ни была, сообразил Арло, она должна быть тонкой и плоской, как лист, а не круглой, как булыжник. Не такой объемистой, как казалась. Изо рта китомедузы вырвался хрип удивления. После чего язык втянулся внутрь и отверстие закрылось.
– Подожди! – крикнули Икебод и Аймбри одновременно. Это была какая-то неизвестная смесь.
– Каких мест – спросила она быстро, с поразительной горечью. – До этой поездки я нигде не бывала дальше Луны. А люди, хрупкие, расточительные люди, с их интригами и сплетнями, темными делами, слова, за счет которых они живут, – всего лишь слова, и так далее, и далее, и далее. Нет, Доминик, дорогой мой, ты помог мне понять, что я упустила. Ты разрушил стену, которая закрывала от меня вселенную.
Миньонетки по-прежнему наступали. Их разум был непроницаем: они не поддались воздействию миксы и не стали собственностью Хтона. Это было грубое, чуждое вторжение, внедрившееся в средоточие живых пещер, губившее глаза, уши и носы Хтона.
Перед последним рывком он хорошо поужинал в одиночестве, затем принял снотворное: нужно было хорошенько отдохнуть перед делом.
– Арло?
– А оно в состоянии расплавить метал?
Конечно же, это была чистая правда. Поначалу Аймбри совсем не задумывалась над этим. Аймбри пришлось срочно совладать над своими чувствами:
Жители Мандении, шедшие в передних рядах, недоуменно уставились на него, очевидно, не понимая, в чем дело, а затем снова двинулись вперед, не обратив на предупреждение никакого внимания.
– Сколько времени ты там была? – спросил он.
Вид из машины открывался действительно замечательный: за деревьями раскинулась просторная равнина, взбирающаяся к горам в отдалении; вершины, залитые серебристо-серым лунным светом; северное сияние; рассеянные отсветы солнца, только-только спрятавшегося за горизонт.
– Теперь вот это! – произнесла Айрин, доставая откуда-то перстень с камнем такой величины, что, казалось, его свет озаряет все кладбище. – Дор, надень мне это на палец. Да не на этот, идиот, а вот сюда!
– Но зачем?
Аймбри снова материализовалась и молча встала рядом с троном, неотрывно наблюдая за врагом. Он был крупным развитым мужчиной, со светлыми, чуть вьющимися волосами, на его запястье блестел тот самый медный браслет – единственное украшение, какое Всадник носил. Даже сейчас, когда он спал, верхняя губа его была угрожающе приподнята. Да, несмотря на некоторую внешнюю привлекательность, приятным человеком его назвать все-таки было нельзя!
Тем временем темнота уже позволяла и Аймбри дематериализоваться из заточения, но она ждала Гранди. Наконец голем вернулся. – Я разыскал его, – прошептал он, – я потом тебе покажу! – Он вскочил кобылке на спину – и неожиданно для себя пролетел через бесплотный контур Аймбри, с размаху шмякнувшись о землю.
– Я должен снова попытаться себя убить?
– Полегче, – осадил его Моргарел. – У тебя слишком много энергии, рожденный-от-человека.
Двир призвал на помощь свою выдержку.
Король кивнул в знак согласия и тут же повернулся к человеку, который непосредственно командовал армией Ксанта: – Спроси солдат, может, кто-то из них согласится предупредить жителей Мандении, чтобы они не продвигались дальше?
– И он такой милый, – сказала Тень Сновидения. – Нам ведь нужны такие, как он, да, Повелительница Неба?
В этот момент что-то новое привлекло его внимание. Он сосредоточился – и оказался в мозгу доктора Бедокура. Это было занятно: управлять им удавалось лишь наполовину, но он очень быстро реагировал на внушения, а его мозг был гораздо сложнее, чем у животных. Если такой была половина человеческого мозга, то каков же был целый!
Арло не ответил. Проявление неорганическим существом своих чувств лишь выдавало его неуверенность. Арло продолжал удерживать Рагнарек во временном бездействии, а Хтон, очевидно, был не в силах возобновить главное сражение до тех пор, пока Арло жив. Если бы он смог победить дракона... и, вероятно, смог бы, доведи он его вовремя до газовой расщелины. Если газ попадет в этот туннель и загорится – он будет гореть недолго, но этого вполне достаточно, чтобы покончить с чудовищем.
