ПОНЯЛ, ЧТО

Арло, неспособный плыть из-за действия яда, понял, что сменил один вид смерти на другой. Его не съедят, он просто утонет. Сейчас его не спасет и сам Хтон, да Хтону это и ни к чему.
Очевидно, устрашившись, глаз и след немедленно исчезли. Повелитель Зомби поцеловал жену, которая тоже ответила ему страстным поцелуем. То, в чем Милли была наиболее искусна, было, несомненно, страсть.
– Ее присутствие не сделает наш праздник веселее, – ответил Утренний Туман. – В должное время я пойду к ней и устрою семейный праздник, дабы избежать публичного показа того, что может оскорбить общество.
– Им не удалось? – Флэндри сник.
– Конечно! Но ведь это не так просто! Надо сначала разузнать, откуда они, как они организованы. Вот потому-то наша экспедиция столь важна. Нельзя добиться решающей победы над врагом, не обладая при этом необходимой информацией!
Айрин насторожилась: – Что-то знакомый голос, где же я его слышала?
– Но... – запротестовала Айрин.
– Ох, если бы я знал все это, я бы смог разобраться и в своем собственном заблуждении, – вздохнул Хамфри, – а теперь поклянись мне, что ты будешь хранить то, о чем я попросил тебя, в тайне!
Когда трос был перепилен, он выпрямился. На ноге осталось металлическое кольцо. Она выключила фонарик, сунула его в карман – он успел заметить, что она в джинсах, куртке, что у нее нож и пистолет.
Ни один человек не удовлетворился бы ответом, так неуверенно произнесенным. Этого не было достаточно и для мерсеян, разбирающихся в тонкостях человеческого поведения. Но здесь был всего лишь офицер планетарной полиции, назначенный сюда, потому что он оказался на дежурстве во время чрезвычайной ситуации. Флэндри рассчитывал на это.
– Нет, о нет, пожалуйста!
Установилась тишина. – Им нужен твой совет! – вежливо напомнила Горгона.
– Конечно, знаю.
Вдруг Аймбри поняла, что этот человек нравится ей даже больше, чем его жена Хамелеон. Он был прекрасным человеком, без всякого самомнения, умным и практичным.
– Да, – просияла Хамелеон (кажется, она поняла суть дела), – у меня есть с собой волшебные спички. Я использую их, если стряпаю что-нибудь. Единственное, чего мне не хватает, это что-нибудь такое твердое, поскольку спички загораются только тогда, если их хорошенько потереть об это твердое!
– В таком случае, я должен попросить тебя вести кентавров на людей из Мандении, – проговорил Арнольд, – они ведь незнакомы с разными специальными маршрутами, а мне не хотелось бы, чтобы кто-то из них пал жертвой наших местных чудес. Я и сам бы сделал это или попросил отвести отряд Чета и Чем, но, ты же знаешь...
– Нет, это не дурной сон, – терпеливо повторила Аймбри, – а у меня есть важное сообщение для короля.
– А я предпочитаю мед с люцерной, – проговорила Аймбри.
– Мои помощники проследят за этим, – сказал Повелитель Зомби и отошел от каньона. – Но нам все равно нужно быть неподалеку на случай, если им потребуется подкрепление, тем более, что мы не знаем, когда угроза, исходящая от людей из Мандении, окончательно исчезнет!
Они шли по коридорам, увешанным щитами их предков и охотничьими трофеями с разных планет. Лифт поднял их на этаж, где были женские владения.
– Вряд ли у него есть какой-то опыт, – нехотя выдавила из себя кобылка. – Когда он был еще ребенком, что-то около восьми лет ему было, король Трент уехал на отдых и оставил вместо себя принца Дора. Принцу пришлось призвать себе в помощь друзей, и в конце концов явился Повелитель Зомби и правил от его имени до тех пор, пока не вернулся сам король Трент. Тогда мы доставляли особенно много плохих сновидений, работать было особенно тяжело. Да и для всего Ксанта это было тяжелое время.
Они повернули за угол – и обнаружили перед собой химеру. Оба мгновенно ее узнали, хотя никогда прежде не видели. Птицеобразная и злобная, она парила прямо перед ними.