– Но раз она все время оставалась с тобой, значит, между вами существовали какие-то узы, привязанность.
Это была хитрая уловка. Но Аймбри разгадала ее и не попалась на крючок.
Слейпнир ступил на тропу самой крупной из местных гусениц. Казалось, не было предела их расширительной способности: эта состояла из сотни сегментов, но продолжала добавлять к себе новые. Вероятно, потому, что ее громадное туловище нуждалось в постоянном притоке органического сырья. Во всяком случае, у нее наверняка есть несколько больших, недавно включенных сегментов, не усохших еще до полной бесформенности.
Досада опустилась рядом на колени, как она делала и прежде.
Тем временем куклы, которые были раскрашены точь-в-точь под цвет обнаженного человеческого тела, продолжали двигаться, издавая при этом соблазнительное хихиканье и смешки. Ничего удивительного не было в том, что люди из Мандении с таким упорством преследовали мнимых красавиц.
Но кентавры, игнорируя все доводы ночной кобылки, упорно шли вперед, движимые упрямством. Вообще-то кентавры всегда считались в Ксанте существами весьма умными и сообразительными, но было также известно, что они никогда не слушали ничьих советов, поскольку считали остальных ниже себя по развитию.
Но безопасность была дороже всего. Их крепость стояла на высоком холме, у подножия которого мирно катила свои воды река. Она сверкала на солнце, как бронза.
Сейчас, когда чудовище неслось по тропе, у Арло возникло дурное предчувствие. Он и Атон в безопасности: гусеница не свернет с Дороги и не сможет поймать их. Но Досада... она плавает в озере. А что, если им не удастся отделить сегменты? Досада окажется в ловушке?
– Едва ли, мы думаем, Абрамс торопится только потому, что узнал о завтрашнем возвращении своего шефа вместе с Владыкой Вах Инвори – нашим великим защитником. У него еще есть надежда вмешаться в дипломатические маневры. Это может быть его последний шанс увидеть Квинна.
Ни одно из этих утверждений не имело смысла, и он не стал отвечать. Она задумалась.
Дневной конь тем временем все же поверил в сказанное:
Ада кружилась вокруг сталагмита.
– Возможно, – Хоксберг спрятал портсигар и извлек зажигалку. Он перевел взгляд на Персис. – А ты что скажешь, любовь моя?
Флэндри поднес ручной передатчик к переговорному устройству на шлеме и настроился на волну Сестер. Он не очень надеялся, что кто-то ответит ему на другом конце. Вздох облегчения вырвался у него, когда ответил женский голос, тоненький, как у насекомого, на фоне свиста и грохота:
– Тафиса? – спросил Утренний Туман.
– Я не могу просить тебя, чтобы ты рисковала, постоянно находясь возле меня. Но, с другой стороны, будет совсем небезопасно, если ты будешь находиться от меня далеко в стороне – скоро тут будет еще больше карфагенян. Поэтому тебе лучше держаться возле меня, так как сейчас я попробую использовать волшебные фокусы Хамфри. Если ты будешь рядом, будет меньше риска, что эти штучки случайно зацепят и тебя. К тому же мы оба окажемся под их защитой.
Как почти у всякого разумного вида, у мерсеян в прошлом были тысячи разных культур и языков. В конечном итоге, как это было в случае с Землей, одна культура стала доминировать над другими и мало-помалу поглотила их. Но этот процесс на Мерсее не зашел слишком далеко. Законы и обычаи земель, граничащих с Океаном Вилвидх, были просто перенесены на другие части планеты. Официальным языком был Эриау, но находились мерсеяне, которые знали его значительно хуже языка, преподанного им их матерями.
– При каких обстоятельствах его обнаружили? – поинтересовался Бинк.
Неожиданно она поняла, что такси остановилось у отеля, и Шерринфорд говорил о самом городе, втором по величине городе после столицы. Видимо, он здесь уже бывал не раз. Шумные улицы были полны народа, мелькали огни рекламы, из таверн, магазинов, ресторанов, спортивных центров, танцевальных залов – отовсюду неслась музыка. Прижатые друг к другу автомобили еле ползли. Деловые здания в несколько этажей светились всеми окнами. Портолондон связывал огромный материк с внешним миром. По реке Глории тянулись сюда плоты, баржи с рудой, урожаем с ферм, чьи владельцы медленно, но верно заставляли Роланд служить себе, мясом, костью и мехами, добытыми охотниками в горах у подножия Кряжа Троллей. С моря подходили рыболовецкие суда и грузоходы, доставляющие продукцию Солнечных островов и богатства континентов, расположенных дальше к югу, куда совершали вылазки отважные искатели приключений. Портолондон грохотал, смеялся, бушевал, потворствовал, грабил, молился, обжирался, пьянствовал, работал, мечтал, вожделел, строил, разрушал, умирал, рождался, был счастлив, зол, печален, жаден, вульгарен, любвеобилен, амбициозен, человечен. Ни яростные лучи солнца где-то южнее, ни полугодовые сумерки здесь – а в середине зимы настоящая ночь – не могли остановить человека.
Весь день Аймбри просидела взаперти, в то время как жители Мандении сновали взад-вперед по своим делам. Аймбри выпила дурно пахнущей воды, завершая этот несчастливый день, и задремала, изредка взмахивая хвостом, чтобы отогнать от себя кровожадных насекомых. Теперь у Аймбри была масса времени, чтобы как следует обдумать свое положение. Но она знала, что ночь принесет ей свободу, и это ободряло ее душу, которая была всего лишь половиной настоящей души.
Арло взял себя в руки, выждал, когда узкая перемычка между двумя сегментами поравняется с проемом, и ударил по ней топором. Удар получился не таким сильным, как хотелось бы, поскольку у Арло не было места для полного замаха.
Но я читал и все больше удивлялся.
– Любая частица души – помеха в нашем деле, – отрезал Траян. – Ты можешь сейчас отказаться от нее?
– Вапорс сейчас посетила Хамелеон. Сейчас эта женщина проснется от ужасного сна. А затем вы отправитесь назад и снова предупредите короля!
Аймбри заколебалась. Ярко выраженный мужской тип этого великолепного экземпляра приковывал ее внимание, как удар молнии. Природа снова заговорила внутри Аймбри, властно внушая ей необходимость продолжения рода, а это был единственный жеребец, которого она знала в Ксанте. Если она сейчас уничтожит его, то, возможно, она упустит единственную возможность стать матерью.
Но, с другой стороны, часть этих рассказов была довольно мрачной.
– Куда ты меня тащишь? – громко спросила Ада.
– Я не физик. Но если то, что вы говорите, верно...
– Но Икебод не таков! – возразила Аймбри.
Он вообразил в уме огромную, жирную заблудившуюся камнетеску: идеальная добыча для крупного хищника. Внезапно камнетеска стала почти осязаемой. К его усилиям приложился и ксест!
Оцепенение у Арло прошло. Он поднял топор и устремился вслед за отцом. Слейпнир побежал за ними.
– Я сейчас воспользуюсь этой бутылочкой, а ты пока посмотри, не прибила ли вода к берегу еще что-то в этом роде, – распорядился Бинк и откупорил пробку, направив горлышко сосуда прямо на приближающихся жителей Мандении. Из бутылки выскочил маленький кабачок, который стал мгновенно увеличиваться в размерах, а затем, когда люди оказались на достаточно близком расстоянии, с ужасным треском лопнул, обратив жителей Мандении в бегство. Аймбри увидела в воде у берега еще одну бутылку и, войдя в воду, схватила ее зубами за горлышко. При этом ей пришлось хлебнуть немного воды, которая все еще воняла тем самым сконком, но это была печальная необходимость. Аймбри передала бутыль королю в тот самый момент, когда опомнившиеся люди из Мандении снова стали приближаться. Бинк, едва взяв в руки бутыль, привычным уже жестом вытащил затычку из горлышка и направил его на жителей Мандении.
Уоллис долго молчал, а затем произнес как бы про себя, но достаточно громко:
– Чепуха! – вспыхнула Досада, и Арло с удовольствием отметил, что ее умственные реакции вполне человеческие. Миньонетка без телепатии подобна любой женщине, только покрасивее. – Разве ты не понимаешь, что Хтон напичкал тебя скандинавской мифологией, зная, что, восприняв все эти подобия – Аса, пори и этого чертова восьминогого коня? – проглотив их, тебе придется принять и поражение в Рагнарек? Ты – ключ. Если ты решишь, что мы проиграем, то мы проиграем, независимо от того, на чьей стороне ты будешь сражаться. Почему, по-твоему, Хтон с такой легкостью отпустил тебя? Потому что в действительности ты воюешь на его стороне – покаверишь в поражение.