– Ты все узнаешь, когда в тебе возникнет необходимость, – Хамфри ткнул пальцем в грудь крохотного человечка, – не притрагивайся, пожалуйста, к моим книгам. И смотри, не выпусти случайно из бутылок заклинания!
Они сели на диван. В одной руке он держал сигарету, другой обнял Персис за талию. Она опустила глаза.
– Мы останемся здесь, пока не закончится этот фарс.
Внезапно к Аймбри и Хамелеон подошла женщина-зомби. Вид ее был ужасен: веки на полусгнивших глазах были опущены, сквозь истлевшие местами щеки виднелись зубы. Через глубокий вырез в саване были видны груди, похожие на полусгнившие дыни. – Вы случайно не кентавр? – спросила она Хамелеон голосом вполне нормальным, как у обычного человека. Очевидно, это было единственное в ней, чего еще не коснулось тление.
Неужели это ее последний шанс?
Его отец был журналистом. В 1910 году он редактировал газету в маленьком городке на Среднем Западе, который он называл Сенлаком, Роберт Андерсон впоследствии говорил, что семья его была привержена к церкви и имела демократические взгляды. Андерсон получил медицинское образование, а потом началась первая мировая война. Его взяли в армию, но за океан он так и не попал. После выхода в отставку он продолжил свое образование и получил степень доктора. Со временем он вернулся в Сенлак и женился на девушке, которая очень долго его ждала.
– Вызывает боль... – просигналил ксест. – Она... пощада!
– Когда-то ведь ты должен отдохнуть. И я очень люблю слушать тебя.
– Нет! Подумай! У тебя есть приказ, и ты повинуешься ему, как хороший солдатик. Но разве тебя никогда не интересовало, какая здесь выгода для Мерсеи? Меня – да. Какая, черт ее забодай, у вашего правительства причина? Не та ведь, что у Саксо-солнца, – неплохое стратегическое положение. Мы сейчас находимся прямо посреди полосы в сотни световых лет, где нет ни одной обитаемой планеты между нашими царствами. Едва ли они были исследованы: черт побери, клянусь, половина звезд вокруг нас даже не отмечена в каталоге. Ближайшая цивилизация – это Бетельгейзе, а бетельгезийцы нейтральны к обеим нашим державам. Ты слишком стар, чтобы верить в эльфов, гномов, маленьких человечком или в альтруизм великих империй. Так какая же выгода?
– А где сейчас ваш сын? – осторожно спросила Аймбри.
Еще шаг – и путешественники легко прошли сквозь стенку тыквы. Было видно, что дневной конь не слишком боялся трудностей нового приключенияэтого боялись лишь такие странные создания, какими были люди. Стенка тыквы показалась им рыхлой зеленой массой, затем они оказались с разных сторон окружены странными, сделанными из дерева механизмами, которые вращались и скрипели. Увидев это, дневной конь тревожно всхрапнул, но не отошел от Аймбри ни на шаг. Медленно они пробирались между странными механизмами, Аймбри осторожно прокладывала путь. Ночная кобылка нисколько не беспокоилась, что может заблудиться – она более-менее ориентировалась в тыквенных внутренностях.
– А, так ты просто заглянул в эту тыкву! – понял Повелитель Зомби, – заглянул и остался внутри тыквы навечно!
Ада пошевелилась. С одной стороны, это хорошо, поскольку она приходила в себя, а с другой – плохо, поскольку он не мог предостеречь ее, чтобы она молчала. Звук его голоса мог разбудить дракона!
– Вообще-то она нужна для связи одного объекта с другим или для того, чтобы отводить силу из одного ее источника, ну и так далее. Если признаться честно, то я просто не знаю всех этих тонкостей.
Туннели здесь были не естественными, а выцарапанными в цельном камне мощными когтями дракона. Впрочем, камень был довольно мягкий: Арло смог бы обтесать его своим сталактитом. Но даже на крохотный туннель потребовались бы месяцы утомительного труда – а эти были далеко не крохотные!
Согласно мифам ДЗЛ, силы Добра должны потерпеть в Рагнарек поражение. Даже пренебрегая вопросом, на чьей стороне Добро, а на чьей Зло, – ибо Арло не был уверен, допустимо ли уравнивать Жизнь с Добром, – оставались существенные сомнения. Боги не достигли цели, неважно какой. Это был конец мира. Какой в таком случае смысл сражаться?