– Не беспокойтесь, не буду, – Аймбри прошла сквозь стену фасада особняка, наслав при этом на Хамелеон глубокий сон. Вскоре она уже была у самых стен замка Ругна. Одним прыжком перемахнув глубокий ров, Аймбри прошла через наружную стену замка. Да, такой замок с налету не взять! Она шла по бесконечной анфиладе комнат, залов и палат, покуда не добралась наконец до королевской спальни.
Он ошибался. Это был не тупик, поскольку кто-то пробил в стене отверстие, ведущее в новый туннель. По высоте отверстия Арло рассудил, что это сделала камнеедка величиной с человека. Безвредная тварь, да и живет она в одиночку – но какая сильная! Стена здесь была в палец Арло. Глупая камнеедка, вероятно, ударила по ней, рассчитывая на ее прочность, и убежала прочь, когда отвалился целый кусок стены.
– у твоей матери. – Такое начало удивило его. – Я ваш друг и хочу вам помочь. Но ты, черт побери, отказываешься помочь мне.
Эти тыквы открывали любопытным свой внутренний мир, блуждание по которому оказывалось, как правило, чересчур долгим. В Ксанте все знали, что если тот, кто заглядывает в тыкву, вовремя не отведет глаза, то он останется там, где сидит – возле тыквы. Если вовремя не отвести глаз, то можно вечно путешествовать по ночному миру. На Аймбри это не действовало – она с легкостью могла перебегать из одной тыквы в другую, и местность, в которую при этом попадала кобылка, всегда оставалась одной и той же – мир Ночи. Но сейчас она несла на себе Хамелеон, и это влияло на окружавший их пейзаж, они были в том самом месте, которое покинули тогда – какая-то пылающая гора. Но Хамелеон не боялась теперь ничего, и никакие чудеса ночного мира не пугали ее. – Я потеряла сына, – проговорила она, – что еще более страшное могут причинить мне тебе подобные?
– Возможно, и нет, – ответил Абрамс. – Однако вы все здесь отправляетесь на родную планету врага. Дипломатическая миссия это или нет, но я не могу подвергнуть час риску, сообщая информацию, которой хотели бы владеть враги.
Она вздохнула.
– Нет, это обычный конь, который сбежал от жителей Мандении, – пояснила Хамелеон. – Он так очарователен! Из него выйдет хороший товарищ!
Он кивнул. Мелкая дрожь била его тело.
А врагом, с которым ей нужно было сразиться, был как раз жеребец! Горькая ирония судьбы!
– В моих интересах быть готовым, не так ли?
Голубая молния брызнула из руки-инструмента противника. Абрамс отпрянул назад. Сгусток энергии заискрился и зашипел на двери. Абрамс поставил средний луч на своем бластере, не переставая себя успокаивать, и выстрелил. Разбитое оружие противника стихло. Тогда враг использовал свою нормальную руку, чтобы схватить оружие, лежащее на сейфе. Абрамс атаковал противника через дверной проем, одновременно переставляя бластер на тонкую стрельбу. Луч был настолько интенсивным и на таком близком расстоянии, что перерезал ноги пришельца. С грохотом и лязгом враг упал.
Сфера двигалась со скоростью тридцать сантиметров в секунду.
– Только ночью, – сказала Аймбри уныло, – до наступления темноты нам придется носиться так по меньшей мере час!
– Я сейчас попробую сбить кое-кого из них! – крикнул Чет, приготовив свой тугой лук.
Раздался какой-то мягкий, немного чавкающий звук, и откудато, словно из воздуха, появилась Аймбри.
Хэйвиг сложил современную одежду в мешок, затем достал последнее из своего снаряжения. Он называл этот прибор хронологом. Прибор был разработан им и изготовлен по его указаниям в 1980 году на основе последних достижений электроники.
Те, кто не спал, обступили Аймбри со всех сторон, те же, кто спал, разом пробудились. Сейчас Аймбри была в центре внимания. Она быстро повторила все, что слышала в тыкве, включая то, что король Трент передал Ирис.
И тут же уперлась в него ногами и с силой оттолкнулась.
– Я заскочила на минутку, мне нужно только убедиться, что ты уже знаешь... – Аймбри, не договорив, умолкла, не зная, что ей следует сказать дальше.
– Да, спасибо. Ты, конечно же, рассказала королю обо мне, не так ли?
Как бы отвечая на его мысли, она заговорила:
В моих записях точно указан день, когда Джек Хэйвиг – да, да, теперь его все стали называть Джеком – на время потерял над собой контроль.
Конечно, это было небольшим преувеличением, но Аймбри не стала опровергать то, что сказала ее спутница. Она прибавила скорость, и расстояние между ней и ее преследователем стало увеличиваться. Как же можно нейтрализовать этого сентикора? Кобылка знала, что сражаться с ним бесполезно, так как чудовище было наделено волшебной силой – с ним не справился бы даже дракон. Впрочем, даже если бы у Аймбри было достаточно силы, чтобы потягаться с сентикором, то она все равно бы не рискнула сделать этого – с Хамелеон на спине об этом нечего было и думать. Достаточно одного движения, и женщина слетит со спины лошади, а чудищу, надо думать, только того и надо.
Хамфри пожал плечами: – Как хотите! – Он положил на спину Аймбри свою знаменитую сумку, вскарабкался сам и дал команду кобылке трогать.
– Совершенно секретно, – добавил он. – Мое присутствие должно сохраняться в тайне.
– Тысячи снов каждую ночь! – благоговейно выдохнула Хамелеон. – Ни за что бы не подумала, что за обычными снами, которые мы все видим, стоит такая кропотливая работа!
Но солдаты Дора уже выбились из сил, к тому же они были не так молоды, их средний возраст был что-то около пятидесяти лет. Потому и продвижение отряда было тоже медленным. Им не удастся вступить в соприкосновение с людьми из Мандении до того, как они увидят эти змеиные расщелины. Как жаль было терять такую прекрасную возможность!
– Спокойно, я этого не говорил. Я лишь сказал, что привезти твою семью будет недешево. Это связано с некоторым риском для тех, кто доставит ее. Ты должен заработать у нас это право. Ты хочешь?
– Так, должно быть, и произошло! По крайней мере, здесь он нам не угрожает! – Арнольд как бы пропустил мимо ушей то замечание, в котором говорилось, что Всадник не считает короля-кентавра опасностью для себя, и потому даже не пытается его обезвредить, посылая в тыкву. Аймбри подумала при этом, что тут-то Всадник уж точно ошибся.
– Ну вот, наконец-то ты женат, – сказала Дору королева Ирис, – а теперь надо закусить, пока все свеженькое и горячее, а то потом кушанья станут невкусными!
– Лошадь, – подтвердила она.
Айрин тут же страстно поцеловала молодого человека: – Милый, неужели у тебя есть какие-то возражения против моего плана?
– Сомневаюсь. Я уже научил Хтона необходимому: построению чудовищ. Я не могу расстроить их ряды теперь, когда перешел на другую сторону. Кроме того... в ДЗЛ написано, что боги потерпят в Рагнарек поражение.
– Кобылка Аймбри мне все уже рассказала. Я вас поздравляю! Мне только очень жаль, что у вас было так мало времени друг для друга!
Он вернулся мыслями к работе. Дело не в том, что флиттер исчез, и даже не в том, что пилот, вероятно, погиб. Технику сбивают и людей убивают все чаще и чаще. Скверно получилось с этим пареньком… как его… да, энсин Доминик Флэндри. Хорошо, что я никогда не встречал его. Хорошо, что не должен писать его родителям… Не давал покоя район, где он исчез. Заданием была обычная рекогносцировка над Злетоварским морем, а, следовательно, не в тысяче километров.
– Да, пожалуй, это действительно так, – решил Всадник, и его ужасные шпоры на сей раз не тронули окровавленных боков лошади, – если бы ты должна была передать это сообщение непосредственно королю, и враг догнал бы тебя и узнал содержание этого сообщения, это лишило бы передачу сообщения всякого смысла. Потому я думаю, что лучший способ сделать это сообщение бессмысленным – не передавать его совсем. Должен признаться, это очень своевременное предупреждение, у вас, как я вижу, отменная разведка!
Он не слышал – конвульсивным движением схватил чистый лист бумаги и начал лихорадочно черкать. Закончив, посмотрел на результат. Капельки пота свисали с его бровей. Он поднялся, пошел в кабину управления и вернулся с кассетой, которую вставил в свой микроридер [9 - считывающее устройство].