– В пещерах, по крайней мере, нет вредных микробов, – пробормотал Атон. – Раны не гноятся, а заразных болезней нет. Снаружи может убить крохотная царапина, даже воздух, выдохнутый больным...
Удар ему удался. Ксеста разнесло вдребезги, словно от взрыва. Восемь ног разлетелись во все стороны, а тело сдулось, как проколотый воздушный шарик.
– Ты недооцениваешь Всадника, – упрямо проговорил конь, начиная тяжело дышать.
– Друг! – прохрипел он. – Брат, ради Иисуса…
– Спасибо, – отозвался Белый, – но я действительно только с виду более смелый, чем я есть на самом деле!
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
– Я не сказал, что мы поступим мудро, если не оставим им выхода, кроме как попытаться уничтожить нас, – Флэндри пожал плечами, – но это, пожалуй, для государственных деятелей, как мне говорили… Я только работаю здесь. Пожалуйста, помолчите и дайте мне высчитать посадочную кривую.
– А что случилось?
– Ну, – прорычал Брумельман. – Что скажешь на это?
– Разве вы не правите там, в будущем?
Он шел по улице и видел запертые двери, окна с наглухо закрытыми ставнями, Все люди спрятались в своих домах: голодные, перепуганные, они пытались найти спасение в молитвах. Это был район ювелиров. Разумеется, здесь жили не только ювелиры. Бедняков хватало и здесь, как и везде. По внешнему виду домов никак нельзя было сказать, кто здесь живет, богач или бедняк. Видимо, те, кто разрушил дом Манассиса, руководили толпой. Здесь ли они еще? Вначале Хэйвиг не был уверен, что прибыл в нужное время, но вскоре увидел их.
– Да, сэр. А что еще? Это невероятно до жути. Межзвездные расстояния так велики. Но Вселенная все же больше. Неважно, какова вероятность, но все, что возможно, должно когда-нибудь случиться. Это как раз один из тех случаев. Мерсеянские исследователи случайно вычислили дату. Брехдан понимал, что это означает. Он мог разжечь конфликт на Старкаде, шаг за шагом развивать и направлять его, придерживаясь графика, пока наши основные силы не будут отправлены туда как раз перед взрывом. Мы вряд ли увидели бы виновника своей гибели. Он движется вне эклиптики. У него очень низкое альбедо, и ближе к концу он затеряется в резком свете Саксо. Он будет лететь со скоростью более семисот километров в секунду. Да мы и не стали бы смотреть в этом направлении. Все наше внимание было бы сконцентрировано на войсках Брехдана. А они после того, как капитаны вскрыли бы свои приказы, точно бы знали, когда нужно умчаться в сверхпередаче. Что касается наших… начальная радиация распространяется со скоростью света, она убила бы экипажи прежде, чем они узнали бы об этом. Через час или позже первая волна газа превратила бы в пар наши корабли. Империя была бы искалечена, и мерсеяне могли бы войти в нее. Вот почему на Старкаде война.
– Неужели? Тогда что прикажешь делать? Может, мне сейчас лучше выйти замуж за одного из этих зомби?
Пещеры приняли неясные очертания. Одни были темные, другие – светлые; те – маленькие, эти – огромные. Некоторые тянулись прямо, и по ним сквозил ветер; некоторые замысловато извивались. Постороннего человека удивило бы здесь разнообразие форм и расцветок, для Арло же это само собой разумелось.
Арло рассказал Аде о миньонской крови, делавшей его отчасти телепатом. Сейчас он сообразил, что именно эта способность и позволяла ему общаться с Хтоном. Пещерный бог был всемогущ в своих пределах, но обычный человеческий разум оставался к его мощи глухим. Кокена вообще не воспринимала Хтона, а Атон этого не хотел. Но Арло был связан с Хтоном с момента зачатия и развивал телепатическую способность одновременно с человеческой речью.
– Да, я приучен к вежливости с детства, – признался Бинк, – но все-таки я потрясен этим убийством. Мне редко приходилось убивать, а большинство жителей Мандении совсем не злые люди, они очень цивилизованные. Хотя этот вот, надо признать, не из той породы.