Аймбри не знала, что ей теперь делать, поэтому она продолжала стоять на прежнем месте. Как бездумно она попалась на удочку человека, которого должна была бояться как огня!
Снова стал слышаться треск ломаемой манденийскими воинами стены замка. Судя по частоте и густоте звука, дело у них явно спорилось. Карфагенянам огнем и землей удалось ликвидировать все растения и засыпать ров на том участке, поэтому единственной их заботой теперь было крушить камень стены Ругна. Казалось, еще несколько минут, и им удастся проделать брешь. Да, с Всадником нужно было разделаться быстрее, прежде чем жители Мандении, проломив стену, ворвутся в замок и попросту растерзают тела королей – тогда уже и результат боя не будет столь важен. Аймбри вновь заторопилась.
– Прекрасная фраза, и так звучит! – Хоксберг стряхнул пепел с сигары.
– Потрясающая живучесть! – заметил Бедокур. – И удивительное везение. Ни один внутренний орган не поврежден, кровотечение сравнительно слабое. Подозреваю, что несколько швов и благодеяние Хтона поставят ее на ноги.
По крайней мере в его положении ощущалась какая-то непривычная новизна. Капитан Эйнарсен был в шоке, когда на его корабле появилась Драгойка – существо из каменного века. Однако приказ Энрике был совершенно ясен.
– О, нет, нет, – сказал Абрамс, – покорнейше благодарю правительство Его Высочества за это великодушное предложение, но я не думал причинить такие ненужные хлопоты и расходы. Это правда, что посольство не может мне выделить воздушное судно, однако же у корабля, на котором мы прибыли, – «Праздной Маргариты» – есть ряд вспомогательных летательных аппаратов. Я мог бы воспользоваться одним из них.
– Существует много типов иллюзий! – сообщила Ирис.
– Владыка, правительство Его Величества будет возражать против таких утверждений.
Теперь королеве Айрин предстояло заняться организацией обороны Ксанта. Волшебное зеркало показало, что жители Мандении располагаются лагерем, чтобы подготовиться к ночевке. На месте, которое они выбрали для лагеря, горело уже по крайней мере несколько костров, и зеркало особенно четко отразило свет их пламени. Все остальное было скрыто непроницаемой тьмой. Если карфагеняне возобновят продвижение на рассвете, то тогда у них уйдет по меньшей мере два часа, чтобы добраться до невидимого моста – Всадник, очевидно, знал о его существовании, – но еще больше времени уйдет у них на то, чтобы добраться до замка Ругна.
Арло отступил как можно дальше назад – и обо что-то споткнулся. Это была коробка ксеста. Она опрокинулась, наружу выпал замерзший комок тафисов. Не совсем замерзший – прожорливые твари начинали двигаться.
Сахэм признавал, что его труд далек от совершенства, но в своих путешествиях он видел больше, чем кто-либо иной. Он побывал в самых разных уголках Земли, что было недоступно его подчиненным ввиду ограниченности транспортных средств. Он говорил с очень многими людьми самых разных эпох.
Он подошел к следующему сегменту и тоже скинул его в воду. Затем третий: ни один из них ему не годился. Наконец направился к объединенным сегментам хвоста.
– Мы здесь одни, – сказал Уоллис. Конвой ждал за дверью, тяжелой и закрытой. – Ты можешь говорить свободно.
– Это праздник? – спросил ксест.
– Это уходит далеко в историю, в эру межнациональных войн. Мы используем его теперь для того, чтобы наши люди в отдаленных частях космоса имели некоторую свободу действий, когда нарастает напряженность, чтобы не посылать курьеров домой с вопросом об указаниях. Конечно, принцип этот не совсем удачен. Вероятно, можно договориться об его отмене, по крайней мере между вашим и моим правительствами. Но, естественно, взамен нам нужны гарантии.
Хамелеон села на Аймбри, ночная кобылка прошла сквозь стену и направилась к ближайшей площадке с тыквами.
Хэйвиг поискал глазами соду и лед, но, к своему удивлению, не нашел. Ну что ж, видимо, Уоллису это и не нужно, а вкусы других его не интересуют. Усевшись в кресло со стаканом рома в руке, он посмотрел на Сахэма и сказал:
– Ага, заклинание вышибло у него память, – сказала Аймбри королю, – жаль только, что остальные люди из Мандении не попали в зону действия этого заклятья.
Досада раздвинула ноги и извивалась, чтобы помочь ему.
Зомби моментально сблизились с противником, метая в них куски своей гнилой плоти и отдельные части тел. Эти своеобразные снаряды летели подобно тому, как если бы они были выпущены из катапульт.
– Кажется, дошло, сынок, – усмехнулся Атон. – Бедокур жив лишь наполовину. Он – создание Хтона, сумасшедший доктор, голем, живой чурбан. Хотя, особенно когда ему помогает Хтон, отличный доктор. Тебе нужно было бы обратиться к нему.
Как только немногие уцелевшие кентавры вырвались из западни и отошли на безопасное расстояние, они снова собрались вместе, посовещались и неожиданно пошли на жителей Мандении.
– Да, вы получите ощущение спасения. Идите с Богом. Утром, после часового пения и медитации, семья вернулась к обычным делам: отец вручную обрабатывал небольшой сад. Для него это было чисто психологической необходимостью, но не экономической. Мать продолжала работу над параматематической проблемой. При одном взгляде на ее записи у Хэйвига закружилась голова. Дети занимались со сложной электронной системой, которая выполняла функции преподавателя и воспитателя.
– Она создала первых никоров не так давно. Поверь, в ее распоряжении отнюдь не одни только иллюзии.
– Давай его выманим, – сказал Арло. – Хочу поглядеть на это создание.
Вдруг он затрясся. Сунув руку за борт своего камзола, он вытащил оттуда игральную карту. Вторая выскочила у него из рукава, а третья вывалилась из левой штанины.
Хорошо еще, что Аймбри, когда дематериализовывалась, могла двигаться по воде с такой же скоростью, как и по суше. То, что не удалось бы сделать обычной лошади в этих условиях, блестяще получилось у ночной кобылки – в мгновение ока она оказалась недалеко от места, где проживала эта самая Сирена.
– А теперь его нет, он временно не в себе, но есть иллюзия, которая меня обязывает меня играть отведенную мне роль – роль скорбящей преданной жены. Потому что все это правда. Брак по расчету, который оказался на самом деле вовсе не таковым – по крайней мере, для меня. А теперь я могу и должна делать все на благо Ксанта, потому что он на моем месте делал бы то же самое, и теперь я лишь через него самого могу реализовать себя!
– так что враг не использовал самого страшного оружия в этой войне (пока… если кто-нибудь сделает это, вмиг воцарится ад). Но здесь, в атмосфере, густой, похожей на суп, ударные волны способны разрушить город, у которого не было защиты против них.
– Нет, не мог быть, я имею в виду, что моя мать занималась тогда оперой. Ей нужно было думать о своей карьере. Мой отец – ученый-энциклопедист, и все остальное, скажем так, – несущественно для него. Таков уж он есть. Они выполнили свой долг по отношению ко мне. Я не могу пожаловаться, донна.
Горгона осторожно сдвинула сумку с книги и вдруг неожиданно плюхнулась на колени перед Хамфри: – О, господин мой! Почему бы тебе действительно не стать королем? Почему бы не начать править прямо сегодня?
– Я очень рад, что тебе тут нравится. – По всему было видно, что он очень удивлен тем, что этот франк не охаивает все греческое. Впрочем, Хаук Томассон не был франком или кем-либо из союзников англичан. Он приехал сюда из какого-то северного королевства.
– Я мог бы рассказать свою биографию, сир, но думаю, что будет полезно сначала познакомиться с твоим государством – Ээрией…
– Ух ты! – согласилась она, отступая назад.
– Не могу сказать этого. Это таинственное будущее… Его еще предстоит изучить. – Хэйвиг протер глаза. – Позже, позже. Сейчас я слишком устал. Одолжи мне свой нож, я нарежу после обеда веток, чтобы выспаться хорошенько за все время.
Однако эта часть книги была довольно смутной. Точную информацию было трудно собрать. Уоллис продолжал описывать будущее, но уже без подробностей. Он уже знал, что жизнь его закончится в Фазе Один. Он встречал там самого себя, бывшего уже довольно старым человеком.
– К черту здоровье. Утренний Туман? Какой толк в жизни без удовольствий?
– Я повезу всех троих, – решительно сказал белый конь, – я подниму их, ничего страшного!