– Поезжай на дневной лошади, Хамелеон! – сказал Гранди, – пропустив шпильку жителя Мандении мимо ушей. – Мы сами проследим за людьми из Мандении и позже присоединимся к вам!
Я уверен, что к тому времени, когда пришло известие о гибели Тома, Джек уже обрел спокойствие. Все были уверены в том, что его предвидение было чистой случайностью, игрой воображения.
Но дневной конь упрямо мотнул мордой, давая понять, что он действительно ничего не знает.
– Нет, я уверен, что вы припаркуетесь на несколько часов, а потом сопроводите его до посольства. Он в свое время добивался приглашения к Квинну, так что они могут наедине обсудить некоторые вопросы, представляющие взаимный интерес. Сегодня он был так настойчив, что Квинн не мог не пригласить его. Это было бы уже невежливо.
«Хотелось бы мне не думать об этом предположении», – погрустнел Флэндри.
Айрин стукнула кулаком по камню, и голос тут же смолк. С виду могло показаться, что у этой дамы богатый опыт общения с говорящими предметами.
– Откуда мне их взять?
Струя превратилась в зеленый шар размером с человеческую голову и ткнулась в грудь жителя Мандении.
– Даже моей? – с перекошенным лицом спросил Утренний Туман. – Не забывай, что я – твой кровный родственник, а мой отец – нет.
– Довольно бесцеремонно, – сказал Абрамс, когда узнал о приглашении,
Бедокур обрезал Досаде волосы, совсем как Локи – Сифи. Все подобия стали на свои места: он должен был сообразить это давным-давно!
– Но с ними тут все в порядке! – пораженно воскликнула Аймбри. – Они сидят тут, в тыкве, живые и здоровые! А почему ты не послал какую-нибудь ночную кобылку, чтобы она обо всем нас известила и посоветовала, что нам нужно делать дальше?
– И все это время, везде... с нами... Всадник!!!
Они поехали обратно, камнетески горели желанием покинуть эти глубины.
Очевидная мысль! Но Арло она не обрадовала. Это было его дело, решения должен принимать он. Он готов был прислушаться к мнению отца, но выходки Досады его раздражали. Сначала советы, а потом будет выбирать, с кем в паре ей лучше охотиться.
Флэндри наблюдал за человеком, застывшим в кресле. Его руки дрожали, когда он оборвал ленту и передал ее офицеру. Тот по селектору связался с командным мостиком. Флэндри выслушал и кивнул.
У Хоксберга расширились ноздри:
Доусон фыркнул.
– Король Трент, – сказал Икебод, – я хотел сказать, король Дор!
ШОВИНИСТ – человек любой расы, национальности, пола, исповедующий шовинизм. Любой фашист – непременно шовинист.
– Раньше всегда было много птиц, – рассказывал мне Хэйвиг.
И все же он не должен развязывать врагу руки, не должен давать ему возможности свободно ориентироваться в той эпохе. Пусть враги истратят на это как можно больше своей жизни…
– Стойте, иначе мы атакуем вас! – снова закричал предводитель войска Ксанта.
ПРЕСТУПНИК – фашист, в частности арестованный и наказанный.
– По секрету, – сказал Абрамс, – моя основная задача – найти на то ответ. Пока мне не удалось…
Один световой год – это не так уж много по галактическим меркам. Человек может пройти такое расстояние примерно за 270 миллионов лет. Скажем, если отправиться в дорогу в пермский период, когда даже динозавры еще только должны были появиться на Земле, то закончится путешествие как раз сейчас, когда космические корабли летают гораздо дальше. Но в окружающем нас районе Галактики расстояния между звездами составляют в среднем девять с небольшим светолет, и едва у одного процента звезд есть планеты, пригодные для человека, а еще надо учесть, что предельная скорость кораблей все-таки ниже, чем у светового излучения. Немного помогает релятивистское сокращение времени и анабиоз в пути, отчего путешествия кажутся короткими, но история на родной планете от всего этого не останавливается.
– А Бинк? Он-то как...
– Пойдем, – сказал Жужжальчик с нетерпением, – шевели плавниками, мы направляемся в Рифовый Замок.
– К чему все эти «мой господин, моя любовь»? – изумился Гранди. – Ведь все знают, что Горгона не становится ни перед кем на колени!
Так как Хэйвиг молчал, я понял, что рана его залечилась. Шрам, конечно, остался, но душа уже не болела. Так всегда бывает, если у человека здоровы тело и дух.
– Смотри-ка, наша радость причиняет ей боль! Разве мы не садисты?
– Могу ли я?.. Сначала у нее была сильная простуда. Вообще в те времена болезни протекают гораздо сильнее, чем сейчас. Дети мрут, как мухи. Родители не проявляют особой любви к ребенку первую пару лет. Вероятно, именно потому, что высока детская смертность и родители не хотят привязываться к ребенку. Ксения, заболев, не ложилась в постель, хотя чувствовала себя плохо… А тем вечером… – Он не мог договорить.
– Нам надо войти внутрь и разведать обстановку, – предложила она, – может быть, с волшебником что-то случилось!
– Назад! – закричал Шерринфорд. – Ты вышла за пределы поля!
– Мне уже четырнадцать. Я умею читать.
Постепенно шум начал стихать. Наверное, это произошло из-за костра, который горел возле стены замка, или из-за дыма, кто знает.
Убьет ли дракона молот? Сумеет ли Арло с достаточной силой ударить в жизненно важную точку? Наверняка у чудовища где-то был мозг, и если его раздробить...
– Но как бы то ни было, Старкад имеет слишком большое значение. Неужели вы не говорили этому иди… лорду Хоксбергу об этом?
– Можем, – Драгойка включила селектор, приобретенный ею недавно, и переговорила с центром Сестринства через реку. Колокола прозвонили Песнь Перемирия. Ропот неодобрения пробежал по тигерийцам, но они остались там, где и стояли.
– Подождите, – крикнул Гранди, – вон заблудившаяся стая!
«Теперь, – подумал он, – решающий маневр». Словно он – космокорабль, о котором она рассказала: челнок, доставивший иридиевую руду с поверхности планетоида. Он находился на орбите, нацеливаясь кронштейном – устройством для хранения руды. Надо точно состыковаться, выкинуть спускной желоб и перекачать свой груз в закрытый бункер. Насос включится автоматически, как только произойдет соединение; человеческие руки для управления не нужны. Такие корабли не нуждаются в герметичности, системе жизнеобеспечения и защите от радиация Они очень производительны.
– Я не знаю. Надеюсь, не больше нескольких дней. Если все будет благополучно, я, – Флэндри явно любовался собой, – там буду не очень нужен. Я снова буду нужнее на суше.
– Ты не совсем права, – мягко проговорил молчавший до сих пор Добрый Волшебник Хамфри. – Есть еще одно обстоятельство, которого мы до сих пор тебе не объяснили.
Уоллис исчез из виду. Она тоже, успев ухватиться за него. Через мгновение они появились вновь, катаясь по полу. Он не мог исчезнуть во времени, Леонса не пускала его. На фоне их хриплого дыхания слышались всхлипывания девушки– наложницы под пологом. Хэйвиг бегал вокруг, пытаясь помочь. Но они так крепко сплелись, что он не находил места, куда бы мог ударить.
Змей упал в каньон, дракон мигом подскочил к нему и заглотил добычу. Резкая боль пронзила дракона, в глазах у него потемнело – лучше бы он не глотал василиска!
– Я поняла, что ты имеешь в виду, – отозвалась Аймбри, – но все ночные кобылки способны дематериализоваться и являть разнообразные сценки. Может быть, волшебные создания способны обладать более чем одним талантом!
– Нам нужно расширять нашу деятельность. Особенно в части поиска путешественников. Ты рассказывал о своем визите в Константинополь периода Византии. По-видимому, это самое удобное место, откуда можно начать систематический поиск в средних веках.
– Именно так, ваше величество. Как раз в проходе Фокса!
– А я что делаю? – пробормотал он, не поднимая глаз от стола. – Я и любовью с тобой занимаюсь. И то, и другое я делаю с удовольствием. Но только не сейчас, ради Бога!
Когда мы вернулись, я сделал ошибку. Я сказал ему:
– Вообще странно, как-то необычно, что и Ночной Конь, и волшебник Хамфри дали одно и то же предупреждение, – рассеянно нарушил тишину Икебод. Сейчас он говорил о предстоящих опасностях, тревожа товарищей по экспедиции: – Поскольку этот Всадник, по всей видимости, вождь вторгшихся из Мандении людей, то жители Ксанта должны и без того остерегаться его. Но к чему тогда выдавать очевидные вещи за пророчество?
– Вы еще сами увидите, – грустно сказала Хамелеон, – самая глупая вещь в женщине заключается в ее уме. Через неделю я стану просто отвратительной. Если вы и тогда сможете переносить мое общество, то я с радостью поезжу с вами еще!
Обычно лошади не краснеют, но с этим дневным конем произошло нечто подобное. Он дернул ухом, фыркнул и топнул копытом о землю. Конь резко взмахнул хвостом, хотя слепней поблизости в этот момент не было. Затем, встав на дыбы, он заржал, развернулся и ускакал, чтобы в одиночку где-нибудь попастись и отдохнуть.
Гладкая голубая голова показалась в волнах. Флэндри не смог бы определить, кто это был, – Ивенфол или кто-то другой. Хвостовые плавники трижды ударили по воде.
– Да, пожалуй, это действительно так, – решил Всадник, и его ужасные шпоры на сей раз не тронули окровавленных боков лошади, – если бы ты должна была передать это сообщение непосредственно королю, и враг догнал бы тебя и узнал содержание этого сообщения, это лишило бы передачу сообщения всякого смысла. Потому я думаю, что лучший способ сделать это сообщение бессмысленным – не передавать его совсем. Должен признаться, это очень своевременное предупреждение, у вас, как я вижу, отменная разведка!
Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
– Сюда, королева Аймбри, сюда! – донесся голос Блинты.
«Ну что ж, начнем», – подумал Двир. Ничто уже не могло повлиять на его решение. Когда-то он испытывал страх, сердце его отчаянно билось, напоминая любимые образы жены, детей и их дома на далеком Танисе. Он проявлял отвагу, чувство высшего долга, радовался тому, что мог доказать свое мужество, проскочив у смерти между рогами – только так можно было почувствовать себя по-настоящему живым! Но все это ушло из его тела. Он больше не мог вспомнить эти ощущения. Лишь одно желание никогда не покидало его и ныло, как незаживающая рана – вновь ощутить все эти чувства.
Место назначения было оскорблением его вкуса: нагромождение резиденций и офисов в кричащем шарообразном стиле времен Империи четырехсотлетней давности. В те времена Мерсея была восходящей планетой, у нее имелась дипломатическая миссия, но тогда она не могла диктовать архитектурный стиль и места застройки. Тогда Кьюготские Высоты величаво вздымались за пределами Ардайга. Позднее город разросся вокруг них, и дипломатическая миссия стала посольством, а Мерсея уже могла отказывать в просьбах о расширении служебных помещений.
– Очень хитрый медведь. И жестокий, почти фанатичный. Однако он может быть полезен, и я, конечно, буду присматривать за ним. Я помогаю, он возьмет одного или двух своих помощников. Молодые, симпатичные офицеры, а?
– Что-то с тобой не то, кобылка Аймбри, – сказал Конь. – Ты потеряла ту особую нотку, которая делала твою работу эффективной. Я разочарован в тебе!
– Только что вернулся, – ответил виконт. – Мы узнали о покушении на картотеку премьера Брехдана. Покушение, похоже, было успешным. Агенту удалось скрыться. Премьер обвинил меня в причастности. Мысль слишком тривиальная. Кто-то хочет сорвать мою миссию.
– Я постановляю… хорошенько выпить!
– Насколько я могу судить по его реакции, – сказала кобылке Хамелеон, – ты только что информировала его о близости карфагенского отряда, и потому он хочет бежать отсюда как можно скорее!
«Хо-хо!» – Абрамс напрягся. Это было что-то новенькое и предполагало, конечно, позицию мерсеян, но он еще не слышал, чтобы претензия была выражена простым языком. Итак, могут ли зеленокожие готовиться к главному удару? Очень возможно, если земля предложила сделку. Военные операции оказывают давление и на парламентские переговоры.
– Нет нужды, – сказала она. – Ксест понимает. Ксест чувствует, что ты самый способный руководитель для этого предприятия.
Флэндри пришел к выводу, что ваз-сираво злетоварские жили в шести городах, более или мене равномерно расположенных по окружности. Дом Прилива и Рифовый Замок были на другом конце архипелага. Курсовикяне давно о них знали. Иногда они совершали на них набеги, сбрасывали камни, а иногда эти города служили базами для нападения на тигерийские корабли. Но о таких городах, как Отблеск Раковины, Пещера, Кристалл и Потусторонний, на краю этой колоссальной пропасти на дне моря, под названием Глубины, даже не подозревали. Принимая во внимание, как должна действовать схема внутригородского движения, Флэндри решил, что Шестиконечник может быть также назван звездой Давида. А впрочем, вы не могли бы сделать точный перевод с такого странного языка.
Тотчас же Арло раскаялся в содеянном. Он не осознал, насколько он крупнее ее и сколь слабо ее сопротивление. Теперь стало очевидно, что Ада – ничтожный боец. Она взбесила его и навлекла на себя воздаяние, ожидая разве что чисто символический удар. Он был расстроен, но не собирался причинять девочке вред.
Как? Его отец был умнее: Атон мог бы поспорить с этими упрямыми иномирянами и выставить их на посмешище. Арло не хватало его образования, находчивости, миньонского сарказма. К тому же побуждения Арло ставились под сомнение, поскольку Хтон явно был заинтересован в том, чтобы у власти стоял он. Действительно ли Арло сам себе хозяин, или он служит делу Хтона?
– Гетвидский лес – главная парковая зона, – сказал Абрамс, – пятьсот километров в час, высота любая.
– Давай, сынок, – сказал Абрамс.
– Что? – прорычал Абрамс, – ты не можешь быть регенерированным? Это не так!
– Брось ты нести этот вздор, как попугай, – фыркнул Абрамс. – У тебя нет для этого клюва. Для чего ты действительно здесь?
– Он запечатал в бутылку свой собственный голос! – воскликнула Чем.
– О, ты как раз в том самом образе, в котором нравишься мне больше всего, Дия! – заметил Бинк, поцеловав жену. Должно быть, в юности он был очень силен, да и сейчас у него была весьма внушительная фигура. Теперь Аймбри припомнила Бинка – как-то раньше она доставила ему пару плохих снов.
– Спасибо, сэр! – Флэндри ракетой взлетел со своего кресла.
– О, Хамелеон, добро пожаловать! – радостно сказала Горгона. Это была женщина средних лет, статная, полнота которой, впрочем, уже граничила с тучностью. Жизнь для нее, должно быть, была всегда подарком, безо всяких особых трудностей и забот. Лица ее не было видно, поэтому можно было не опасаться, как бы ее взгляд не причинил вреда посланницам короля. – Кобылка Аймбри, заходи! Проходите обе, не стойте там! Вам нужно отдохнуть! – продолжала Горгона.
Но держаться в стороне теперь тоже не годилось, иначе жители Мандении в конце концов проломят стену и освободят своего вожака! Тогда Ксанту действительно придет конец! Всадник тогда уничтожит тела всех королей и королев и спокойно провозгласит себя главой королевства, поскольку никому, кроме униженной ночной кобылки, не удастся больше противостоять ему! Да, если она собиралась покончить с этим чудовищем, то делать это нужно было немедля!
Флэндри подался вперед и схватился за край стола, сдерживаясь, чтобы не закричать Эйнарсену, что тот должен делать.
– Ты хочешь сказать, что она будет там?
– Нет, тебе лучше попастись немного и отдохнуть! – сказал Гранди, очевидно, не желая ни с кем делить честь стоять на охране сна самого короля.
Житель Мандении, снова невредимый, был уже совсем близко.
– Если бы борьба была честной: сила против силы, ум против ума… Но эти шакалы… они напали на беспомощных. И больше для развлечения, чем для наживы, – Она с хищным видом ткнула ножом птицу. Жир закапал на раскаленные угли. Вспыхнули языки желтого пламени.
– Пока ты должна просто охранять этот браслет как зеницу ока, – посоветовала кобылке Блита. – Просто так, физической силой, этот браслет не разорвать. Здесь нужна только сила волшебства, а ее пока у нас нет.
– Сэр, – запротестовал виконт, – его обязательно надо держать под домашним арестом в посольстве, пока мы находимся здесь. Что случится с ним по возвращении, будет зависеть от того, как он служил, от его правительства.